Снова наступила тишина.

Стоун выдохнул и усмехнулся.

— Хитрый малый, — проговорил он вполголоса.

— Чего он хотел? — спросил Фокс, утирая лоб рукавом.

— Спросил, с кем Надир разговаривает, — хохотнул Стоун тихо. — Надир ответил — сам с собой. Мол, когда живёшь один в горах, это помогает не сойти с ума. Привычка такая.

— И он поверил? — хмыкнул Громила.

— Если б не поверил, — пожал плечами Стоун, — ты б был уже мёртв.

Громила зло зыркнул на Стоуна. Пограничник всё ещё держал наготове нож. Я видел, как он сжимает и разжимает пальцы на рукояти.

— Убери, — сказал я.

Он помедлил. Потом сунул нож в ножны.

Прошло несколько часов. За стеной всё стихло. Костёр почти погас — только редкие всполохи пробегали по угасающим углям. Голоса улеглись. Душманы заснули.

Волки, которых Надир запустил внутрь, спали у очага. Кара-Тар свернулся калачиком, прижавшись боком к Ак-Тару. Тот вытянулся во всю длину и тихо посапывал.

Саша сидел на топчане, привалившись спиной к стене. Он несколько часов сдерживал нормальный кашель, зажимая рот ладонью, и лишь иногда позволяя себе тихо прочистить горло. Это далось ему тяжело. Дышал он теперь гораздо тяжелее, чем днём.

Громила больше не порывался никого резать. Сидел у двери, положив пулемёт на колени, и смотрел в одну точку. Горохов, уставший от напряжения, откинулся спиной к стене и прикрыл глаза. Но автомат из рук не выпустил. Фокс по-прежнему дежурил у щели. Стоун сидел рядом с Сашей и молчал.

Дверь открылась. Вошёл Надир. Усталый настолько, будто играл в прятки с тиграми. Он прикрыл дверь и остановился у порога.

— Заснули.

— Слышу, — ответил я.

— Что они ищут в горах? — спросил Фокс. — Зачем пришли сюда?

— Ищут тех шурави, чьи машины атаковали вчера, — ответил Надир. — Весь день прочёсывали горы. Никого не нашли. Завтра собираются обратно в Дашти-Арча.

— И что теперь? — раздался сипловатый голос Саши, и он тихо кашлянул.

Громила достал нож.

— Понятно что! Сделаем всё тихо. Почикаем по одному. Они спят. Даже не поймут ничего.

— Можно шомполом, — лениво предложил Горохов. — В ухо.

— Ага, — разулыбался Громила.

— Отставить, — сказал я. — Убивать их нельзя. Если отряд пропадёт, его будут искать. А душманских патрулей в округе и без этого хватает.

— И что? Будем до утра сидеть? — Громила помедлил немного, но всё-таки убрал нож.

Горохов снова подал голос из своего угла:

— Я тут до утра сидеть не собираюсь. У меня уже задница затекла так, что сил нету. Уж лучше в бою сдохнуть, чем это терпеть…

Я молчал. Думал. Потом я повернулся к Фоксу.

— У тебя был сигнальный пистолет.

Фокс кивнул.

— Есть.

— А ракеты?

— Парочка найдётся. А что? — он нахмурился.

Остальные тоже притихли, ожидая, что же я скажу.

— Хорошо, — сказал я. — Тогда всем приготовиться.

— Что ты задумал? — опасливо спросил Стоун.

Я хмыкнул.

— Есть одна идейка.

— А если они не клюнут? — нахмурился Громила.

Я ему не ответил, вешая подсумок с сигнальным пистолетом через голову.

— Я думаю… — задумался Надир, — должны.

Громила вздохнул. Глянул куда-то сквозь крохотное окошко, будто хотел разглядеть в нем, где спят душманы.

— А что еще делать? Сидеть тут до самого утра? — спросил Фокс. — Рискованно. Сейчас они там дрыхнут, а что будет потом? Вдруг кто из них решит к нам наведаться?

— Совершенно точно решит, — задумался Стоун. — Утром будет холодно. Продрогнут и захотят внутрь.

— Все равно, не нравится мне эта идея, — насупился Громила. — Вот, скажем, отойдете вы. Вот скажем, даже ракету пустите. А потом?

— Пустим еще одну ракету, — я проверил автомат. Повесил на плечо. — Подальше.

— Поймают они вас, — буркнул Громила.

— Да уж как-нибудь прорвемся, — проговорил Фокс, роясь в своем худеньком подсумке с магазинами.

Некоторое время все молчали. Было слышно только, как я подтягивал чуть ослабевший ремень автомата, да как бряцают антабки Фоксова АК, пока он вешает его за спину.

— Могли бы попробовать прошмыгнуть мимо них, — наконец нарушил тишину Громила. — Они там, видать, крепко приложились к своему дурману. Дрыхнут без задних ног. А потом дождемся утра, пока эти сукины дети уйдут, — он засопел и добавил: — но я бы их все равно того… Для верности.

— Когда это ты такой кровожадный стал? — хмыкнул Фокс, проверяя, не цепляется ли прицел за одежду.

— Рисковать нельзя, — покачал я головой. — Всей группой нам мимо не пробраться. А вот два человека — могут.

— А если… Если они вернутся? — поднял голову Горохов. — Если уж дело и правда выгорит, они никого не найдут и просто придут обратно!

— А вот для этого, — я глянул на Надира, — в нашем плане будет участвовать третий человек.

Я аккуратно приоткрыл дверь. Огляделся. Потом вышел на полкорпуса и заглянул за угол хижины.

Душманы спали там. В темноте они походили на уложенные вокруг костра большие мешки. Только, в отличие от последних, духи шевелились и похрапывали. Они расстелили вокруг тлеющего костра советские плащ-палатки, улеглись ногами к теплу. С одной стороны от неприятного ночного ветра их защищала скала. С другой — хижина Надира.

— Давай, — я оглянулся и дал сигнал Фоксу. Потом медленно вышел из хижины.

Следом показался и Фокс.

— Пойдем тихонько, — прошептал я. — Вдоль склона к тропе. Понял?

Он кивнул.

— И ни звука.

Я уже собрался было двигаться, даже снял автомат с плеча, как один из духов вдруг закряхтел, зашевелился и принялся подниматься.

Мы с Фоксом почти синхронно припали к бугристой стене хижины. Фокс оказался за моей спиной и не мог видеть, что происходит. Потому он обеспокоенно и почти беззвучно спросил:

— Что там?..

Я жестом, приложив палец к губам, приказал ему молчать. Сам принялся наблюдать за духом.

Душман что-то забормотал сквозь сон. Попытался растолкать соседа, но тот просто отмахнулся.

Заворчав, душман поднялся. И неровным, сонным шагом отправился… в нашу сторону.

Я напрягся. Прислонился к стене всем телом. И извлек нож.

Обеспокоенный Фокс, поняв все без слов, отступил на шаг, чтобы дать мне место для маневра, и приподнял автомат.

Душман, тем временем, шел. Я уже не видел его темного силуэта, но слышал хрустящие галькой и низкорослой травой шаги. Он приближался.

Я затих, готовый, если придется, если дух пойдет к входу, броситься на врага.

А потом я услышал ровное журчание. Душман опорожнял мочевой пузырь прямо под стену Надирова домишки.

Гость так гость. Ничего не скажешь…

Журчание кончилось. Душман закряхтел, зевнул и столь же медленно отправился назад.

Фокс, тоже услышавший это, чуть-чуть опустил автомат.

Я выглянул. Убедился, что он уходит, и шепнул Фоксу:

— Готовься.

И выглянул из-за угла.

Дух, тем временем, шел себе да шел… И споткнулся о ногу другого своего дружка. Громко ругнулся, удерживая равновесие.

Душман, которого он потревожил, чуть было на ноги не вскочил. Он подорвался как ошпаренный, сел, принялся ругать ночного ходока. Тот стал отмахиваться.

И все бы ничего, но вместе они перебудили и еще двоих.

Душманы принялись ругаться и о чем-то спорить.

— Что? Что там происходит? — Фокс напряженно подобрался чуть ближе ко мне.

— Тихо, — бросил ему я.

Перепалка духов закончилась так же быстро, как и началась. Они снова разлеглись по лежанкам. И наш ночной ходок медленно, неловко опустился на свое место. Протянул ноги к костру.

Для верности мы постояли еще пару минут. Подождали, пока душманы снова захрапят.

— Пошли, — шепнул я и первым, короткой, аккуратной перебежкой на полусогнутых, пошел к тропе, стараясь держаться подальше от лагеря.

Фокс тут же двинул за мной. На полпути я остановился. Присел на колено, внимательно следя за душманами. Фокс опустился рядом.