Теперь каналы получили пространство. Магия могла двигаться. Не свободно. Пока ещё нет. Иногда внутри всё ещё возникало знакомое сопротивление. Иногда я автоматически останавливала поток ещё до того, как он доходил до старой границы. Иногда тело вспоминало раньше разума. Но теперь сила хотя бы двигалась и я могла чувствовать её не через боль. Не потому, что начало жечь грудь. Не потому, что темнело в глазах. Не потому, что пальцы переставали слушаться. Просто чувствовать. Это оказалось удивительно много. Настолько много, что иногда мне хотелось вернуться на несколько месяцев назад и объяснить себе: отсутствие боли — это не отсутствие информации. Но та версия меня, скорее всего, всё равно не поверила бы.

Я нашла перо. Сразу. Двадцать шагов. Чёрная точка в общей структуре помещения. Особенная. Знакомая. Моя. Расстояние между нами не было пустым. Никогда не было. Просто раньше я считала пространство отсутствием чего-либо. Промежутком. Тем, что находится между двумя важными вещами. Теперь понимала: само «между» тоже состоит из множества условий. Пол. Воздух. Направление. Защитные линии. Моё положение. Положение пера. Точка начала. Точка конца. И путь. Двадцать шагов. Если открыть глаза, всё выглядело просто. Я здесь. Перо там. Между нами каменный пол. Нужно переместить одно к другому. Но магия видела иначе. Я потянула не перо, а пространство. Это различие Элиза заставляла меня повторять с самого второго месяца. Поначалу я считала его исключительно словесным. Потом разбила две чашки. После этого уважение к терминологии заметно выросло. Если тянуть предмет, предмет летит. Иногда медленно. Иногда быстро. Иногда очень быстро. Один раз чашка пролетела мимо меня и разбилась о стену. Элиза тогда спросила:

— Что вы сделали?

Я ответила:

— Переместила чашку.

— Нет.

— Она переместилась.

— Безусловно.

— Значит, задача выполнена.

Она посмотрела на осколки.

— Тогда запишите результат как успешный.

Я не записала. Иногда предмет мог пройти через пространство совершенно обычным способом. Иногда — через стену. Проверено. Если же сокращать расстояние, предмет не обязан двигаться через каждую точку между началом и концом. Меняется сам путь. Две точки на мгновение становятся ближе. Не физически в привычном смысле. Пол не складывается гармошкой. Стены не съезжаются. Комната не становится короче. По крайней мере в идеальном случае. Элиза особенно подчёркивала последнюю часть. Я почувствовала пространство между собой и пером. Не сжала сразу. Раньше именно это было главной ошибкой. Я хваталась за него магией и тянула. Резко. Слишком сильно. Потому что боялась потерять контроль. Очень неудобное противоречие: чем сильнее я пыталась контролировать силу, тем менее управляемой она становилась. Сейчас я позволила конструкции поддаться постепенно. Без рывка. Без приказа. Почти как если бы уговаривала её. Двадцать шагов стали пятнадцатью. Не визуально. Каменные плиты оставались на месте. Стена не приблизилась. Перо не дрогнуло. Глаз всё ещё сказал бы, что оно находится на другом конце зала. Но магия знала другое. Расстояние изменилось. Не мир. Отношение между двумя точками. Пятнадцать. Я удержала это состояние. Не ускорилась. Элиза учила, что после первого успеха опаснее всего желание немедленно сделать больше. Я подозревала, что этот принцип она применяла не только к магии. Десять. Дыхание ровное. Вдох. Выдох. Сердце билось спокойно. Никакого давления под рёбрами. Никакой тяжести в затылке. Никакой тошноты. Пять. Вот здесь стало сложнее. Чем меньше оставалось расстояние, тем сильнее хотелось просто потянуть перо к себе. Старый способ. Понятный. Быстрый. Грубый. И очень соблазнительный. Как сделать работу самой вместо того, чтобы десять минут объяснять Лорану, что именно требуется. Я почти услышала голос Элизы: «Если вы можете сделать иначе, это не значит, что должны». Раздражающе универсальная женщина. Я не стала тянуть. Четыре. Три. Два шага. На этом расстоянии перо ощущалось почти как продолжение руки. Связь между нами стала плотнее. Слишком плотной. Я почувствовала знакомое желание схватить. Удержать. Закончить быстрее. Нет. Я ослабила давление. Не отпустила. Просто перестала сжимать. Один шаг. Последний участок пространства сложился мягко. Почти незаметно. Никакого хлопка. Никакого рывка. Никакого ощущения провала. Никакой боли. Перо оказалось у моих ног. Я открыла глаза. Оно лежало на каменной плите возле носка туфли. Целое. Ровное. Даже не перевернулось. Несколько секунд я просто смотрела на него. Проверяла не исчезнет ли. Не окажется ли вдруг, что настоящее перо всё ещё лежит у дальней стены, а это какое-нибудь пространственное отражение. С моим обучением я уже не исключала ничего. Перо продолжало лежать. Я осторожно подняла взгляд на Элизу. Она кивнула.

— Хорошо.

Только одно слово. Шесть месяцев назад после него я бы сразу начала искать, что сделала неправильно. Теперь знала: иногда «хорошо» действительно означало хорошо. Хотя расслабляться всё равно было рано. Я слишком хорошо знала Элизу. Если она сказала «хорошо» таким спокойным голосом, с очень большой вероятностью следующее предложение начиналось со слов: «А теперь усложним». Я ждала. Элиза молчала. Я подождала ещё немного. Ничего. Вот и всё.

— Не разбилось, — заметила я наконец.

— Перья редко разбиваются.

— Не застряло в стене.

— Это уже лучше.

— Не оказалось на крыше.

— Прогресс.

Я прищурилась.

— Можно было просто похвалить.

— Я сказала «хорошо».

— Очень эмоционально.

— Вы не ребёнок.

— Очень спорное утверждение.

Уголок её рта дрогнул. Потом Элиза всё-таки улыбнулась. За шесть месяцев она вообще стала делать это чаще. Не потому, что я становилась смешнее. По словам Софи, это было невозможно. Однажды она так и сказала:

— Мама, ты уже достигла предела.

— Какого?

— Смешного.

Я до сих пор не решила, был ли это комплимент. Скорее всего, Элиза просто постепенно перестала ждать, что каждое моё упражнение закончится внезапной остановкой сердца. Это заметно улучшало её настроение. И моё тоже. Особенно моё. Когда наставник не держит половину резерва готовой к реанимации ученика, занятия в целом становятся значительно уютнее.

— Теперь обратно, — сказала Элиза.

Я посмотрела на перо возле ноги. Потом на дальнюю стену. Потом снова на перо.

— Зачем?

— Чтобы научиться делать противоположное.

— Отправить его на крышу?

— Это вы уже умеете.

Я невольно улыбнулась.

— Не намеренно.

— Результат от этого не стал менее впечатляющим.

— Тогда что?

— Увеличить расстояние.

Улыбка исчезла. До сих пор почти все упражнения работали в одном направлении. Достать. Приблизить. Переместить к себе. Сократить путь. Даже слова были удобными. Почти бытовыми. Принести. Позвать. Дотянуться. Получить. Именно так моя пространственная магия проявилась впервые пять лет назад. Я до сих пор помнила тот момент слишком хорошо. Афина была далеко. Не настолько далеко, чтобы взрослый человек счёл это настоящим расстоянием. Несколько шагов. Комната. Мебель между нами. Но тогда мне казалось, что она находится на другом конце мира. Мне нужно было добраться до неё. Сейчас я уже понимала, что расстояние между нами исчезло не случайно. Я его убрала. Неосознанно. Грубо. Без контроля. Страх не формулировал аккуратных команд. Он не говорил: «Сократить расстояние, сохранив безопасную траекторию движения ребёнка». Страх сказал: ближе, сейчас, немедленно. И пространство подчинилось. Афина полетела через комнату и ударилась.

Я открыла глаза слишком резко. Перо всё ещё лежало возле ног. Спокойное. Целое. Никакой крови. Никакого детского крика. Только чёрная линия на сером камне.

— Отталкивать? — спросила я.

— Нет.

Элиза отошла от стены и подошла ближе. Провела ладонью между мной и пером. Не касаясь ни одного.

— Не толкать предмет. Раздвигать пространство.

— Зачем?

Она посмотрела на меня своим особенным взглядом. Тем самым, после которого обычно выяснялось, что вопрос был не столько о магии, сколько обо всей моей жизни.