— Я не отступлюсь, — говорит тихо, зло. — Я буду бороться.

— Вперед и с песней, — отвечаю я, желая вытолкнуть ее из ресторана пинком под задницу. — Только учти: мы не из тех, кто сдается.

Она смотрит на нас несколько секунд, потом разворачивается и уходит, громко стуча каблуками.

Я выдыхаю, прислоняюсь к спинке стула. Сердце колотится где-то в горле.

— Ты как? — Саша берет меня за руку.

— В норме, — отвечаю, не убирая ладонь. — Но она еще выпьет немало нашей крови.

— Пусть только попробует.

— Может, ты встретишься с Алексом и поговоришь с ним?

— Если он захочет со мной пообщаться, то знает, где меня отыскать.

Вот только у самого Алекса совершенно другие планы. И в нашей семье ему явно приглянулся не Саша. Потому что уже спустя пару часов он ловит меня на парковке у торгового центра. И на этот раз мне не избежать разговора с нахалом.

— Пообщаемся, дерзкая? — открывает пассажирскую дверь моего авто и бесцеремонно садится рядом.

Глава 22

— Что ты себе позволяешь? — смотрю на наглую физиономию Алекса, опешив от подобной дерзости. — Тебя что, совсем не воспитывали? — тут же хочется прикусить язык, потому что выходит, что да, крепкой мужской руки у парня не было.

Хотя вроде бы Алена длительное время находилась в браке. Но какие у них были взаимоотношения с мужем и у ее супруга с пасынком, я не знаю. Вот только глядя на него, делаешь вывод о том, что парню не хватало внимания. Иначе к чему настолько вызывающее поведение?

— Не нравится мое воспитание? — вопросительно приподнимает он темную бровь и впивается в меня острым взглядом.

— А ты считаешь, что в нем нет пробелов? Спешу тебя разочаровать…

Уголок его губ приподнимается в какой-то дерзкой ухмылке, а я краснею, вспоминая, как этот самый рот целовал меня в ночном клубе.

— Так, может, ты займешься сама… — понижает он голос, облизывая губы и вгоняя меня еще сильнее в краску, — моим воспитанием? — чуть наклоняется вперед.

Мне приходится отвесить себе мысленную оплеуху, чтобы напомнить о том, кто из нас двоих взрослый и уравновешенный человек, способный не вестись на подобные манипуляции.

— Выйди из машины, — говорю ровно, хотя внутри все кипит.

— А что так? Не нравится моя компания?

— Я не могу оставаться с тобой наедине до тех пор, пока ты посылаешь мне сообщения сомнительного характера и всячески пытаешься скомпрометировать. Скажи, это ваш заговор с мамой? — теперь и я смотрю ему прямо в глаза, стараясь понять, насколько заражен Аленкиной гнилью этот парень.

— Что? — он кажется растерянным.

— Ну что ты делаешь вид, будто не понимаешь, о чем я? Твоя мама подсылает тебя ко мне, чтобы ты соблазнил обманутую женщину, ровесницу твоей матери. Я не устою перед молодым красавчиком, упаду в твои объятия. Ты снимешь все это и отнесешь матери. А она, в свою очередь, — моему мужу, чтобы показать, насколько низко я пала, что пошла на связь с его родным сыном.

Он замирает на пару мгновений. Карие глаза внимательно следят за моими эмоциями, и в них отражается настоящий хаос.

— С ума сошла! — наконец-то выдает он. — Нет, я, конечно, не понимаю, как такому моральному уроду удалось захомутать такую горячую милфочку, как ты...

— Боже! — жизнь меня к такому не готовила. Я не собираюсь выслушивать дешевые подкаты от малолетки.

— Но я хочу это сделать честно, понимаешь? Не так, чтобы от безысходности была со мной.

— А ты думаешь, что если я разведусь с Лариным, то обязательно буду искать себе мужчину? — меня поражает то, какой образ обо мне этот хам нарисовал у себя в голове.

— А что, нет? — он смотрит на меня с вызовом. — Красивая, сексуальная, успешная, в самом соку. Неужели ты готова похоронить себя в одиночестве?

— Во-первых, я еще не развелась, — отрезаю я. — А во-вторых, даже если это случится, я не настолько глупа, чтобы прыгать в постель к первому встречному, который к тому же годится мне в сыновья.

— В сыновья? — он усмехается, и в этой усмешке сквозит что-то болезненное. — Ах да, я же теперь твой пасынок. Формально. Хотя твой муженек был лишь донором спермы.

— Ты сам не захотел его знать, — напоминаю я.

— Потому что он мне никто, — жестко отвечает Алекс. — И не надо делать вид, что ты не понимаешь разницы. Я могу назвать его отцом только по крови. Но по жизни — он чужой человек, который даже не поинтересовался, живу ли я, дышу ли.

— Он содержал тебя и твою мать все эти годы.

— А тебя это беспокоит, да? — и снова эта злобная усмешка. — Что его денежки утекали мимо тебя?

Лицо вспыхивает от этого обвинения, пусть оно и не беспочвенно.

— Выйди из моей машины! — требую.

— Но ты не бойся. Я все верну ему до копейки. И если ты переживаешь, что я какой-то малолетний нищий лох, то это ты зря. Я ведь прилетел сюда не просто так, а чтобы запустить свой стартап.

— И как, получилось?

— Да, инвесторы с руками отрывают.

Мне кажется, что это все пустой треп.

— Не веришь? — теперь в его улыбке появляется что-то ехидное. — Приходи на презентацию нашего приложения и сама все увидишь, — протягивает мне буклет. — Кстати, это не просьба. Ты должна быть там, одна. И тогда… я постараюсь повлиять на мать, чтобы она успокоилась. Ты же этого хочешь? — смотрит на меня с каким-то презрением. — В общем, ты меня услышала. Приходи одна. И тогда я сделаю так, что одной проблемой у тебя станет меньше, — наклоняется ко мне, прижимаясь к уголку рта так быстро, что я не успеваю среагировать. И так же резко выходит из авто.

Глава 23

— Аня… — зовет муж, вырывая меня из паутины мыслей. — Ты меня вообще слышишь?

— Прости, что? — поднимаю на него глаза и только теперь понимаю, что полностью выпала из разговора.

— Я говорю, адвокат предлагает подать встречное заявление, — Саша пристально смотрит на меня. — О вымогательстве. У нас есть все основания для этого. Она нам угрожала, требовала деньги, имущество.

— Да, конечно, — отвечаю рассеянно, сама не понимая, что именно подтверждаю.

— С тобой все в порядке? — он откладывает телефон в сторону. — Ты какая-то… Что-то не так?

— Все нормально, — говорю на автомате и отвожу взгляд. — Просто… Устала от всего этого.

Саша хмурится, молча размышляя о чем-то.

— Я понимаю… — произносит задумчиво.

— Правда? — вырывается из меня язвительное.

— Ань, мне тоже вся эта ситуация дается тяжело.

— Это вряд ли… — качаю головой.

— Да почему ты такая? Ты действительно считаешь, что я скрывал столько лет эту историю, чтобы сейчас наблюдать, как рушится наша семья? — внезапно вспыхивает Ларин.

— Я уже ничего не знаю, Саш, — отвожу взгляд в сторону. — Просто получается, что я всю жизнь живу во лжи. И у меня нет оснований верить, что сейчас в наших отношениях есть что-то настоящее.

— Ты серьезно?

Наверное, я еще никогда не видела Ларина таким растерянным.

— То есть наши дети, все самые важные и яркие моменты жизни уже ничего не значат? — он выглядит так, будто действительно недоумевает, почему же я веду себя так, а не иначе.

— Вот именно, Саш! Я не знаю, какие моменты для тебя были значимыми. Ты очень ловко шифровался, подыгрывая мне и убеждая в том, что для нас важно одно и то же. Но только поставь себя на мое место, как бы ты себя чувствовал? Смог бы жить как раньше?

Между нами повисает тишина, и мне становится невыносимо тяжело находиться рядом с мужем.

— Может, съездим куда-нибудь? Мы давно никуда не выбирались, — предлагает он. — Давай полетим на море.

— Ты действительно думаешь, что этим можно стереть мою память и заставить жить как и прежде?

— Черт, Ань! Я просто пытаюсь как-то растормошить тебя! Показать, что мне ты одна нужна! И то, что было двадцать лет назад, для меня не значит ровным счетом ничего! — проводит рукой по волосам. — Прошу тебя, давай улетим на время. Вдвоем. Только ты и я!