- Просто возьми себя в руки, - еще тише и спокойнее добавил Эдгар. Он и представить себе не мог, что реакция Брандона окажется настолько сильной. Нет, определенно стоило показать все виконту после того, как они бы согрелись и выпили по бокалу доброго красного вина. Но маг понимал, что ему и самому не терпелось открыть увиденное другу. Ведь именно ради этого он примчался сюда не взирая на отвратительную погоду и расстояние, разделявшее имение де Гирра и столицу. И теперь Уэлс отчаянно надеялся, что не сделал хуже, чем было.

***

Новый день в столице порадовал вымытыми дождем улицами, ярким солнцем и таким чистым синим небом, что на него хотелось смотреть безустанно. Но увы. Долго наслаждаться красотами мне не позволил резкий и довольно неприятный окрик моей нанимательницы, леди Терезы Клиленд, одиноко восседавшей во главе длинного обеденного стола.

- Мерион! – позвала она. - Мерион! - прозвучало еще более настойчиво и капризно.

- Да, леди Клиленд, - я бросила последний взгляд в окно на чарующее небо и уныло поплелась к своей хозяйке. Приблизившись, привычно улыбнулась и застыла в ожидании, уже догадываясь, что леди Терезе снова что-то не пришлось по нраву. И я оказалась права.

- Милочка, - протянула госпожа, ухитряясь смотреть на меня снизу вверх взором, полным превосходства, - отчего в мой кофе положили сахар вместо сливок? – спросила она и указала на фарфоровую чашечку, стоявшую на изящной фарфоровой тарелочке из набора, который леди Терезе на именины подарила ее старшая дочь.

- Но, леди Клиленд! – я искренне удивилась. – Вы только вчера сказали мне, проследить за тем, чтобы вам в кофе не добавляли сливки! Вы сказали, что у вас от них несварение и…

- Что? – спросила она, перебивая мои объяснения. Затем меня смерили взглядом и произнесли, - милочка, я не могла говорить вам подобную чушь, потому что терпеть не могу кофе с сахаром. Да любой уважающий себя аристократ с уверенностью скажет, что сахар и сливки – вещи несопоставимые.

Я поджала губы, понимая, что спорить бесполезно. И просто понадеялась, что этим утром придирки закончатся на одном лишь кофе. А еще я прекрасно помнила, как только вчера утром мне попеняли за то, что я распорядилась добавить в напиток леди Терезы сливки, вместо сахара. Но разве ее переубедишь? Если бы только леди Тереза страдала забывчивостью, что порой случается с людьми преклонного века, это можно было бы простить ей. Но она все прекрасно помнила и поступала так нарочно из вредности характера, будто проверяя мою выдержку.

- Мерион, не смейте мне перечить. Иначе я пожалею о том, что взяла вас на роль своей помощницы. Знаете ли, на данную должность претендовали несколько благородных девиц из обедневших семей. Но я взяла именно вас, потому что, как мне тогда казалась, разглядела ваш потенциал и желание не только работать у меня, но заодно и учиться манерам. Можно сказать, я дала вам шанс увидеть высшее общество, пусть и издали, но прикоснуться к тому, что для вас, увы, всегда останется недосягаемым.

- Да, миледи, - вздохнула я, подумав про себя, что даже здесь леди Клиленд лукавит. Взяла она меня к себе только потому, что мне нужно было платить меньше, чем другим. А она, при своем богатстве и доходах свыше трех тысяч в год, экономила на всем, кроме своих украшений и нарядов. А по поводу высшего общества, то видела я уже этих леди и лордов. Да, изъясняются они изящно, да только в их речах, под потоками сладкой патоки, проступает гнильца. Не у всех, конечно, но у большинства. Правда я подозревала, что это особенность узкого круга общения самой леди Терезы. Ведь недаром говорят, что подобное притягивает подобное.

- Ну и почему вы тогда, извольте спросить, застыли истуканом? – спросила ехидно леди Тереза. – Немедленно заберите этот отвратительный кофе и распорядитесь принести мне тот, что я просила. А еще лучше, сделайте сами, тогда есть вероятность, что он будет именно таким, как я желаю испить!

- Да, леди Клиленд, - сказала я и даже выдавила улыбку, подавив в себе желание взять чашечку и вылить ее содержимое на тщательно уложенные в высокую прическу волосы своей нанимательницы. С моим характером было очень тяжело сдерживаться, но мне нужна эта работа и придется терпеть и дальше, пока не найду более подходящее место.

Поэтому я смиренно взяла блюдце с чашкой и направилась прочь из обеденного зала, чувствуя на своей спине пристальный взгляд старой ворчуньи и понимая, что она могла доверить эту работу лакею. Статус помощницы был намного выше статуса любой прислуги в доме. Но леди Тереза каждый раз указывала мне мое место и напоминала, откуда взяла меня в свой дом.

Впрочем, на кухню я шла со спокойным сердцем. Там мне всегда было уютнее, чем в гостиной при госпоже. Я заметила сочувствующий взгляд одного из лакеев, стоявшего у дверей и улыбнулась ему, радуясь, что этого не видит леди Клиленд. А затем вышла из зала и миновав просторный, но пустой, холл, свернула в арку северного крыла, туда, где располагались комнаты прислуги, кухня и складские помещения.

- Что? Старая грымза снова придирается? – спросила меня кухарка, миссис Барнаби, веселая женщина с ясными, голубыми глазами. Она была полненькой, как многие в ее возрасте, но очень доброй и приветливой.

- Не говорите так, миссис Барнаби, - прошептала я с сожалением выливая хороший кофе в раковину. – Госпожа может услышать.

- Правда? – рассмеялась кухарка и обвела взглядом свои владения, где кроме нас с ней не было никого. – И как же она может это сделать?

Я улыбнулась, затем тщательно вымыла чашку и тарелочку и, поставив их сушиться, потянулась к джезве, чтобы собственноручно сварить хозяйке новый кофе.

- У стен порой тоже бывают уши, - сказала я тихо, но миссис Барнаби лишь хмыкнула и продолжила месить тесто на пироги.

- В этом доме нет ничего, - посетовала она. – Наша госпожа слишком экономная женщина и я ума не приложу, как мы справимся с таким большим особняком при наличии всего одной меня на кухне, двух лакеев, одной горничной, одного кучера и бедного мистера Слиренса, нашего дворецкого, который туг на оба уха.

Услышав такие слова о добром старом слуге леди Терезы, я улыбнулась.

- О, да, - продолжила ворчать кухарка. – Поверь мне, Мерион, на бы уволила старика давным-давно, если бы не завещание покойного лорда Клиленда, в котором он обязал супругу позаботиться о старых слугах, потомственных, кстати! – воскликнула миссис Барнаби. – Ты ведь знаешь, что Ричард служил еще матери нашего почившего хозяина? И в ту пору ему было далеко за тридцать. Он тогда сменил своего отца.

- Откуда вы только все это знаете? – спросила я, одновременно радуясь тому, что смолола кофе больше, чем на одну чашку. Вот как чувствовала, что госпожа потребует новую порцию напитка.

- Знаю, потому что за те два десятка лет, что я служу у леди Клиленд, можно узнать и не такие подробности, - ответила она. – Слуги всегда в курсе всех событий, что происходят в доме, - добавила кухарка.

С этим не поспоришь, подумала я.

- Но отчего вы не оставили это место? – спросила, одновременно присматривая за кофе, закипающим на огне.

- О, в силу привычки, знаешь ли, - последовал ответ. – При лорде Клиленде, супруге леди Терезы, слугам жилось как у бога за пазухой. А теперь я держусь за это место только по причине жалования, назначенного мне покойным сэром Чарльзом. Пока я работаю здесь, получаю намного больше, чем смогла бы заработать в другом доме. Леди Тереза не имеет права уволить меня, а я сама уходить не желаю, ведь это такая возможность помогать моей дочери.

Я кивнула и погасила огонь под джезвой после чего осторожно налила кофе в чашку, поспешив отнести его своей госпоже.

К тому времени, когда я вернулась в обеденный зал, с леди Терезой произошли приятные изменения. Во-первых, она сидела и улыбалась, что с ней случалось крайне редко. А во-вторых, была не одна.

За столом чинно восседал незнакомец и, направляясь к хозяйке, я могла видеть лишь его широкую спину и руку, в которой мужчина держал черную трость.