— Когда?

— Неделю назад.

— Ответ?

— Пока нет.

Теодор записал. Я наклонилась.

— Что ты пишешь?

— Нарушение срока ответа.

Я почувствовала усталую нежность. Даже страх он умудрялся превращать в административную проблему. Очень полезный механизм.

— Я не указывала срок.

Теодор поднял глаза.

— Тогда это ошибка запроса.

Я помолчала.

— Спасибо.

— Если нужен ответ к определённому времени, срок должен быть указан.

— Знаю.

— Не был.

— Теперь особенно хорошо знаю.

Он кивнул. Дело закрыто.

— Исправишь?

— Сегодня отправлю ему новое уведомление с датой слушания.

— С точным сроком ответа?

— Да.

Только после этого он закрыл тетрадь. Поднялся. Я подумала, что разговор закончен. У двери Теодор остановился. Спиной ко мне. Плечи слишком прямые.

— Совет может забрать меня?

Вот настоящий вопрос, который его волновал. Не документы. Не сроки. Не полномочия. Я встала. Подошла. Присела перед ним. Не хотела отвечать сверху.

— Нет.

Слишком быстро. Материнский ответ. Не юридический. Теодор посмотрел внимательно.

— Ты уверена?

Я открыла рот. Хотела сказать да. Не смогла. Элиза слишком хорошо научила меня не путать желание с фактом.

— Я не позволю.

Он нахмурился.

— Это не ответ.

Конечно. Семь лет. А уже ловит меня на формулировках лучше половины Совета.

— Нет, — признала я. — Не ответ.

Я медленно выдохнула.

— Они могут попытаться получить право на отдельное обучение, если докажут, что здесь небезопасно.

Теодор обдумал.

— Здесь небезопасно?

Не: «У нас были происшествия?» Происшествия он знал. Пламя. Крылья. Моя магия. Мастерская. Он спрашивал о настоящем.

— Нет.

Сейчас — нет. Дом защищён. Его занятия контролируются. Есть взрослые. Есть правила. Есть Элиза. Есть Лоран. Есть я. Я уже не та женщина, которая полгода назад называла боль семь «терпимой».

— Тогда почему ты не уверена?

Очень точный вопрос. Если опасности нет, доказать её нельзя. Если система честна. Вот это «если» и было проблемой. Я посмотрела прямо.

— Потому что люди с властью иногда сначала принимают решение, а потом ищут доказательства под него.

Теодор молчал. Не отводил взгляд. Я знала, что он вспомнил. Артефакт у ворот. Скрытый знак. Попытку получить данные без разрешения.

— Значит, нам нужны свои доказательства.

Вот теперь страх получил задачу. И сразу стал меньше. Удивительное свойство Теодора.

— Да.

— Какие?

Я перечислила:

— Твои медицинские записи. Отчёты об обучении. Состояние защиты дома. Правила работы с огнём. Подтверждение, что тебя не заставляют использовать силу.

Он слушал.

— И журнал.

— И журнал, разумеется.

— Право сказать «стоп».

— Да.

— Ограничения на тренировки.

— Да.

Он уже открыл тетрадь.

— Я составлю.

— Вместе с Лораном.

Он поднял глаза. Я увидела, как рождается возражение. Он лучше всех знает собственный журнал. Правила. Даты. Случаи. Потом вспомнил. Не обязан нести всё сам. Немного нахмурился.

— Хорошо.

Вот и прогресс. Он вышел. На этот раз закрыл дверь тихо. Через два дня пришёл ответ Гермонда. Не через секретаря. Не через канцелярию. Его рукой. Конверт доставил курьер рода де Фенуар. На печати был дракон. Знакомый знак. Когда-то он висел на воротах нашего дома. Теперь остался на документах Теодора и письмах человека, который здесь не жил.

Я открыла письмо одна. Короткое. Разумеется. В моей жизни мужчины вообще очень экономили бумагу, когда речь шла о чувствах.

«Аннета.

Получил уведомление о предстоящей проверке Совета и твоё письмо. Если вопрос касается родовых прав Теодора, моё присутствие необходимо. Кроме того, активность связи стала слишком сильной, чтобы продолжать её игнорировать. Я прибуду до назначенной даты.

Гермонд».

Я перечитала. Потом ещё раз. На случай, если во второй раз появится новый абзац. Нет. Он назвал Теодора. Упомянул родовые права. Но следующая строка ударила сильнее. Связь. Не только дети. Не только Совет. Связь стала слишком сильной, чтобы продолжать её игнорировать. Очень удобно. Пять лет вопросов Теодора. Дни рождения. Письма. Редкие семейные новости. Всё это, видимо, не обладало достаточной магической мощностью. А теперь внутренняя нить потянула сильнее. И дорога внезапно стала проходимой. Метка возле сердца вспыхнула резко. Будто решила подтвердить письмо. Я прижала ладонь к груди. Через ткань ощущался жар. Не боль. Присутствие. Чужое. Далёкое. Раздражающе живое. Где-то далеко отзывался дракон. Связь больше не была тонкой ниткой, зажатой между слоями клетки. После снятия барьеров она стала шире и сильнее. Я чувствовала направление. Расстояние. Не мысли Гермонда. Слава всем богам. Мне пока вполне хватало собственных. Но состояние. Тревога. Напряжение. Тяга. Я закрыла глаза.

— Замечательно.

Связь промолчала. Хотя от неё я уже ожидала чего угодно. В тот же день я написала Виолетте. Приложила копию письма моего отца. Ответ Совета. И письмо Гермонда. Решила, что если уж старшая дочь собирается изучать магическое право, наша семья обеспечит ей практический материал на годы вперёд. Отдельно написала: «Да. Похоже, речь действительно идёт об истинной связи. Нет, я пока ничего не решила». Ответ пришёл быстро. Разумеется. Виолетта прислала три страницы. На первой разобрала формулировки Совета. На второй — возможные последствия участия Гермонда в слушании. На третьей было всего несколько строк: «Если он приезжает только потому, что теперь чувствует связь, это не отменяет пяти лет. Не позволяй никому назвать это судьбой вместо выбора».

Я долго смотрела на последнюю строку. Очень моя дочь. И очень неприятно права. Пять лет не приезжал к детям. Теперь почувствовал магическую связь — и время нашлось. И всё же письмо упоминало Теодора. Это тоже было правдой.

— Две правды, — сказала я.

Никто не ответил. Опять проблема одинокого сарказма. Я перечитала письмо Гермонда. Истинная связь. Да. Элиза была почти уверена. Драконий отклик. Метка. Старая пометка Совета. Ожившая нить. Слишком много совпадений. Но истинная связь не означала истинного характера. Очень важная разница. Она могла заставить узнать. Почувствовать. Потянуться. Не могла задним числом посадить Гермонда возле кровати Афины. Не могла объяснить Софи, почему отец снова не приехал. Не могла помочь Виолетте собраться в академию. Не могла научить Теодора не бояться обещаний без срока. Не могла построить мастерскую. Не могла оплатить долги. Не могла ждать письма. Это делали люди. Или не делали. Я снова положила ладонь на грудь. Жар оставался.

— Очень впечатляюще, — сказала я связи. — Но домашние обязанности у тебя всё равно плохо получаются.

Никакой реакции. Разочаровывает. Истинная связь могла хотя бы обладать чувством юмора. До слушания оставалось двенадцать дней. Гермонд обещал приехать раньше. Совет — в назначенную дату. Поверенный отца, вероятно, тоже появится. Натали после первой ночи в доме не осталась. Сняла комнаты в ближайшем городе и приезжала только по документам или когда я сама соглашалась её видеть. Граница сохранилась. И это меня устраивало. Получалось, что прошлое решило собраться возле моего дома почти одновременно. Разными экипажами. С разными печатями. Очень организованно. Мне даже хотелось попросить Лорана составить расписание: «Понедельник — отсутствующий муж. Среда — отсутствующий отец через представителя. Пятница — государственная структура, установившая детскую клетку». Чтобы хотя бы не пересекались в коридоре.

Я посмотрела на дорогу за окном. Раньше я ждала. Отца. Мать. Гермонда. Письмо. Возвращение. Объяснение. Люди менялись. Ожидание оставалось. Теперь — нет. Я знала, что Гермонд приедет. Но не собиралась сидеть у окна. Не строила из его письма надежду. Не меняла решений только потому, что дракон наконец услышал то, что должен был услышать много лет назад.