— Нежить пойдет за нами? — поинтересовалась Агата, отпивая пряный и приятный на вкус настой.

Лиана покачала головой и начала собирать нитки, иглы и всевозможные склянки.

— Завтра с утра покажешь, все-таки зубы умертвия. Нет, не думаю. Вэл проявил след и он, как я поняла, шел от деревни. Кто-то собирает себе силы. А вот для чего… Понятия не имею. Может, кто-то из Цепей сообразил, что мы идем в Торион и дальше, и там нас ждет. Но я в этом сомневаюсь: толку от большой толпы слабой нежити против двух магов, Клинка и воина? Лучше уж умертвий или упырей собрать уникальных, как те твари, которые Гретту сторожили. Там много материала не надо, зато можно укрепить как следует, подвести поближе и атаковать внезапно, а такую орду поди спрячь… К тому же наверняка есть и другие кладбища, чьи обитатели больше не лежат спокойно. Что-то затевается, не зря Гретту эти твари гнали.

Даниэль почесал голову.

— Я слышал от Ольега, дядьки моего, что в дальней части Ничейных, в северном котловане, могут собраться десятки даже, а сотни немертвых тварей. В древней броне, с мечами своими короткими… Поднимутся, постоят — и идут вперед, к Зубу, потом к Черному Замку, потом к Триополю… Просто бредут вперед по остаткам старой дороги, сами. Там народ привычный, ямы копает, ловушки ставит… Они рассыпаются — и все. А потом словно бы медленно обратно ползут, ну или новые встают вместо павших, демоны их разберут.

Лиана, спрятав все в сумку, вернулась к очагу и принялась наливать что-то в небольшую миску.

— То, о чем ты рассказываешь — последствия одной из битв Войн Освобождения, когда маги как раз в том котловане, которого тогда еще не было, подловили и уничтожили разом с десяток некромантов, командовавших высадкой двух из Бессмертных Легионов. Идиоты, что сказать.

— Идиоты? — напряглась Агата.

— Разумеется. Убить разом всех управляющих — отвратительная идея. Цепь управления уже работала и одновременная смерть входящих в нее магов не разбалансировала заклинания, а укрепила их из-за выброса некроэнергии. Да, без чьей-то воли старые костяки лишь двигаются по заданному маршруту, да, многие из них развалились на столь мелкие куски, что уже никогда не соберутся… Но проблем это создало уйму. Впрочем, в Ничейных и так проблем хватает, то же Кладбище Кораблей, следы Войн Смерти… — Лиана, покачав головой, протянула Агате миску с похлебкой, ложку и хлеб. — Ешь, пока еще теплое.

— Вы много знаете про те места, — без всякого подозрения заметил Даниэль.

— Много. Наш Орден еще до всех войн обязался стеречь те земли. Мы были не единственными там, конечно, но все равно немало помним о том, что случилось на тех территориях.

Агата зачерпнула наваристую похлебку. Неплохо согревает… Готовили не так, как она привыкла, но все равно вкусно.

— То есть, выходит, это кладбище и дохлые волки — что-то другое? — продолжал допытываться сын рыцаря. — Кто-то еще поднимает нежить, какой-то живой некромант?

— А ты уже мечтаешь о подвиге? До некроманта, мальчик, будет непросто добраться. Но, возможно, мы с ним и столкнемся, эта братия не любит конкурентов-магов подле своих планов. Да, кладбище — это что-то иное. А волки, вторичные умертвия — просто звери, решившие сожрать кого-то из поднятых. Видать, совсем оголодали. Если кто-то собирает материал в округе, то живность наверняка разбежалась. А эти вот не ушли, но лишились пищи, и решили отведать кого-то из живых мертвецов. И вот результат. Ладно, если хотите — берите еще похлебку, только на утро оставьте Вэлу, и ложитесь спать.

— Может, дозор выставим? — спросил Даниэль.

Агате сын рыцаря начал нравится еще больше.

Лиана покачала головой.

— Незачем. В деревню мертвецы не сунутся, тут старые рунные камни вкопаны и межи есть, да и я нити кинула, они такие вещи чуют. Некромант не полез раньше — не станет и сейчас. Он наверняка где-то дальше, собирает материал, ждет… И не будет рисковать. Появится близко — и или мы сможем до него достать, или точно найдем, что рассказать церковникам, плюс свидетели будут. Увидев такую наглость, прелаты начнут действовать и с легкостью уничтожат все его планы. Так что спите спокойно, нежить осталась за околицей.

Даниэля слова магессы явно успокоили, и он, поев, отправился обратно на топчан. Агата, же успевшая за время службы Гюставу выяснить, что все надежды на магические ограды заканчиваются выломанной нападающими дверью, собиралась сторожить. Доела, прогулялась до отхожего места, «порадовавшись» тому, что стоило им вернуться под крышу, как закончился дождь, и с удивлением поняла, что нога почти не болит. Устроилась на скамейке у окна, обернувшись в выделенное старостой шерстяное одеяло, пару раз подбросила дрова в огонь, принялась вглядываться в темноту… И не заметила, как уснула.

Проснулась она лежа на той же лавочке и укрытая подоткнутым со всех сторон одеялом. Как так вышло, Клинок не помнила, а выяснять не было сил.

В деревне они задержались еще на два дня. Нога заживала, но медленнее, чем могла бы. Агата не сомневалась, что без труда одолела бы переход на спине лошади, но Валентину нужно было время, чтобы прийти в себя, даже отвары и магия в его случае не стали панацеей. Да и в деревне подвернулся непростой больной, которого Лиана взялась вылечить в обмен на припасы, одеяла и запасную одежду.

В лечении поучаствовала и Агата: держала сына старосты, здоровенного парня, опоенного чем-то, пока целительница, разрезавшая ему живот, что-то извлекала из внутренностей, попутно объясняя присутствующей при всем этом Доминике, что есть болезни, при которых из организма нужно извлечь ставшими опасные части, вроде какого-то «ростка» в кишках. По итогу Клинок могла бы и не вмешиваться — больной так и не проснулся. Больше проблем создала его матушка, ворвавшаяся прямо посреди лечения и принявшаяся голосить так, что сбежалась половина деревни. Голосила зря: на следующий день к вечеру бугай вполне себе ходил, и, по уверениям целительницы, имел шансы через неделю-другую вообще забыть о напасти.

Еще через день они, наконец, двинулись в путь. Накрапывал мелкий дождь и Агата, кутаясь в теплый плащ, не без радости подметила, что вокруг старой дороги словно бы стало меньше животных. Меньше зверей — меньше нападающих в ночи молчаливых немертвых тварей.

Путь до Ториона растянулся на почти три недели. По дороге попадались деревни, уже поднятые или почти поднятые кладбища, больные, словно бы ставшие хворать сильнее, чем раньше… «Из-за напряжения некроэнергии», как сказал по-прежнему недовольный всем Вэл. Но казалось, что по их следам никто не шел. Да, все вокруг жаловались на исчезающих зверей и улетевших птиц, да, моросящий дождь навевал смертную тоску… Но кто бы ни напал на Гретту, он не показывался, и нежить к ним не приближалась. Была ли в том заслуга дозоров, которые исправно несла Агата, меняясь с Даниэлем, или нет — сказать было сложно.

В небольшом городке Торионе, полнившимся слухами о нежити в лесах, препятствий им не чинили, но и не помогли. Местные церковники, к которым обратилась Агата при поддержке Лианы, только руками развели. Слухи-слухами, но на что прелатов звать? Раскопанные кладбища — да, это важно… Кого-то убили? Нет? Ах, одну женщину-мага… Ну так это вам к дознавателям, не к нам. Пресветлых не стоит беспокоить попусту…

— Дармоеды, — раздраженно бросила Лиана, когда они покинули гудящий Торион и направились по все той же старой дороге к Триополю, — и пальцами не пошевелят пока беды на них не обрушатся. Кому хочется в деревенскую глушь по такой погоде? Да и владыкам Ториона до своих же крестьян дела нет, им интереснее торговать диковинами, притащенными умниками из Ничейной. Ладно, поехали. Из Триополя ведет больше путей, так что если и есть какие доказательства, то только там. Ну и…

— Ольег живет там, — тряхнул головой Даниэль, — мне к нему. Если что — он и его люди любую нежить покрошат.

Агата, заметившая своим измененным зрением дым, поднимавшийся где-то вдалеке из-за рядов темных, старых деревьев, позволила себе в этом усомниться. Что-то приближалось, что-то могущественное подняло голову в чаще густых лесов этих мест, куда недолетал свет Богини.