— Точно, - Гермонд помолчал, а затем добавил — Я подумал, что слишком долго не был рядом, если для тебя даже плакать при мне — отдельный вопрос.

Теодор нахмурился.

— Это опять ответ про тебя.

Семь лет оказались удивительно беспощадным возрастом для плохих риторических приёмов. Гермонд признал поражение.

— Хорошо. Прямо: я не считаю тебя слабым. Ты испугался. Я тоже.

— Ты не плакал.

Гермонд мог ответить привычными словами о мужчинах, драконах и необходимости быть сильным. Не ответил.

— Не смог.

— Почему?

— Меня учили, что драконы не должны плакать.

Теодор посмотрел на него так, словно обнаружил ошибку в простой формуле.

— Это неправильное правило.

— Да.

Ни «традиция», ни «когда вырастешь, поймёшь». Просто неправильное. Теодор немного подумал.

— Его можно отменить.

Гермонд почти улыбнулся.

— Попробую.

Этого сыну оказалось недостаточно.

— Точный срок?

— На отмену многолетней привычки?

— Да.

Софи прыснула, Виолетта прикрыла рот рукой, даже Афина улыбнулась. Гермонд посмотрел на сына.

— Точный срок дать не могу.

Теодор не расстроился. Он просто нашёл другую систему контроля.

— Тогда отчёт через месяц.

— О чём?

— О прогрессе.

Теперь Софи засмеялась уже открыто. Гермонд посмотрел на меня. Я пожала плечами. Сам согласился на испытательный срок. Условия иногда оказываются непредсказуемыми.

— Хорошо, — сказал он.

Теодор удовлетворённо кивнул. Вопрос был закрыт как минимум на месяц. Напряжение в комнате немного ослабло. Дом всё ещё был повреждён, несколько часов назад Теодора пытались похитить, а Совет объявил мою магию требующей надзора. Но на несколько минут мы снова стали не участниками дела, а очень странной семьёй, в которой семилетний сын назначил дракону контрольную проверку способности плакать.

Виолетта первой вернула нас к главному:

— Что делаем?

На столе лежала карта поместья и столицы, рядом — схема старого разлома, знаки Совета и родовые маршруты. Я посмотрела на сообщение.

— Пленных Совету не отдаём.

Натали напряглась.

— Тогда они могут прийти с судебным распоряжением.

Я уже очень устала от угрозы, что Совет снова «придёт». За последние сутки он успел появиться через официальные ворота, через бумаги, через пространственные конструкции и, возможно, через людей в масках. Разнообразие впечатляло.

— Пусть попробуют законным способом.

Натали посмотрела на меня поверх документов.

— Аннета, проблема в том, что законный способ здесь определяет сам Совет. Они могут выдать нужное распоряжение, назвать его чрезвычайной мерой и прийти уже не с просьбой, а с формальным правом забрать пленных и доказательства.

Вот в чём была настоящая проблема. Дело было не в том, хватит ли у нас доказательств, а в самой системе. Совет устанавливал правила, разрешал скрытое наблюдение, выдавал распоряжения, а теперь собирался ещё и единолично расследовать использование собственных печатей и оборудования. Гермонд поднялся и подошёл к столу. Я уже собиралась напомнить ему о плече, но он лишь развернул карту.

— Тогда нужна система, которой Совет не управляет.

Я посмотрела на него.

— Драконий трибунал?

— Да. Есть параллельная юрисдикция.

Он указал на старые родовые знаки.

— Попытка принудительного перемещения признанного наследника драконьей линии с использованием его крови и родовой магии даёт основание для отдельного разбирательства. Совет не может отменить такую процедуру своим внутренним решением.

— Что именно может трибунал?

— Потребовать копии доказательств, проверить родовые печати, назначить независимое хранение артефактов и до предварительного решения потребовать, чтобы задержанных не передавали единолично одной стороне спора.

Это звучало полезнее.

— То есть Совет не сможет просто прийти и забрать всё?

— Сможет попытаться. Но тогда нарушит процедуру уже перед другой системой.

Иногда старые системы, созданные сильными мужчинами, всё-таки оказывались полезны. Например, когда требовалось временно остановить другую старую систему, тоже созданную сильными мужчинами. Не идеальная государственная реформа, но сегодня мы выбирали не её, а то, кому не отдавать четырёх вооружённых пленников.

— Что получает род де Фенуар? — спросила я.

— Ничего.

Я посмотрела на Гермонда. Он тут же поправился:

— Формально — право выступить заявителем по нападению на Теодора и участвовать в совместной охране доказательств, которые относятся к нему.

— То есть всё-таки не ничего.

— Да.

Быстро исправился. Хорошо.

— Это даст роду право принимать решения в моём доме?

— Нет, если прямо ограничить основание заявления попыткой похищения Теодора и хранением доказательств по этому делу.

Теодор немедленно вмешался:

— Можно прописать это в документе?

— Да.

— Тогда пропиши.

Не доверие. Документ. На данном этапе вполне разумно.

— Сегодня, — сказал Гермонд.

— До какого времени? — сразу спросил Теодор.

Я посмотрела на потолок. Конечно.

— До шести вечера, — ответил Гермонд.

Сын удовлетворённо кивнул. Воспитание дракона продвигалось быстрее, чем я ожидала. Афина перевела взгляд на старую карту, которую Натали держала отдельно.

— А разлом?

Натали больше не пыталась уводить детей от разговора. По крайней мере, сегодня. Она развернула пожелтевшую схему. Бумага по краям истёрлась, чернила местами выцвели, но магическая разметка сохранилась. Под столицей находилась огромная система из семи печатей, окружавших центральную область. К каждой подходили старые драконьи линии питания, а пространственные узлы соединяли их между собой. В самом центре оставалась незакрашенная тёмная зона. Даже смотреть на неё было неприятно; крылья под кожей отозвались почти сразу. Натали провела пальцем по схеме.

— Во время войны родов пытались создать постоянный пространственный проход между территориями. Что-то пошло не так, и переход начал разрушать пространство вокруг себя.

— Его закрыли Ноарфламм? — спросила Афина.

— Да. Тогдашняя носительница линии разрушила основную структуру перехода, а драконьи родовые линии запитали новую печать, чтобы остаточный разлом снова не начал расширяться.

Я смотрела на схему. Ноарфламм и драконьи линии уже использовали вместе. Не нашу конкретную семью, но само сочетание было далеко не новым. Виолетта поняла это одновременно со мной.

— Значит, сама идея соединить такие свойства уже существовала.

— Да.

— Тогда почему им нужен Теодор?

Натали достала второй лист.

— Здесь начинается то, чего я точно не знаю.

После последних недель эта фраза почти радовала. Она указала на старую приписку возле одной из печатей.

— В исходной системе драконий источник закреплялся не на несколько лет. Он связывался с контуром до естественного угасания линии носителя.

Теодор прочитал запись.

— До смерти?

Натали не стала избегать слова.

— В той конструкции — да.

— Нет, — резко сказала Софи.

Афина взяла брата за руку, Виолетта побледнела. Я почувствовала движение чёрного пламени внутри резерва, но удержала его. Сейчас передо мной не было конструкции, которую требовалось разрушить.

— Это значит, что они хотят привязать Теодора на всю жизнь? — спросила я.

— Нет, — сразу ответила Натали. — Это означает только то, что старая схема работала таким образом. Мы пока не знаем, повторяет ли нынешний проект этот принцип.

Разница была важной. Страшной, но важной. Элиза продолжала изучать схему.

— Запись с браслета говорит лишь, что «наследник совместим». С чем именно — неизвестно.

— Но если цель всё-таки в переписывании старой печати? — спросил Гермонд.

— Тогда сочетание свойств объяснимо. Чёрное пламя Аннеты способно разбирать связи старой конструкции, а драконья линия — обеспечивать стабильную подпитку новой.