— Ну ты, Ань, конечно, ведьма, — говорит мне подвыпившая Женька Козлова.

— Почему это? — смотрю на одноклассницу, делая глоток игристого из бокала.

— Ну как? Ты же визуально за двадцать три года не изменилась. По-прежнему будто девочка совсем, — смотрит на меня с каким-то восхищением.

— Да ладно, — усмехаюсь. — Никто не может выглядеть в нашем возрасте как девочка, — непроизвольно сравниваю Женю с той веселой девчушкой, которой она была в одиннадцатом классе, с этой женщиной.

А она стала именно женщиной. Лицо округлилось, как и остальные части тела, волосы сожжены неудачной покраской и оттого выглядят тускло. Хотя видно, что Козлова ухаживает за собой. Но в наши годы просто ухода недостаточно. Тут работает все в совокупности. Питание, сон, тренировки, восполнение дефицитов и самодисциплина.

И я это знаю не понаслышке. Потому что именно так мне и удается выглядеть чуть моложе своих сверстников.

А до ее фразы о том, что я якобы выгляжу как и в школе, я даже не задумывалась о том, как сильно время повлияло на всех тех мальчишек и девчонок, с которыми мы сидели за соседними партами.

Если наши девочки в большинстве держались и выглядят более-менее, то мужскую часть класса время не пощадило совершенно.

В этих пухлых дяденьках с залысинами с трудом можно узнать отпетых хулиганов или же главных зануд класса. Годы стерли грань между всеми нами, сделав похожими друг на друга и в то же время абсолютно разными.

Взрослые проблемы каждого помотали знатно. Послушав истории из жизни бывших друзей, я весь вечер невольно ловлю себя на мысли о том, что, слава Небесам, моя жизнь совсем не похожа на их.

Как-то так получилось, что у нас с мужем все хорошо. Родители и дети здоровы, бизнес расширяется, доход растет. И мне не на что жаловаться.

— Никто, может, и нет, но тебе удалось, — смеется Танька Маркова. — Колись, в чем секрет? Какой магией пользуешься? А знаешь, я думаю, все дело в том, что тебе с мужиком повезло.

— Хочешь сказать, тебе с мужем не повезло? — смотрю теперь на нашу бывшую зубрилку.

— Ань, ну ты серьезно? — фыркает она, и все присутствующие за столом начинают смеяться. — Посмотри на моего плешивого и на своего.

Мне неловко от этих разговоров. Потому что да, в этом я согласна, мой муж выделяется на фоне других.

В его сорок два у него нет лишнего веса, более того, он не просто подтянут, а накачан. Мой супруг из тех, кого можно назвать брутальным. Темные подстриженные волосы, густая щетина, цепкий взгляд и мускулы, которые сейчас отлично видно под тонкой рубашкой. И выглядит мой супруг сейчас даже лучше, чем в свои семнадцать. Он настолько хорош, что все женщины в помещении не сводят с него взгляда. Потому что он однозначно изменился со школы. Стал гораздо привлекательнее. В нем чувствуется порода и стать. И мне это льстит. Потому что я уверена в Александре так же, как в себе.

— И ведь не зря говорят, что хороших мужиков еще щенками разбирают, — Ирка смотрит на моего Ларина, мечтательно вздыхая. — Счастливая ты, Анька.

— Вот не поверю, что он во всем такой идеальный. Скажи еще, за двадцать с лишним лет ни разу не косячил? — усмехается Танька.

— Смотря что ты подразумеваешь под словом “косячить”, — стараюсь сильно не реагировать на сказанное людьми, с которыми меня связывают лишь воспоминания двадцатилетней давности.

— Ну, вот у всего такого успешного и красивого мужика, хочешь сказать, только ты одна за всю жизнь была? — усмехается она.

— Да, — отвечаю уверенно.

— Да не поверю! — вклинивается Смирнова Катька, ехидно улыбаясь. Хотя до этого сидела молча и только выпивала бокал за бокалом.

— Твое право. Но я в своем муже уверена, — нельзя обижаться на пьяных.

Все потому, что мы со школы вместе. В отношения мы вступили, будучи детьми. Влюбились друг в друга, дружили и узнавали жизнь вместе. Отдавались эмоциям, бурно ругались и мирились, пробовали все на пару, став друг для друга во всех отношениях первыми и единственными.

И я не устаю благодарить Всевышнего за то, что мой Саша практически сразу появился в моей жизни и других мужчин я не знала. Потому что в нем собраны все достоинства, какие только могут быть в мужчине. Недостатки, конечно, тоже имеются, но положительные черты перевешивают.

— Знаешь, Ань, — выпивает залпом бокал Смирнова и чуть облокачивается на столешницу. — Ты же знаешь, что я к тебе хорошо отношусь? И, наверное, единственная тут, — обводит взглядом сидящих одноклассниц, — не пускала слюни на твоего Санька. Но давай ты тоже не будешь из нас идиоток делать.

В животе становится холодно от ее интонации. Все же мне неприятно, когда про нас с мужем говорят с таким посылом. Наверное, это еще одна из причин, почему после школы связь с одноклассниками почти полностью сошла на нет. В нашем окружении совершенно другое общение.

— Я лишь говорю то, что есть, — пожимаю плечами. — Собственно, вы спросили — я ответила.

— Да ну! — смеется Катька как-то зло. — А как же Полякова? — и смотрит на меня так, что кажется, готова дыру во мне просверлить.

Я замираю, когда слышу фамилию бывшей подруги.

Алёна Полякова была моей самой близкой подругой с детского сада. Ближе нее у меня, кажется, никого не было.

Но когда мы стали дружить с Сашей, ее будто подменили. Она ревновала меня. Обижалась, что я все свободное время провожу с ним, а не с ней. Устраивала сцены, а потом как-то даже придумала, будто Саша к ней приставал.

После этого заявления наше общение сошло на нет. А после выпускного мы и вовсе разъехались по разным уголкам страны и больше не встречались.

— А что Полякова? — теперь уже смотрю не улыбаясь на провокаторшу, которая все-таки нащупала больную мозоль.

— Ну как что? — смеется она хрипло. — Она же стала у твоего Ларина первой.

— Что за бред? — пытаюсь усмехнуться, но почему-то все органы парализует. — Откуда вообще взялась эта информация?

— Да оттуда, Ань. Я ж застала их тогда… за этим делом.

Глава 2

— Да ты гонишь? — чуть ли не вскрикивает Танька.

А я не могу вообще ничего сказать. Потому что… ну это же чушь! Не мог Саша интересоваться Аленкой. Он сам мне постоянно говорил, что она ему не то что не нравится, а жутко бесит.

— Ну сейчас-то много времени прошло, можно поговорить про это. Да и ты на тот момент ему не давала. Зато подружка твоя была очень рада дать ему все, что он хотел.

Кровь в жилах стынет.

— Ань, не слушай ее, — накрывает мою ладонь Женька. — Катя просто перепила и несет ахинею. Правда же, Катя? — стреляет в нее убийственным взглядом.

— А я что? Я ничего, — отмахивается Катька, но смотрит на меня с каким-то странным торжеством. — Я просто говорю как есть. А верить или нет — дело твое. Но глаза открыть давно пора, Ань. Не по-человечески было бы молчать, раз уж я единственная, кто в курсе. Не такой уж белый и пушистый твой Сашенька. Зная, что он творил тогда, вообще не верю, что у вас настолько все хорошо.

— То есть вывалить подобное на меня спустя больше чем двадцать лет — это, по-твоему, по-человечески? — голос вдруг становится хриплым, приходится откашляться. — Но поверь, если бы это была правда, я бы знала. Да и Алена не стала бы молчать о таком.

— Ну да, ну да, — тянет Катька, и в ее голосе столько яда, что мне физически становится дурно. — Ты же у нас уверена в муже. Только вот Полякова после выпускного так быстро свалила из города. Не потому ли, что боялась, что правда всплывет?

Каждое слово заставляет меня сильнее цепенеть. Я не верю. Не хочу.

— Снова сплетничаете? — раздается над ухом, и я вздрагиваю.

Саша подходит неслышно, ставит передо мной тарелку с брускеттой и канапе, а вторую — с фруктами. Такой родной, такой близкий. Смотрю на его широкие ладони с длинными пальцами, покрытыми темными волосками. Эти руки обнимают меня каждую ночь. И я даже мысли не могу допустить, что они прикасались к кому-то другому. Тем более к Аленке…