- Я слышал от Мерион, что три года назад с ней приключилась беда, - сказал де Гирр. – Мне страшно даже представить себе, что ее могло бы и не быть… - он не смог закончить фразу, потому что действительно осознал то, о чем говорил.

- Да, - заложив руки за спину, ответил Шортон. – Мы тогда чуть с ума не сошли, - сказал он и устремил взгляд в сторону реки. Туда, где дети, под присмотром матери и старшей сестры, принялись бросать в воду камни. – Это ведь та самая река, в которой едва не утонула наша Мерион, - продолжил Шортон. – Никто до сих пор не знает, как она упала. Мост был крепким, новым. Перила тоже.

Брандон промолчал, решив не задавать наводящие вопросы. Позволив Шортону рассказать эту историю самому, если решиться. Если же нет, то он найдет способ вернуться к этой теме.

Повезло. Мистер Шортон был настроен на беседу и продолжил:

- Несколько дней Мерион не приходила в себя. Мы уже мысленно попрощались с ней. А затем она очнулась. Вот только…

- Только что? – уточнил виконт и спокойно добавил только для того, чтобы показать: он многое знает. У Мерион нет от него тайн.

- Только совсем ничего не помнила, - кивнул, согласно Шортон. – Точнее, помнила, но ее воспоминания были какими-то непонятными. Словно принадлежали не ей.

***

Река была точно такой, какой я ее помнила. Удивительно, что прошло столько времени и ничего вокруг не изменилось. Все те же деревья купали ветви в быстром потоке. Все те же берега подступали в воде. Дальше, за сломанным мостом, густым лесом росли камыши. За ними резко вверх поднимался холм и вековой дуб взирал с высоты на долину и реку и всех, кто обитал в ней.

Отвлекшись от младших братьев и сестер, я присела на широкий камень, облюбленный еще три года назад. Нагретый солнцем, он излучал тепло и я, совсем как девчонка, устроилась на нем поджав под себя ноги, сминая дорогое платье, но ничуть не жалея об этом.

Устремив взгляд на реку, я в задумчивости перебирала в памяти все, что связывало меня с этим городком и этой рекой.

Помнила мало. Мои собственные воспоминания ограничивались пробуждением в крестьянском доме и множеством незнакомых лиц, склоненных надо мной. Тогда я еще не знала, что это мои близкие. Моя семья.

Страшно вот так очнуться и не помнить себя. Ни имени, ни прошлого. Ни даже матушку, которая плакала и смеялась, держа меня за руку.

А потом были два долгих года, когда я пыталась прийти в себя и вспомнить то, что утратила после падения в ледяную реку. В ту самую реку, что сейчас несла свои воды, лучась под ликом солнца.

Сейчас, оглядываясь на прошлое, я вдруг поняла, что так и не вспомнила ничего из прошлой жизни. Все то, что я знала, было рассказано мне матушкой или отцом, или малышками сестрицами и братьями. Сама я не помнила ничего. Оттого сильнее пугали странные воспоминания, что время от времени приходили в мое сознание незваными гостями.

Они были одновременно чужими и казались родными. Словно принадлежали мне.

Углубившись в свои мысли, я не заметила, как матушка оказалась рядом. Она шутливо подвинула меня и присела рядом, упершись ногами в сырой песок.

- Мерион, счастлива ли ты? – спросила мама.

Я повернулась к ней. Обняла, прижавшись лбом к ее виску и матушка все поняла без слов.

- Я рада, если это так, - сказала она. – Виконт кажется мне достойным человеком и, поверь, доченька, дело не в его положении и не в его состоянии. Я была бы рада за тебя в любом случае, просто зная, что ты вышла за муж по любви. Это роскошь, которую в наше нелегкое время может позволить себе не каждый.

Как же она была права!

- Виконт так смотрит на тебя, что мое сердце радуется, - продолжила мама и обняв меня, притянула к себе, как, наверное, притягивала в далеком детстве. – Отцу он тоже понравился.

Я кивнула. Говорить не хотелось. К тому же моя дорогая миссис Шортон понимала все без лишних слов.

- Сейчас я вспомнила тот страшный день, когда ты упала в реку. Мы до сих пор не знаем, кто тебя спас, кто вытащил из-подо льда.

- А как же… - я удивленно отодвинулась и посмотрела на мать.

- Тебя нашли на берегу, - продолжила она. – Но был еще и тот, кто вытащил из реки.

Я моргнула. Об этом мне никто не рассказывал.

- А как же мистер Саймон? Рыбак, который меня спас? – я искренне недоумевала.

- Он тебя и спас, но не из реки. Он проходил мимо, когда увидел, что ты лежишь на берегу. Дальше на реке был вскрыт лед, словно какая-то неведомая сила сломала его. Вот и все, что мы знаем, - вздохнула мама. – Кто бы ни был твой спаситель, я была готова ноги ему целовать, но он так и не появился.

Я задумчиво посмотрела на реку, туда, где под сломанным старым мостом с прогнившими черными досками, текла вода. Сердце пропустило удар, содрогнулось и я на миг закрыла глаза.

И снова этот толчок в спину! Снова этот полет в ледяную воду! Я вспомнила, как подо мной проломился тонкий лед, вспомнила, как отчаянно барахталась в обжигающем потоке, как пыталась всплыть на поверхность, но надо мной был только лед: холодный, равнодушный.

Горло обожгло, и я сделала вдох и только сейчас поняла, что сижу на камне, а матушка обнимает меня, покачивая, будто дитя.

- Забудь все дурное. Оставь в прошлом и живи, наслаждайся счастьем, подаренным богами, - прошептала мать.

Я кивнула. Она права. Не стоит возвращаться к утерянным воспоминаниям. Они слишком страшные.

- Почему я ничего не помню? - прошептала еле слышно и повернув взгляд к матушке, спросила: - Скажи, а было ли что-то необычное, что происходило со мной после… - я осеклась.

Матушка опустила взор. Несколько секунд она будто размышляла, затем ответила:

- Было. Хотя всему есть объяснение. После спасения из ледяной реки ты стала меняться. Ты распустилась, словно цветок, похорошела.

- И совсем не похожа на вас с отцом, - проговорила я.

Матушка посмотрела на меня и рассмеялась.

- Глупость какая! Ты просто в бабку мою. Вот уж кто был настоящей красавицей. Так, знаешь ли, бывает. Маги говорят, что это дает знать о себе кровь, - ответила она. – А ты всегда была разумной девочкой. Так и не удивительно, что после стала такой красавицей да умницей.

Матушка сказала что-то еще, но я отвлеклась на движение, которое уловила на противоположном берегу.

Приглядевшись, прищурила глаза и точно, там была странная тень, по очертаниям похожая на человека, скрывавшегося в густых камышах. Но вот налетел ветер, камыш шевельнулся, прогнулся зеленой волной и тень растворилась.

Никого, поняла я. Показалось, решила и улыбнулась, чувствуя невероятное облегчение.

Мы оставались в Ченсилоре дольше недели. В последний день, вернувшись от родителей, Брандон дал распоряжения прислуге собирать чемоданы, а кучеру с утра готовиться в путь. И сколько бы мне ни было печально покидать родной город и дорогих сердцу людей, я поняла, что так будет лучше. Ведь мы не можем постоянно жить в постоялом дворе. Да и виконту, а я чувствовала это особо остро, не терпелось вернуться в свое родовое гнездо.

Вечером, спустившись к ужину в одном из новых платьев, которое Бран на мне еще не видел, я удивленно огляделась, отметив, что зал, обычно полный посетителями, пуст.

Оглядевшись, услышала, как где-то рядом тонко заиграла скрипка, а затем из полумрака дальнего угла вышел де Гирр.

На нем был изысканный черный костюм и белоснежная рубашка с кружевными манжетами. Волосы муж затянул в хвост, отчего его лицо стало более узким и хищным. Но улыбка, лежавшая на губах виконта, тронула меня до глубины души.

- Мерион? – позвал де Гирр.

Скрипка заиграла тише, выдав пару фальшивых нот, которые вызвали на лице Брандона усмешку. Он развел руками, словно объясняя, что эта музыка лучшее, что он смог найти.

Я тихо рассмеялась.

- Я хотел, чтобы ты запомнила этот вечер, - сказал муж и, приблизившись ко мне, взял за руку. Он подвел меня к накрытому столику. Было заметно, что мистер Митч постарался на славу и поставил на стол лучшие из своих блюд на самой дорогой посуде, которая только нашлась в кухне.