— Господин, а это ваша лошадь?

— На что намекаешь? — прищурился быстро терявший самообладание маг.

— Да так… Просто если у Хьюго брали, то и не найдете ее.

— С чего ты решил? — нахмурился Валентин. — Выкладывай давай.

— Да так… Ну, мне Александр, который… В общем, один из товарищей Харальда рассказывал, что, мол, если решу коня брать, то стоит обходить стороной одноглазого Хьюго. Он тот еще пройдоха, приучает лошадей чуть что, так к своей конюшне возвращаться. Она с севера, около старой мельницы, которая выше по течению. Не то чтобы тайная, но торгует он не там. Если какая опасность или еще что, так конь седока сбрасывает — и домой бежит. Хьюго его прячет пару дней, или там побольше, а потом еще раз продает. Иногда еще перекрашивает, но там как повезет. Такой вот заработок.

Маг ощутимо расслабился.

— Я покупал жеребца в спешке, загнал своего, когда уходил от погони. Продавал какой-то мальчишка.

— Рыжий? Хьюго-то сам давно не торгует.

— Рыжий, — мрачно подтвердил Валентин.

— Это, вроде как, племянник его.

— Отведешь меня к конюшне, — приказал маг.

— Э… — Даниэль бросил взгляд на Лиану, сосредоточенно намазывающую масло на хлеб, — я вроде бы ранен…

— Не настолько, — отрезал Валентин. — Покажешь, где она.

— Я все объясню, и…

— Ты можешь идти, — негромко заметила магесса, — только не активничай, иначе худо будет.

Взгляд Даниэля стал взглядом побитой собаки.

— Может, обойдемся рассказом…

— Идешь со мной, — бросил Валентин, — мне нужна лошадь, и так все отдал этим грабителям, величающим себя наемниками! Из-за тебя, безродный.

— Вообще-то я ле Тер… — пробормотал Даниэль, но, наткнувшись на взбешенный взгляд мага, прокашлялся и кивнул. — Хорошо, я покажу где конюшня. Только… Лучше, в общем, оружие взять. Я сам внутри не был, но, говорят, у Хьюго жена — колдунья, она лошадей и подговаривает возвращаться. Мало ли на что эта ведьма способна?

— Замечу, что «ведьма» — это оскорбление для мага женского пола, указывающее именно на первичные половые признаки, — сухо усмехнулась Лиана. — Я — тоже ведьма? А Доминика?

Девочка, сидевшая за общим столом и без особого аппетита ковырявшая ложкой кашу, вздрогнула и съежилась.

— Э, нет, ничего такого! Просто та — плохой маг, один вред от нее, обирает вон честных покупателей. Да и ладно, может это и байки какие, но конюхи там — из бывших ребят Лютого, косая сажень в плечах и норов — как у бешеных быков. Знаете, сколько раз Хьюго поколотить пытались?

— О, у нас есть наш генерал, — холодно улыбнулся Валентин, — думаю, она справится.

Агата бросила вопросительный взгляд на магессу. Если идти с Валентином и Даниэлем, то в доме останется только клейменный со своей челядью, Лиана да Доминика. Оглаф еще вчера отправился домой, а Жана Клинок сама вчера проводила в местную школу. То еще местечко… Но совсем недалеко от библиотеки и со своим домом для учеников в бывших казармах. Не шикарно, но пацан, едва услышал список предметов, забыл обо всем. Вот кто точно не переживал о разлуке с матерью.

Лиана кивнула.

— Идите. Заодно присмотрите лошадей. Все трое.

— Трое? — Агата бросила удивленный взгляд на Даниэля.

— Я с вами, — кивнул бывший ватажник, — мне те, кто с Харальдом дела имел, покоя не дадут, да и задолжал я кое-кому… А так все равно собирался в Ничейные Земли, там-то для воина найдется работа, а то и слава. А так туда все равно лучше всем вместе добираться. Я обузой не буду, сражаться умею. Глядишь, пригожусь.

Клинок еще раз вздохнула. Она не слишком доверяла тому, кто напал на ее Владелицу. Хотя саму магессу, кажется, такое заявление ничуть не смутило. А ведь возьмешь такого человека с собой — и он, если кто хорошо заплатит, в спину клинок в ночи и воткнет.

Хотя стоило признать, что сменив порванную кольчугу на чистую расшитую рубаху, кажется отданную Винсентом, и побрившись, Даниэль утратил всякое сходство с наемником. Еще и волосы, оказавшиеся не грязно-русыми, а вполне себе светлыми, едва ли не золотистыми, расчесал. Неплох собой, статен… И чего его к хольдам понесло?

Клинок думала, думала и все же спросила об этом когда Даниэль вывел их из северных городских ворот и повел по предместьям. До этого приходилось озираться по сторонам, ища наблюдателя. Она еще несколько раз, казалось, видела на крышах темную фигуру в плаще, но, кем бы он ни был, напасть не пытался. Никто не пытался, хотя бывший ватажник и нервничал, причем, Агата это чувствовала, не только из-за нее.

— Да так… Хотел отправиться… подальше, в общем, — немного смущенно проговорил сын рыцаря.

— Сколько тебе лет хоть?

— Двадцать. Было в том месяце, — зачем-то уточнил Даниэль, — но вы не думайте, я с детства сражаться учился. Отец-то науку помнил, несмотря на… все.

— Но в бою не бывал, — усмехнулся Валентин, — ни разу ведь. Какой от тебя толк?

Даниэль дернул плечом.

Агата невольно сравнила их между собой. Разительный контраст — светловолосый сын рыцаря, ладно сложенный, с топором на поясе, почти что хольд, и черноволосый, всем недовольный маг с фальшионом в потертых ножнах, худой и жилистый. И ведущий себя так, словно он тут — самый главный.

— Двое ушей, двое глаз, двое рук, двое ног, — бросил Даниэль. — Может, я и не великий маг и не ветеран, но отец впервые меня в Ничейные Земли взял в семь лет. Год там пробыли.

Агата покосилась на светловолосого. Не врет, кажется. И зачем тащить ребенка туда, где опасно? Ладно, послушниц после Изменения бывало и в лесу оставляли, и в хлеву запирали с шакалом или волком. Так выковываются Клинки, да и жизни, отданные в Цитадель, никого не интересовали. А тут — родного ребенка брать с собой едва ли не на смерть?

— Врешь, — усмехнулся Валентин, — набиваешь себе цену.

— Нет, господин маг. Мой отец, еще до матери, там бывал. Нашел друзей из хольдов, побратался с одним. Как нужда заставила — так и поехали, жить-то на что-то надо, все матери на лекаря отдали, вот только не помогло.

— Паршивый значит был лекарь.

Даниэль пожал плечами.

— Я в этом не разбираюсь. Говорил, что уж больно все запущенно и сил у нее не осталось жить. Она с самого моего рождения болела, отдала Свету душу. А деньги легко найти или на большой дороге, или где-то ближе к Рутении, или в Ничейных Землях. Если клинком владеешь, конечно. Вот мы и отправились. Так что — да, в бою, большом, я не бывал, это правда. Но все же знаю, с какого конца и топор, и меч держать.

Агата бросила еще один взгляд на двигавшегося чуть впереди и слева парня. Шел он легко, спокойно — но по сторонам поглядывал и боялся, хоть и поменьше, но все еще достаточно, чтобы она это чувствовала. Явно какая-то нехорошая история, которая может еще и аукнуться… Как и ложь.

— Если ты — сын рыцаря, то где меч?

Даниэль глубоко вздохнул.

— Сломан и остался где-то у тела отца. Он сгинул в Ничейных Землях, и я даже не знаю где. В свой последний поход он отправился сам, без меня. Решил, что мне пора женится, словно кто-то захочет в мужья шестнадцатилетнего с одной хибарой за плечами да ремеслом воина. Ушел и не вернулся.

— То есть у тебя есть дом, — заметил Валентин, — но ты набиваешься к нам.

— У меня был дом. Теперь у меня есть я, и я вам пригожусь. Думаю, этого достаточно.

Мимо проехал конный стражник в уже знакомой черной котте. От Даниэля плеснуло страхом.

— Кого ты убил? — негромко спросила Агата, когда они вывернули на узкую дорогу, оставив позади распаханные поля.

— Что? В смысле?

Вновь страх, густой, яркий…

— Кого ты убил? Ты боишься стражи.

— Нет, с чего ты взяла?

— Чувствует, — неожиданно ответил Валентин, — как и любой Клинок. А ты — отвечай на вопрос, иначе твое сердце замрет навсегда.

— Да вы с ума сошли? — Даниэль развернулся к ним, одной рукой вцепившись в топор, — вы что, меня позвали, чтобы убить тут? Я вам сказал насчет Хьюго, а вы…

— На вопрос отвечай, — мрачно бросила Агата, в упор смотря на светловолосого. Совсем юноша, красивый, статный… И — боится стражи до икоты. И их боится, но стражи — больше. — Нам не нужен тот, кто нож в спину воткнет.