— Не сразу. Но я слишком хорошо его знал, чтобы не понимать, что ему это далось тяжело.

На некоторое время разговор оборвался. Корнеев задумчиво вертел в пальцах зажигалку, время от времени поглядывая на Аркадия, словно пытался понять, насколько далеко тот собирается зайти в своих расспросах. Наконец он положил зажигалку на стол и чуть откинулся в коляске.

— Ладно. Что именно вы хотите знать?

— После смерти Марины и Юлии Андреевский приезжал к вам с Самойловым?

Взгляд Корнеева стал внимательнее.

— Приезжал.

— Когда это было?

— Точную дату я вам уже не назову, столько лет прошло. Марину с девочкой к тому времени похоронили, прошло недели две или три, может, чуть больше. Андрей тогда был сам не свой: осунулся, почти не разговаривал. Они с Виктором куда-то ехали и решили заехать ко мне на несколько часов.

— Вы знали куда?

— Нет. Андрей вообще мало говорил, а Виктор ничего не объяснял. Я и не спрашивал. Мало ли какие дела у них были.

— О чём вы разговаривали?

Корнеев нахмурился, словно мысленно возвращаясь в тот давний вечер.

— Поначалу говорили обо всём понемногу, потом, конечно, заговорили о Марине и Юльке. Андрей был уверен, что следователи ошиблись, когда списали случившееся на нападение зверей. Говорил о следах, вспоминал, как их нашли, пытался понять, что там произошло на самом деле. Мы выпили, разговор затянулся, и в какой-то момент Виктор вдруг спросил его: «Ты ничего не вспоминаешь?»

— И что он имел в виду? — спросил Аркадий.

Корнеев потянулся к сигаретам, достал одну и, прикурив, сделал глубокую затяжку.

— Андрей тоже сначала не понял. Тогда Виктор напомнил ему Чечню.

Аркадий чуть подался вперёд.

— Того раненого?

Корнеев удивлённо посмотрел на него.

— Значит, и об этом знаете.

— Продолжайте.

— Я тогда впервые услышал эту историю целиком. Про мужчину, которого привезли едва живым, а через несколько часов он уже был на ногах. Андрей сам его лечил, Виктор находился рядом. Я в тот день был в другом месте и ничего этого не видел.

Корнеев стряхнул пепел и ненадолго замолчал.

— Виктор напомнил Андрею, что тот уже однажды столкнулся с тем, чему невозможно было найти обычное объяснение. Спросил, не допускает ли он, что и на этот раз всё могло оказаться совсем не тем, чем выглядело. Андрей сначала отмахивался, но Виктор продолжал и в конце концов прямо заговорил об оборотнях. Сказал, что если человек способен превращаться в зверя, то и следы, оставленные на месте преступления, уже не кажутся такими необъяснимыми.

Аркадий молча слушал, чувствуя, как разрозненные куски наконец начинают складываться в единую картину.

Андреевский действительно знал о существовании оборотней — в этом сомнений уже не оставалось. Но одно дело однажды столкнуться с существом, чьё тело восстанавливалось с невозможной для человека скоростью, и совсем другое — спустя годы связать этот случай с гибелью собственной семьи. До сих пор Аркадий не понимал, в какой момент между этими двумя событиями возникла связь.

Теперь понимал.

Эту мысль Андреевскому подсказал Самойлов.

— И Андрей поверил ему?

— Не сразу. Сначала спорил, потом начал задавать вопросы, а Виктор отвечал. Не знаю, откуда он столько знал и сколько додумывал на ходу, но чем дольше они разговаривали, тем меньше Андрей отмахивался от этой версии. К концу вечера он уже сам рассуждал о том, могли ли Марину и Юльку убить не обычные звери.

Корнеев затушил сигарету и устало потёр лицо.

— Тогда я решил, что это просто горе, водка и отчаянная попытка найти объяснение тому, что произошло. Утром они уехали, а я со временем забыл об этом разговоре.

Корнеев ненадолго замолчал, затем затушил сигарету и продолжил:

— Через некоторое время Виктор приехал ко мне снова. На этот раз один.

— Когда?

— Точно не помню. Может, через месяц после той поездки, может, через два.

— Зачем?

— Сказал, что оказался неподалёку и решил заглянуть. Только я сразу понял, что никакого «неподалёку» не было. Он приехал уже пьяный и привёз с собой ещё бутылку.

Корнеев отвернулся к окну.

— Мы раньше всякое друг другу говорили. После войны особенно. Иногда человеку нужно просто напиться рядом с тем, кто видел то же самое, что и он. Поэтому я тогда не придал значения его словам.

Аркадий не торопил.

— Он говорил о Марине, — продолжил Корнеев. — Вспоминал их жизнь до Чечни и всё возвращался к тому, что произошло после его возвращения. Чем больше пил, тем чаще говорил об Андрее, хотя до этого почти не упоминал его.

— Он был зол?

— Не так. — Мужчина нахмурился. — Вот это меня тогда и зацепило. Если бы Виктор орал, проклинал Андрея, разбил бутылку об стену — я бы, наверное, давно забыл. Но он говорил спокойно. Пьяный в стельку, а говорил спокойно.

Аркадий почувствовал, как пальцы сами собой сжались на подлокотнике кресла.

— Что именно?

Корнеев посмотрел ему прямо в глаза.

— Сказал: «Он забрал у меня Марину. Всё, что должно было быть моим, досталось ему».

Аркадий не шевельнулся.

— А потом?

— Я ответил, что Марина сама сделала выбор. Что Андрей ничего у него не крал. Виктор усмехнулся и сказал... — Корнеев замолчал, словно даже спустя столько лет ему было неприятно повторять услышанное. — «Зато теперь у него нет ни женщины, ни ребёнка».

В кухне стало тихо.

Аркадий слышал только мерное тиканье старых часов на стене.

— Это было после их смерти? — спросил он.

— Да.

— Вы спросили, что он имеет в виду?

— Конечно. Он сказал, что жизнь сама всё расставила по местам. А потом начал говорить какую-то бессвязную ерунду и вскоре уснул прямо за столом. Наутро ничего не помнил. Или сделал вид, что не помнит.

— Почему вы никому не рассказали? — спросил Аркадий.

Корнеев тяжело вздохнул.

— А кому я должен был рассказывать? Следователи ко мне не приходили, Виктор был другом, а я сам ничего не знал — только слышал пьяный разговор.

Для Аркадия этого оказалось достаточно, чтобы пока не задавать больше вопросов. Коротко поблагодарив Корнеева, он поднялся и направился к выходу, а следом за ним из дома вышел Вадим. Морозный воздух сразу ударил в лицо, но Аркадий почти не почувствовал холода и, остановившись возле машины, несколько секунд молча смотрел на пустую заснеженную дорогу.

— Подними всё по Корнееву, — произнёс он. — Все контакты с Самойловым за тот период, какие только сумеете подтвердить. Телефонные соединения, письма, поездки. И ещё раз проверь день убийства. Мне нужен каждый час Самойлова от момента, когда они с Андреевским разошлись в лесу, до того, как он появился снова.

— Думаете, это он?

Аркадий посмотрел на Вадима.

— Я думаю, что человек, который семнадцать лет утверждал, будто ничего не знает, слишком часто оказывается рядом с каждым новым фактом. Теперь я хочу понять почему.

Он уже собирался сесть в автомобиль, когда зазвонил телефон. Увидев на экране имя Юрия, Аркадий ответил сразу.

— Да.

— Аркадий Вольфович, я узнал имя девушки, которую искали люди Дамира. Её зовут Нея.

Аркадий замер возле открытой дверцы автомобиля. На несколько мгновений перестал замечать и морозный ветер, гулявший по дороге, и громкий шум двигателя, потому что из всего сказанного Юрием в сознании осталось только одно слово.

Нея.

— Откуда информация?

— Один из моих старых знакомых разговорился с человеком из охраны Дамира. Имя прозвучало случайно, но я перепроверил через другой источник — совпало. Удалось выяснить и ещё кое-что: сейчас девушка находится где-то в лесной части владений, у старика по имени Матвей. Он бывший лесник, живёт отдельно в старом доме. Точного места я пока не знаю и напрямую выяснять не стал, как вы и приказали.

— Продолжай.

— Я нашёл человека, который видел её до того, как она появилась рядом с Альфой, — в облике волчицы. Белой, практически снежной, с синими глазами. А вскоре после этого по клану и пошли разговоры, что Дамир нашёл истинную.