— Эй, да ничего такого! Да, мы паршиво познакомились, но это все Харальд, я бы не стал нападать, если бы не его магия!

— Ты немало знаешь. И врешь, — от Валентино дохнуло ощутимой для Агаты силой, — отвечай на вопрос. Считаю до трех…

— Да вы чего взъелись⁈

— Два.

— Со мной не будет проблем…

Валентин вытянул ладонь — и Даниэль отшатнулся, пытаясь разом оказаться как можно дальше и от мага, и от Клинка. Агата положила руку на рукоять меча — и сын рыцаря сравнялся цветом лица с первым снегом.

— Я расскажу! Не трогайте, — он поднял обе ладони, — все как на духу!

— Валяй, — Клинок побарабанила пальцами по рукояти.

— В общем… Дурацкая история. Я подался в Криожон без гроша в кармане. Больше года тому. До этого пытался всяким заниматься, но какой из меня тестомес или конюх? Отец-то и лошадь продал давным-давно… Зарабатывал игрой на лютне.

Агата думала, что ее уже ничему не удивить. Хотя ведь писали в книгах, что многие рыцари в прошлом умели исполнять что-то или стихи складывать…

— Ты? Серьезно? — Валентин вон тоже не верил. — Брешешь.

— Чтоб меня Тьма забрала! Отец умел, меня научил, я и хольдские, и наши песни знаю. Платили. Однажды шел из таверны, и встретил девушку, такую… Точеная, светлоокая, волосы — как у ворона крыло, черные-черные, а смеялась как…

— Да без разницы как, — перебил молодой маг, — встретил, и что? Не подпустила к себе — и убил?

По лицу Даниэля мелькнула боль.

— Я ей понравился, — сухо продолжил он, — а ее влиятельному отцу — нет. Он пообещал, что если я не буду держаться подальше, то отправлюсь на виселицу.

— И ты поэтому боишься стражи? — хмыкнула Агата. — Ни в жизнь не верю.

— Я люблю ее, ясно? Мы с ней встретились. Думали, что, может, он подобреет, если все узнает, но…

— Дай угадаю, — со смешком в голосе перебил Валентин, — ты ее обесчестил, вот только отец почему-то остался совершенно не в восторге?

Даниэль скрипнул зубами.

— Я ее ни к чему не принуждал, Светом клянусь. Если нужно — у магессы есть средство, все расскажу как было.

Агата представила эту картину и покачала головой.

— Все — не нужно.

— Значит — расскажу, что нужно. Я не горжусь тем, что сделал, ясно? Но и в тюрьму просто потому, что не понравился отцу любимой, не хочу.

Валентин склонил голову.

— И ты пошел к Харальду чтобы…

— Чтобы отправиться в Ничейные Земли и завоевать себе славу и богатство. Я — ле Тер, в конце концов! Барон передумает, когда у меня будут деньги и трофеи.

Маг фыркнул, и Агата прекрасно понимала почему.

— Прости, друг, едва ли тебе что-то светит, — с нескрываемой иронией произнес Валентин, — разве что убьешь костяного дракона… Вот только их уже много лет никто не видел.

— Я — ле Тер! И я верну роду славу.

Агата неожиданно для себя улыбнулась. Может, сын рыцаря просто хотел показать себя наивным дурачком, но, казалось, что он и правда верит в то, что барон согласится отдать за него дочь. Пусть речь явно шла не о владетеле Криожона, — будь так, Даниэля стражники схватили бы едва увидев, — а о ком-то из правителей окрестных земель или его родственников, такой человек все равно не отдаст дочь за рыцаря. Даже если тот восстановит свое доброе имя, вернет себе дом и меч… Разве что и правда совершит какой-нибудь великий подвиг, но в это Агата не верила. Такой или сложит голову, или впутается опять во что-то.

— Ладно, идем, — вмешалась она, пока Валентин не сказал что-нибудь еще колкое. — Нам еще добраться до конюшни надо.

— Идем, — с облегчением согласился Даниэль, — тут недалеко.

«Недалеко» оказалось понятием очень относительным. Сначала пошли по одной дороге, потом еще по одной… Потом вывернули к старой мельнице, рядом с которой и правда находилось подворье с большой конюшней. Подворье, у ворот которого сидел рыжий мальчишка.

— Этот? — поинтересовался Даниэль.

— Нет. Тот был выше.

— Значит, младший брат того, с которым ты торговался. Эй, малец, а Хьюго где?

— А кто спрашивает?

— Один недов… — начал было Валентин, но Даниэль наступил ему на ногу и перебил:

— Один недавний приезжий в город, ярл Сигурд, просил меня лошадей ему присмотреть. Я — Свен, кстати. Так вот, я поспрашивал — и выяснил, что самыми лучшими Хьюго торгует на конюшне «только для своих». Но Александр прям очень рекомендовал это место, а я, прежде чем доложусь ярлу, должен узнать, хватит ли тут лошадей для нас.

— Да на всех хватит! — мальчишка прошелся глазами по топору на поясе Даниэля, по мечу Агаты, и поднялся на ноги. — Можете так и передать — сколько нужно, столько мой дядька достанет.

Даниэль покачал головой.

— Я тебе верю, но Сигурд — человек дотошный, все у него под счет. И если я ему скажу, что хватит, он разозлится. Ему нужно, чтобы все четко было. А если точно скажу, сколько лошадей, какой масти, сколько иноходцев, жеребцов, кобыл, меринов — тогда похвалит и наградит, а я с тобой поделюсь. Вот, знаешь, что это? — сын рыцаря достал из подсумка небольшой кусок серебра, — кусок гривны. Хольдской. Хочешь себе?

Глаза рыжего наполнились жадным предвкушением.

— Хочу.

— Тогда покажи мне всех лошадей, и расскажи, какие они. А еще лучше — позови дядьку своего, с ним обсудим.

— Заходите, тут вот все, рядом, — мальчишка споро отпер калитку. — Идем, вон в ту конюшню, — он указал на дальнее строение, — там для воинов лучшие лошади, заезженные вовремя, седла не боятся, клинков тоже, копытами врагов топчут… Твой господин будет доволен! Идем, там как раз Бурый всех почистить должен…

Агата вздохнула про себя. Конюх-то почти наверняка их раскусит. Хотя вон как Даниэль языком мелет — рассказывает, сколько человек в неведомом хирде, какие лошади нужны, чтобы не перетруждать ноги, сколько денег выручили за продажу какого-то «костегрыза»…

В конюшне лошадей оказалась больше десятка. Мощные, сильные… Одна, самая норовистая, все пыталась укусить чистящего ее конюха, и в итоге и вовсе притерла его к стенке.

— Вот тут наша гордость, и…

— Эй, Жак, ты кого это сюда привел? Сдурел, мелкий? Да отвали ты, скотина! — конюх с трудом, но все-таки сумел выбраться из денника.

Выбрался, чтобы тут же сползти на пол и захрапеть.

Агата бросила взгляд на Валентина. Тот выглядел несколько побледневшим, но вполне довольным.

— Эй, вы что…

— Тише, мелкий, держи, — Даниэль вложил в руку пацана кусок гривны, — я же обещал. Можешь ничего не рассказывать, лучше позови дядю. Мы с ним торговаться пришли, а не перед конюхами отчитываться.

Пацан схватил гривну — и был таков.

— Сейчас же все на нас кинутся… — мрачно бросил Валентин. — Что за болтовня?

— Положим, не все. К тому же не думаю, что если тут ведь… маг есть, то она рискнет псов или еще кого на нас натравливать, пока мы тут, рядом с их «капиталом». И лошадей сама трогать тоже не станет. Значит, придет Одноглазый и еще пара конюхов, но с ними-то мы справимся. Подкараулим да клинки к горлу приставим. А этого свяжем.

Взгляды устремились на Агату. Клинок тяжело вздохнула и принялась искать то, что пошло бы для веревки.

Валентин прогуливался вдоль денников и, остановишься перед последним, хмыкнул.

— А вот и Ворон. Или как его называть теперь… Знакомые белые пряди в хвосте.

— Идут! Хьюго и еще двое, — Даниэль наблюдал за происходящим снаружи сквозь щели в досках. — Агата, спрячься и меч достань, не будут они драться, если напугать как следует. Я сейчас.

Клинок после короткого раздумья сделала, как велено, тем более что у входа место для того чтобы затаиться имелось.

Даниэль же сорвался с места, обнажил топор… И пробежался перед стойлами, волоча лезвием по доскам.

Заржал один конь, второй, третий… Агата уловила, как приближавшиеся шаги перешли в топот…

И двое массивных конюхов ворвались в конюшню только за тем, чтобы одного поймала она, приставив меч к горлу, а ко второму шагнул Даниэль с топором наголо. Тот, который стал добычей Агаты, замер, а второй не успел затормозить и уперся грудью в лезвие, рассеяно покачивая кнутом в одной руке и тесаком в другой.