— Невозможно.

Я физически расправила крылья. Теперь место было.

— Шесть месяцев обучения.

Не знаю, зачем сказала. Наверное, Элизе бы понравилось. Или потому что после полуночи чувство юмора становится хуже, но не исчезает. Я растянула расстояние между нападавшим и дверью. Визуально она осталась за его плечом. Фактически стала очень далёкой.

— Кто отдал приказ?

Молчание.

— Магистр Тарс?

Под маской он улыбнулся. Я услышала по голосу:

— Совет не отдаёт незаконных приказов.

Очень аккуратно. Не: «Тарс не приказывал». Не: «Мы не связаны с Советом». Совет не отдаёт незаконных приказов. Юрист мог бы прожить на этой фразе неделю.

— Значит, приказ законный?

— Объект не имеет допуска к сведениям.

— Аннета.

Он промолчал. Упрямый. Я сократила расстояние между его запястьем и своей рукой и схватила браслет. Чёрное пламя прошло по верхнему слою печати. Маскировочная линия исчезла. Под ней проявилась регистрационная структура Совета. И второй знак. Личный идентификатор Орвена Тарса. Маленький. Чёткий. Но я уже научилась не делать выводов быстрее доказательств. Это связывало артефакт с Тарсом. Он мог его зарегистрировать. Передать. Выдать подчинённому. Потерять. У него могли украсть. Последнее требовало очень творческой серии совпадений, но юридически всё ещё существовало. Не приказ. Улика. Сильная. На браслете вспыхнул красный знак. Нападавший дёрнул руку. Артефакт начал стягивать структуру внутрь. Самоуничтожение.

— Конечно.

Даже улика у них была с функцией уничтожения улики. Очень продуманная организация. Я ударила чёрным пламенем по магическому заряду. Связь исчезла. Но внутри оставался физический механизм. Он сработал. Взрыв был небольшим. Когда находишься в полуметре, слово «небольшой» теряет большую часть утешительного значения. Крыло закрыло меня раньше мысли. Металл ударил по перьям. Боль прошла от плеча вниз. Несколько осколков застряли между перьями. Один прорезал кожу. Нападавшего отбросило на пол. Он не двигался. Я проверила дыхание. Есть. Хорошо. Разбираться будем потом.

Я открыла дверь рукой. Иногда приятно пользоваться обычной ручкой. Контур узнал меня. Виолетта стояла у аварийной пластины. Лицо белое. Волосы растрёпаны. Но руки не дрожали настолько, чтобы сорвать линию. Афина стояла за ней. Софи — рядом с Луизой. С кочергой. Я посмотрела на кочергу. Потом на Софи.

— Откуда?

— Взяла по дороге.

Конечно. У других детей при эвакуации любимая игрушка. У моей — металлическая кочерга.

— Потом обсудим.

— Я не использовала.

— Очень рада.

Софи посмотрела на лежащего человека за моей спиной.

— Пока.

— Софи.

— Молчу.

Я пересчитала. Виолетта. Афина. Софи. Луиза. Марта? Теодор? И сразу вспомнила. Холл. Марта повела его по нижнему запасному маршруту.

— Где Тео? - Виолетта побледнела.

— После лестницы Марта сказала, что прямой путь сюда перекрыт. Она повела его в нижнее укрытие.

Вот. По плану. Почти. Но что-то было неправильно. Я почувствовала связь с Гермондом. До этого — боль и драконья ярость. Теперь паника. Чистая. Сын. Я сократила расстояние слишком резко. Мир дёрнулся. Пол исчез. Вернулся. Я едва удержалась на ногах и оказалась во дворе.

Холодный воздух ударил в лицо. Северный контур горел серебряно-багровыми линиями. Камень у ворот треснул. Элиза стояла возле разрушенной защиты, волосы распущены, рукав разорван. Один из внешних нападавших лежал рядом. Второго я не увидела. Марта была на земле. Жива. Я почувствовала дыхание. Кровь на виске, но жива. Рядом стоял Теодор внутри серебряного круга. Один. Руки свободны. Никто его не держал. Но выйти он не мог. И я сразу поняла, как они здесь оказались. Марта не выводила его во двор. Старый внутренний якорь перехватил нижний маршрут. Пространственный переход, который должен был вести к резервной комнате, был вывернут наружу — к северному двору. Именно поэтому Совет… нет. Именно поэтому нападавшим нужен был доступ к старой родовой сигнатуре. Она позволяла не просто войти. Перенаправлять существующие пути. Питающее ядро стало ключом. Моя ошибка. Наша. Потом. Сейчас — Теодор.

Управляющий кругом человек стоял снаружи серебряной конструкции. Один из тех двоих, которые до этого находились возле мастерской. Значит, второй всё ещё где-то за периметром. Или уже уходил. Я подняла взгляд и увидела Гермонда. Полностью. Дракона. Светлое огромное тело занимало значительную часть двора. Чешуя отражала багровый свет защиты. На левом плече между пластинами темнела кровь. Значит, ограничитель он всё-таки вытащил перед превращением. Надеюсь, Лоран помог. Хотя зная Гермонда, вероятнее всего, Лоран сказал: «Нужно сначала…» А Гермонд уже выдернул. Одно крыло задело край хозяйственной пристройки. Черепица посыпалась вниз. Где-то внутри меня проснулся очень усталый голос хозяйки дома: «Потом посчитаем». Полезный навык. Глаза дракона горели золотом и он не мог приблизиться к сыну.

Я почувствовала принцип круга. Он был настроен на драконью родственную магию. Чем ближе Гермонд подходил, тем сильнее фиксировался Теодор. Ловушка была построена на самом предсказуемом поведении дракона. Увидеть ребёнка в опасности. Броситься к нему. И сделать клетку крепче. Теодор стоял слишком прямо. Воздух вокруг него дрожал. Белая прядь почти светилась в серебряных линиях. Он посмотрел на меня.

— Мама, не входи.

Семь лет. Ровный голос. Испуганные глаза. Я остановилась.

— Я вижу.

Человек с жезлом сказал:

— Объект-наследник зафиксирован.

Гермонд взревел. Земля дрогнула. Теодор вздрогнул, и серебряные линии стали ярче.

— Гермонд, стой!

Огромное тело застыло. Когти прочертили камень. Я чувствовала, чего ему стоит не рвануться вперёд.

— Отпустите ребёнка, — сказала я.

Человек направил жезл на круг.

— Передайте носительницу Ноарфламм под контроль.

Вот она цель. Не только наблюдение. Не только Теодор. Обмен. Я. На него.

— Нет.

Не потому, что выбирала себя вместо сына. Потому что не верила ни одному слову человека, который среди ночи вывернул защитный маршрут и посадил ребёнка в клетку.

— В случае отказа наследник будет перемещён в утверждённый центр временной защиты.

Даже сейчас. Не похищен. Не захвачен. «Перемещён». Не в неизвестное место. «В центр временной защиты». Я почти восхитилась. Нужно обладать редким талантом, чтобы похищение семилетнего ребёнка звучало как смена номера в гостинице.

— Куда?

— Информация ограниченного доступа.

— К магистру Тарсу?

Молчание. Не ответ. И всё-таки важное молчание. Теодор поднял руку. Внутри круга. Разумеется. Человек с жезлом даже растерялся. Я тоже.

— Можно сказать? — спросил сын.

Я чуть не рассмеялась от ужаса.

— Говори.

Теодор смотрел вниз. На серебряные линии.

— У круга восемь точек. Северо-восточная слабее.

Он анализировал собственную клетку. В семь лет. В ночной рубашке. Босиком. Я заставила себя не бросаться к нему. Проверила магией. Восемь опор. Одна действительно вибрировала иначе. Камень под ней был повреждён взрывом. Контакт с землёй неполный. Человек с жезлом понял, что мы нашли слабость. Активировал круг сильнее. Линии поднялись. Теодор вскрикнул. Но это был настоящий детский звук. Гермонд дёрнулся вперёд.

— Стой!

Он остановился. Я смотрела на сына. Он опять выпрямлялся. Собирался терпеть. Конечно.

— Тео.

Он посмотрел.

— Скажи «стоп».

— Что?

— Ты можешь перестать терпеть.

— Но я должен…

— Нет. Скажи.

Не магическое слово. Не команда кругу. Для него. Полгода назад Элиза учила этому меня. Признать предел до того, как тело сделает это само. Губы Теодора дрогнули. Глаза наполнились слезами.

— Стоп.

Вот. Я расправила крылья. Не ударила по всему кругу. Если разрушить конструкцию грубо, перенос мог сработать аварийно. Нашла слабую опору. Чёрное пламя прошло только по ней. Связь исчезла. Нагрузка перескочила на остальные точки. Вторая не выдержала сама. Контур качнулся. Нападавший активировал перенос. Серебряный свет поднялся вокруг Теодора. Теперь. Я не тянула сына к себе. Не хотела снова решать за ребёнка его телом. Я сократила расстояние между нами и оставила путь открытым. Выход.