— Совет в последнее время интересуется новыми мастерскими по изготовлению артефактов.

— Мы зарегистрированы.

Все документы были поданы. Проверки пройдены. Составы сертифицированы. По крайней мере, те, которые требовали официальной сертификации.

— Да. Но часть ваших изделий работает необычно.

Я посмотрела на него.

— Это плохо?

— Это заметно.

Вот оно, очень неприятное слово. Наши защитные мешочки удерживали больше энергии, чем должны были при таком размере кристалла. Успокаивающие амулеты иногда влияли на пространство комнаты, делая звуки тише и расстояния уютнее. Пластины от жара не только снижали температуру, но и будто отводили всплеск в сторону. Мастера объясняли это удачным сочетанием трав и знаков. Я не объясняла, потому что сама не знала. Сила, запертая внутри, возможно, всё равно просачивалась в работу. Через травы. Через амулеты. Через меня. Я не использовала магию сознательно, но проверяла лично каждый новый состав. Держала материалы. Иногда исправляла знак одним движением, не понимая, откуда знаю правильную линию. Магистр Тарс мог заметить. Или уже заметил?

— Кто должен пойти?

Лоран кивнул на конверт.

— Вы. Виолетта. Возможно, Теодор как наследник драконьего рода.

— Нет.

Ответ прозвучал прежде, чем я успела подумать.

— Почему?

— Ему шесть.

— На приглашении указано «старшие дети».

— Значит, не он.

Лоран посмотрел внимательно.

— Некоторые считают его старше.

— Они ошибаются.

Очень важная фраза. Я повторила её про себя - Он кажется старше и поэтому не обязан быть. Теодор мог читать взрослые книги. Соблюдать правила. Вести журнал. Понимать вопросы производства. Это не превращало его во взрослого участника приёма, на котором представитель Совета будет изучать нашу семью. Он не обязан доказывать, что достоин фамилии де Фенуар. Не обязан отвечать на вопросы о драконе. Не обязан справляться с неприятными взрослыми только потому, что умеет говорить полными фразами.

— Пойдём я и Виолетта, — сказала я.

Старшая дочь почти взрослая. Кроме того, будущей студентке магического права полезно увидеть, как официальные люди задают вопросы, которых нет в протоколе.

— Хорошо.

Лоран забрал закрытый конверт. Я остановила его.

— Откройте.

Отказаться мы не могли, но хотя бы следовало знать время и форму одежды. Лоран сломал печать и быстро прочитал. Назвал дату - через пять дней. Как раз к воскресенью, когда я обещала Виолетте найти магического специалиста. Очень удачная неделя.

— Детей оставить дома.

— Софи будет возмущена.

— Переживёт.

Лоран вспомнил Теодора.

— Вероятно.

Вечером я сказала о приёме детям. Мы находились в малой гостиной. Афина записывала результаты новой посадки. Виолетта читала письмо академии. Теодор сидел на ковре с книгой. Софи вырезала из бумаги птиц. После того как наш знак появился на упаковке, она рисовала их повсюду. Некоторые бумажные птицы имели нормальные крылья. Другие — по три хвоста и короны.

— Через пять дней мы с Виолеттой едем на приём к Ревалям.

Софи подняла голову, ножницы в её руке зависли в воздухе.

— Почему Виолетта идёт, а я нет?

Предсказуемо.

— Потому что она почти взрослая.

— Это несправедливо.

— Возраст вообще плохо распределён.

Софи посмотрела на старшую сестру.

— Она получила семнадцать лет, а я только девять.

— Ты получишь остальные позже, — сказала Виолетта.

— Мне нужны сейчас.

— Срок не обсуждается.

Теодор поднял руку, не отрывая взгляда от книги.

— А я?

— Ты остаёшься.

Он закрыл книгу, положил закладку точно между страницами.

— Почему?

— Потому что тебе шесть.

— По развитию…

— Нет.

Не стала ждать аргумента. Иначе он начал бы перечислять рост, объём прочитанных книг и результаты магической проверки. Теодор замолчал. Лицо стало неподвижным, но не обиженным, а сосредоточенным. Уже маленькая победа. Он искал правильное возражение. Я подошла ближе к нему и опустилась рядом.

— Тео, ты умный. Серьёзный. Высокий. Но тебе не нужно доказывать, что ты старше.

Он нахмурился.

— Я не доказываю.

— Иногда доказываешь.

— Когда?

— Когда берёшь книги, которые не можешь донести. Когда отвечаешь за ошибки Софи. Когда считаешь, что обязан присутствовать на любом взрослом разговоре.

Софи подняла бумажную птицу.

— За мои ошибки он отвечает добровольно.

— Я не просила комментариев.

Она снова занялась крыльями. Теодор посмотрел на меня.

— Если я могу вести себя правильно, почему должен оставаться?

Вопрос был логичным. Он действительно вёл бы себя на приёме лучше половины взрослых. Не перебивал. Не бегал. Не трогал чужие артефакты. Не называл инструкции занудными.

— Потому что взрослые встречи бывают неприятными.

Теодор подумал.

— Я умею быть неприятным.

Софи рассмеялась первой очень громко. Афина прикрыла рот ладонью. Даже Виолетта оставила письмо и улыбнулась. Теодор посмотрел на всех и, вероятно, не понял, что происходит. Он имел в виду способность сохранять строгость и задавать точные вопросы. Семья услышала другое. Я обняла его за плечи, сейчас он мне это позволил. Не отстранился, хотя в последние месяцы всё чаще считал объятия действием, требующим предварительного уведомления.

— Именно поэтому останешься.

Теодор нахмурился, пытаясь понять логику. По выражению лица было видно, что не понял, но спор продолжать не стал. Пока.

На следующее утро он положил на мой стол лист. Я только вошла в кабинет. Лист лежал ровно посередине, прижатый небольшой металлической фигуркой дракона. Вверху было написано: «Правила поведения на приёме». Теодор стоял рядом со столом и ждал. Я взяла лист в руки и начала читать. Первый пункт: «Не отвечать на провокации». Разумно. Особенно учитывая мою способность отвечать на провокации раньше, чем понимать, что это они. Второй: «Не обещать без срока». Личный опыт. Третий: «Если представитель Совета задаёт неправильный вопрос, уточнить цель». Я перечитала.

— Очень полезно.

Теодор кивнул.

— Там есть продолжение.

Ниже находились ещё семь пунктов. Не употреблять неточные выражения. Не подписывать документы без чтения. Не оставаться с представителем Совета без свидетеля. Сообщить Виолетте условный сигнал на случай необходимости уйти. Последний пункт: «Вернуться в установленное время». Я сложила лист.

— Возьми с собой.

— Обязательно.

Положила в сумку, не для того чтобы успокоить сына. Возможно, советы шестилетнего ребёнка действительно окажутся полезнее светских наставлений Лорана. Теодор удовлетворённо кивнул. Задача выполнена. Мать получила инструкцию. Опасность стала немного более управляемой. Он уже собирался уйти, потом остановился пальцы коснулись края стола.

— Папа приедет?

Я знала, что вопрос появится. Не ожидала его сейчас. Письмо Гермонда лежало в верхнем ящике. Можно было снова сказать «позже» и попасть в журнал.

— Не скоро.

Теодор сразу уточнил:

— Насколько?

— Не написал.

Белая прядь едва шевельнулась, когда он наклонил голову.

— Значит, не знает.

Такое объяснение было проще. Отец не знает срок. Когда узнает — сообщит. Но я всё ещё чувствовала холодную злость после письма. Видела формулировку «при необходимости личной встречи».

— Или не хочет знать.

Слова вырвались быстрее, чем я поняла что сказала. Сразу стало тихо. Я пожалела раньше, чем увидела лицо сына. Теодор замер. Не отступил. Не заплакал. Просто перестал двигаться.

— Что?

Я могла исправить. Сказать, что говорила о сроке. О переговорах. О нежелании Гермонда планировать. Вместо этого по старой привычке выбрала самое плохое слово.

— Ничего.

Опасное слово. Теодор смотрел на меня спокойно. Слишком спокойно. Так он выглядел, когда пытался удержать внутри то, для чего ещё не придумал правило. Я присела. На этот раз не потому, что он казался младше. Потому что должен был увидеть моё лицо.