Если бы тропу удалось отыскать, не пришлось бы двигаться три дня в одну сторону, как говорил Надир. Этот срез серьезно сокращал путь и позволял нам быстро перейти горы, оказавшись на той стороне перевала. А оттуда до зоны ответственности заставы рукой подать. Правда, в таком случае мы не попадали бы к другу Надира. Однако, это не виделась мне проблемой. Нужно было просто преодолеть мост вместе, а дальше Надир смог бы дойти и один. Уже без нас.

Была лишь одна проблема — мост.

Афганец прищурился, напрягая зрение. Потом взял у меня карту. Посмотрел еще немного и сделался задумчивым, стараясь что-то вспомнить.

— Ну… — проговорил Надир. — Насколько мне известно, там нет и не может быть такой тропы. Там горы.

— Она отмечена здесь не просто так, — покачал я головой.

— Если бы там была тропа, — возразил Надир. — Я бы о ней знал.

— Мы можем проверить, — поднялся я, складывая карту. — Если повезет — срежем.

— Надежнее будет идти через кишлак, — покачал головой Надир. — Если какая-то тропа и есть, она может быть высокогорной. Твой брат и Дмитрий не выдержат такой путь.

— И все же мы проверим, — сказал я, заглядывая Надиру в глаза.

Он не отвел взгляда. Потом, наконец, прикрыл глаза и вздохнул:

— Будь по-твоему. И все же, — Надир повернулся и устремил взгляд куда-то в открытый простор Афганистана, развернувшийся перед нами. — Нужно придумать, как преодолеть мост. И как переправить раненых.

— Все уже придумано до нас, — улыбнулся я.

Надир глянул на меня с интересом.

— Ты уже думал над этим?

— Используем боковые оттяжки и челноки. Для раненых можно соорудить легкую, но крепкую люльку. Так и переберемся.

Надир нахмурился.

— Не совсем понимаю, о чем ты.

Я присел рядом и принялся терпеливо чертить схему плана переправы. К счастью, подробно рассказывать не пришлось. Надир, как выяснилось, прекрасно знал все перечисленные мной приемы преодоления препятствий в горной местности. Просто не понял русских слов.

— Идея крепкая. Может сработать, — заключил он. Потом поднял на меня взгляд. — Ты проходил боевую горную подготовку? Насколько я знаю, советских солдат такому не учат.

Надир был прав и не прав одновременно. Курсы ведения боевых действий в горных условиях массово ввели лишь в этом, восемьдесят втором году. До этого советских пограничников учили задерживать нарушителей, а армию — воевать в равнинной местности европейского типа. Горная подготовка существовала только очагами и чаще всего по инициативе командиров.

И все же я, в прошлой моей жизни, застал эти курсы. Какое-то время даже пришлось самому вести занятия. Вот материал и отложился.

— Было дело, — улыбнулся я.

Надир хмыкнул.

— В таком случае понадобится веревка. Много веревки. И деревянные клинья, — он задумался. — Восемь или девять штук. Их я смогу изготовить сам. А вот с веревкой сложнее. У меня столько нету.

— Можно выменять у местных, — сказал я.

— Можно, — Надир кивнул. — На это потребуется время, но я займусь.

— Ну и хорошо, — я тоже кивнул и поднялся. — Значит, решено. Нужно закончить подготовку как можно скорее и…

Внезапно, где-то внизу зазвучали выстрелы.

Мы с Надиром почти разом бросились к краю обрыва, чтобы посмотреть, кто стрелял.

— Это… — застыл без движения Надир, — это… Ваши?

— Наши… — сказал я.

Внизу, по дороге, бегущей вдоль кишлака, гнали две грузовые армейские автомашины. Шишиги, маленькими зелеными коробочками, одна за другой, неслись вперед, поднимая за собой шлейф пыли. Они то притормаживали, то набирали скорость. Опасно виляли на неровностях дороги.

Все потому, что их преследовали душманы.

Семь или восемь конных уже успели поотстать от машин, но все равно провожали их огнем стрелкового оружия.

— Откуда они здесь? — спросил Надир. — Почему без сопровождения?

— Не знаю, — ответил я, напряженно следя за разворачивавшимся далеко внизу боем.

— Советские автомашины так не ходят, — проговорил Надир в мрачной задумчивости. — Не ездят совсем без защиты.

А машины, тем временем, отрывались от преследователей. Конные были уже далеко позади. Не спешили преследовать наших и берегли коней.

— Двигаются со стороны перевала, — проговорил Надир. — Может, и оторвутся.

— Надеюсь, — сжал я зубы.

Шишиги же, кое-как удерживая строй, мчались к перекрестку, где дорога ответвлялась к кишлаку. И когда казалось, что они вот-вот оторвутся, я увидел, как перед первой машиной, прямо на дороге разлился огонь, а спустя мгновение запылала кабина второй, бегущей за ней машины.

— Бутылками закидали… — мрачно бросил Надир.

Первая даже ход не сбавила. Просто унеслась прочь, по дороге к хвосту кишлака. А вот у загоревшейся шишиги дела были плохи. Водитель испугался огня, потерял управление, и машина слетела с дороги в арык.

Я видел, как из кузова и кабины повыпрыгивали человек пять бойцов. Крохотными темными точками они заняли позиции у горящей машины, и почти сразу снова зазвучала трескотня выстрелов.

Я не сразу увидел, с кем вел бой личный состав. Только спустя несколько секунд заметил подбирающихся к ним, вдоль дороги душманов.

А оторвавшуюся машину, тем временем, тоже не оставили в покое.

Со стороны кишлака по дороге дали пулеметную очередь. Машина так и не миновала кишлак. Она вильнула, едва не перевернувшись, слетела с дороги и вылетела на берег реки. Конные душманы, шедшие рысью, увидев это, пустили коней в галоп. Решили достать и сбежавшую машину.

Сначала казалось, что шишига застрянет на берегу, но она прорвалась и… въехала в мелководную реку. Медленно, натужно, принялась пересекать ее.

Душманы, тем временем, уже направили коней на берег. Пошли наперерез.

Я видел, как шишига, силясь пересечь поток, наконец застряла. Из кузова и кабины выскочили солдаты и пустились наутек, стремясь к тому берегу. Не прошло и минуты, как бойцы добрались до него и кинулись врассыпную, кто куда.

А застрявшая в арыке шишига, тем временем, превратилась в сплошной огромный костер. Бойцы, что прятались у нее, уже не могли там оставаться и тоже попытались пересечь дорогу, чтобы выйти к реке.

Они впятером вышли на дорогу, и двое почти сразу упали, попав под огонь противника. Остальные не стали отстреливаться. Эти трое добрались до обочины, прыгнули в кювет и тоже дали деру к реке. Вошли, не устояли перед течением и принялись падать в воду. Поток потащил их, но к противоположному берегу они все же смогли пристать. С трудом выбравшись, солдаты припустили прочь.

— Большинство спаслись, — проговорил Надир. — К нашим горам идут.

— Вижу.

Душманы же не стали догонять убегавших. Конные остановились на берегу, у застрявшей в реке машины. Автомобиль, а возможно, его груз, интересовал их гораздо больше, чем ускользнувшие шурави.

— Надеюсь, — проговорил он, как-то странно и несколько мрачно глянув на меня, — выживут.

— Я тоже, — ответил я, поправляя автомат. — Ладно. Надо идти, Надир. У нас много дел.

— Так и что, ты думаешь, с ними стало? — спросил Фокс и затянулся сигаретой.

Я обстругал очередной деревянный клин маленьким, видавшим виды топориком, который дал мне Надир. Кинул к остальным.

— Мы с Надиром не видели, куда они ушли, — сказал я, беря вторую половину поленца из арчи, — двигались к горам. А что с ними потом стало, сказать сложно.

Фокс помолчал пару мгновений. Посмотрел, как тлеет его сигарета. Потом поплевал на уголек и сунул ее, выкуренную до половины, обратно в пачку.

— Может… Может, отправить кого их поискать? — несколько нерешительно спросил он.

Я обстругал клин с одной стороны. Потом вздохнул и, прищурившись, глянул на высоко стоящее солнце.

— Я бы тоже хотел им помочь, Артём, — проговорил я. — Но на это сейчас нет времени. Разделяться нам нельзя. Блуждать в горах — тоже. Если кто-то во время поисков заблудится, еще и его придется искать.