— Костя меня убьет, конечно, — краснеет она. — Но я перекинула его себе в мессенджер. Вот.

Подруга разворачивает ко мне дисплеем смартфон. Я смотрю, как на ринге появляется мой Саша. С голым мускулистым торсом, в шортах по колено и босиком.

А когда на ринг выходит второй боец, у меня внутри все холодеет. Я нажимаю на паузу и увеличиваю его лицо. И отказываюсь верить в увиденное.

— Боже, нет…

Глава 39

— Анют, если ты такая впечатлительная, то не смотри, — говорит Оля.

Но я каменею не потому, что боюсь увидеть, как моего мужа бьют по лицу. Я нахожусь в шоке, узнав его оппонента. Потому что напротив Ларина стоит его внебрачный сын Алекс.

— Оля… — беру стакан с лимонадом и делаю несколько жадных глотков, избавляясь от сухости во рту. — Это не просто какой-то парень, — смотрю в глаза подруге. — Это он… Алекс… сын Саши и Алены.

— Вот же черт! — подруга прикрывает ладошкой рот и смотрит на меня так, будто у меня выросло три головы.

Потому что одно дело — драться с каким-то посторонним мужиком, а другое — выйти в октагон против своего ребенка.

— Он что, совсем из ума выжил? — хлопает глазами Ольга.

— Я не знаю. Я вообще ничего не понимаю…

И это чистая правда.

С тех пор как мне открылась жуткая правда о тайной жизни моего мужа, все вокруг меня напоминает хаос.

Какие-то бесконечные интриги, разборки, недомолвки. А сколько еще всего утаивается от меня? Мне даже страшно представить.

— Аня, может, хватит? — осторожно спрашивает Оля, наблюдая за моим лицом. — Я могу убрать телефон.

— Нет, — останавливаю ее и возвращаю внимание к дисплею. — Хочу досмотреть.

Она не спорит. Просто молча кладет телефон на стол экраном вверх.

На видео идет продолжение боя. Саша уклоняется, пропускает удар, отвечает. Алекс двигается быстрее, он моложе, злее. Я вижу, как он вкладывает всю свою ненависть в каждый удар. А Саша… он не атакует. Он защищается. Почти не бьет в ответ.

— Он не дерется, — замечает Оля. — Твой муж просто уворачивается.

— Вижу, — киваю.

Потому что Саша не хочет бить своего сына. Даже несмотря на те подробности, которые я ему рассказала.

Но Алекс не останавливается. Удар, еще удар, пропущенная защита, и Саша падает. Толпа ревет. Кто-то кричит “Бей!”, кто-то свистит.

Ларин поднимается, и я вижу на его лице кровь. Он вытирает ее тыльной стороной ладони, смотрит на Алекса. Что-то говорит ему.

— Что он сказал? — шепчет Оля.

— Не знаю, — отвечаю.

Бой продолжается. Алекс снова атакует. Саша пропускает еще несколько ударов, потом вдруг перехватывает руку сына, дергает, заваливает на лопатки. Секунда — и он сверху, его кулак занесен для удара. Алекс смотрит ему прямо в глаза.

Но Саша не бьет. Он замирает, смотрит на него сверху вниз, потом отпускает и отходит к своему углу.

Рефери ведет счет, но Алекс поднимается, смотрит на отца с ненавистью. Еще секунда, и он снова бросается на него.

Видео обрывается.

— Это все? Продолжения нет? — спрашиваю.

— Костя сказал, что Саша упал и не поднялся, — тихо отвечает Оля. — Алекса объявили победителем.

— Победителем, — повторяю механически.

— Ань…

— Он не хотел его бить, — говорю, глядя на погасший экран. — Он все время сдерживался. А Алекс… Алекс будто хотел его уничтожить.

— Зачем они это делают? Зачем вообще выходят на ринг?

— Не знаю, — качаю головой. — Наверное, чтобы доказать что-то друг другу. Или себе.

Оля забирает телефон, прячет в сумку.

— Что теперь будешь делать?

— Поговорю с Сашей, — решаюсь. — Спрошу, зачем он это сделал. Но с Алексом я больше не желаю общаться. Ни к чему с ним сближаться, тем более что он это делает не из родственных чувств.

— Будь осторожна, — просит подруга. — Эти двое… они опасны. Каждый по-своему.

Я киваю, хотя сама уже не уверена, что знаю, как выглядит опасность.

Оля уезжает первой. Я остаюсь сидеть, смотрю на опустевшую веранду, на остывший кофе в чашке.

В голове настоящая каша, из которой я не могу выудить ни одной трезвой мысли. Зачем отец и сын бились на ринге? Неужели между ними столько ненависти? Разве возможно ненавидеть собственную плоть и кровь?

И чтобы получить ответы на эти вопросы, я еду по адресу, по которому обещала не показываться….

Звоню в домофон, волнуясь, будто девочка перед свиданием. А когда хозяин квартиры понимает, кто к нему пришел, то не решается сразу открыть дверь. И лишь смирившись с этим, щелкает замком двери, и я оказываюсь в нужном подъезде.

Когда захожу в квартиру, он стоит в коридоре. В футболке, джинсах и босиком. Но стоит мне взглянуть на его лицо, как глаза начинает щипать и из груди вырываются рыдания. Я никогда не видела его таким. И это не просто некрасиво — это жутко. Вместо любимого лица сейчас я вижу кровавое месиво.

— Саша, — говорю тихо. — Зачем ты ввязался в это?

Он бледнеет.

— Во что “это”? — спрашивает спокойно.

— Подпольные бои без правил.

Он молчит. Смотрит в пол.

— Почему? — спрашиваю. — Почему ты вышел против Алекса?

Лицо мужа мгновенно меняется, и я вижу на нем злость.

— Донес уже любовничек? — выплевывает зло. — Можешь больше не отпираться. Я все знаю. И мне больше терять нечего.

Глава 40

— Донес уже любовничек? Можешь больше не отпираться. Я все знаю. И мне больше терять нечего.

По лицу мужа пробегает мрачная тень, и мне становится не по себе от тех эмоций, что я вижу. Потому что это не просто злость — это ярость вперемешку с отвращением.

— Знаешь, милая, — говорит так, что у меня непроизвольно мурашки выступают на коже. — Я, конечно, понимаю, что разочаровал тебя и сделал очень больно, — каждое слово произносит медленно, будто пробует его на вкус. А затем отворачивается в сторону и как-то горько усмехается. — Но лечь под моего сына…

— Саша, что ты несешь? — не понимаю, откуда в его голове взялся этот бред.

— Хватит лгать, Аня! Я знаю, что у тебя с ним интрижка, — врезается взглядом мне в глаза, не давая отвести взор.

— Да откуда в твоей голове этот бред?

— Он мне сам все сказал! И даже показал! — рявкает он.

— Что он тебе мог показать? — меня начинает потряхивать.

— Как ты бегала к нему на свидание, на презентацию его компании! Я видел фото! Видел вашу переписку! Ты. Ездила к нему. И была там. С ним! — цедит сквозь зубы.

— Саш… Я понимаю, что для тебя все это выглядит не очень… Но я бы ни за что не стала с ним заводить интрижку. Я тебе клянусь, что поцелуй в клубе был единственным! И больше ничего!

— Сука! — рычит он. — Даже Клюев видел, как вы зажимались на гребаной презентации! — от спокойствия Ларина не остается и следа.

— Это тебе Вова сказал? — не верю, что Клюев мог меня так подставить.

— Какая разница, кто сказал? — Саша криво усмехается. — Ты была там. А до этого ты целовалась с ним и встречалась не только на презентации, но и тайно. А еще ты переписывалась с ним, скрывая то, что он присылает тебе неоднозначные фото. И раз ты скрывала от меня это все осознанно, значит, у тебя были на то причины. Разве нет? И теперь хочешь сказать, что я все придумал?

— Я не скрывала! — выкрикиваю. — Я просто… не хотела усугублять ваши отношения. Ты и так не воспринимал его… А если бы сразу узнал о том, что он позволяет себе немного больше, чем положено... Боже! Я не хотела вставать между вами! — выкрикиваю. Если бы я сказала, что он пригласил меня…

— Что? — перебивает он. — Что бы случилось?

— Это настроило бы тебя еще больше против него. И твоя Алена…

— Она не моя! — выкрикивает Ларин и бьет кулаком по стене, отчего я вздрагиваю. — Она не моя! Как ты этого не поймешь! И никогда ею не была.

— Саша, послушай…

— Нет, это ты послушай! — он делает шаг ко мне, и я отступаю к стене. — Я двадцать три года жил ради тебя. Ради семьи. Я скрывал неприятную правду, да. Но я никогда не смотрел на других женщин после того, как мы поженились. А ты… ты променяла меня на мальчишку. На моего сына.