— Н-еа… Больно темно… — покачал Фокс головой и привстал из-за камня. — Зараза… Видать, решили, что здесь какая-то подмога… Что свои за ними пришли…

— Или смотрят просто из любопытства.

— Зараза, — Фокс сплюнул. — А если сюда духи заявятся…

— Тише. Давай посмотрим. А там разберемся.

Спустя несколько минут бойцы наконец вышли на площадку. Стали осматриваться. Сейчас можно было рассмотреть, что их оказалось трое. Но куда ж девались остальные? Ведь с дороги спаслось человек семь или восемь.

Бойцы разбрелись по полянке. Один стал пинать какую-то палку или камень, лежащий на земле. Другой, поставив сапог на валун, скрестил руки на груди и, вроде как, осматривался. Третий и вовсе встал посреди полянки и принялся чесать репу.

— Штабные, небось, — шепнул Фокс.

— Тихо.

А потом этот самый, что репу чесал, сделал то, чего ну совсем мы с Фоксом не могли ожидать: он сложил ладони рупором и крикнул:

— Э-гей! Люди! Где вы?

Фокс обреченно тронул лоб ладонью. Но ничего не сказал.

К тому же к кричавшему тут же подоспели остальные и принялись его ругать матом.

— А че? Че? Мож наши! — оправдывался остолоп.

— Баран ты… Баран и недоумок! — слышал я обрывки фраз.

Фокс вздохнул.

— И что делать будем, Саш?

— Надо… — Я осекся.

Осекся, потому что заметил высоко на тропе едва уловимое движение на фоне звездного неба. Аккуратное, тихое, словно зверь промелькнул между камней и затаился.

— Душманы, — бросил я.

Фокс тут же взял автомат наизготовку, направил ствол вверх.

— Не вижу? Где?

— Там. Спускаются.

— Зараза… — прошипел он сквозь зубы. — Щас же спустятся, и зелень эта будет у них как на ладони!

Я поднялся, пригнувшись за камнями, переложил автомат в левую руку.

— Пойдем, — бросил я. — За мной.

— Что делаем? — Фокс встал тоже.

— Действуем.

Причем в этот момент я уже понимал: чтобы спасти этих троих и не попасться самим, придется работать грубо и эффективно. На разговоры времени не было. А если пойдем в открытую, с перепугу могут и подстрелить. Рисковать было нельзя.

Мы с Фоксом быстро поменяли позицию: обошли поляну краем, прячась за кустами и камнями. Кое-где даже пришлось тихонько проползти.

Бойцы, правда, нас не заметили. Может, действительно штабные, не привыкшие к боевым действиям. А может, просто совсем салаги. Призывники вчерашние.

Тем не менее мы подобрались, как могли, близко к этим троим. Бойцы на поляне продолжали спорить и ругаться. Один из них даже закурить додумался.

М-да… То обстоятельство, что душманы до сих пор не открыли по ним огонь, могло означать лишь одно — враг пока не взял их в прямую видимость.

Мы с Фоксом затаились за двумя большими валунами.

— Сейчас сиди спокойно, — предупредил я. — Если закрутится — повторяй за мной. Поймешь, что делать.

— Понял, — кивнул он.

И тогда я свистнул. Тихо, спокойно, но отчетливо. Чтобы они услышали.

И бойцы на поляне действительно услышали. Переполошились, подняли автоматы и обернулись в нашу сторону.

— Слыхал? — спросил один из них, судорожно попятившись.

— Свистел кто-то… — ответил второй. — Не?

— Может… Может, птица? — промямлил третий.

— Сам ты птица… Сидит кто-то там! Проверить надо!

— Так… Так и иди проверь…

— Сам иди… Вдруг там душман⁈

Я свистнул второй раз. Троица как по команде вздрогнула.

— Зараза… Сматываться надо. — Пробурчал первый.

«Правильно, — подумал я, именно на это и рассчитывая, — сматывайтесь. Уходите, пуганые. Уходите как можно быстрее, ну?»

— Ага… Смотаемся и приведем врага в укрытие?

— А если это не враг?..

— А, сука, кто?

— Тот, кто подал сигнал…

Вся троица замолчала, пялясь в нашу сторону.

— Да говорил же я… Ловушка это все… Засада… — обреченно протянул третий.

— А че ж поперся с нами? — спросил второй.

Я глянул на Фокса. Тот наблюдал не за бойцами, а смотрел на тропу. Ждал, видимо, что вот-вот душманы спустятся вниз и здесь начнется ад.

— Ладно… — Первый выдохнул. — Без паники. Надо посмотреть. Там небось просто птица какая-то. Пойдем вместе, а? Вместе не страшно…

— Мне и так не страшно… — заявил третий очень, ну очень испуганно.

— Лады… — Первый не выдержал. — За мной…

Вся троица медленно направилась к нам.

— Чего они чудят? — тихо, едва слышно, спросил Фокс, — так и надо?

— Нет, — ответил я. — Не надо.

— И что делать будем?

— План «Б», — глянул я на снайпера. — Приготовься, Фокс.

Троица упорно приближалась.

«Не хотелось бы, чтобы кто-нибудь из этих шалопаев с перепугу по мне пальнул», — пролетела в голове мимолетная мысль.

Правда, я на ней не сосредоточился. Не до того было.

Потому я просто перехватил автомат и вышел из-за камня, держа оружие в правой так, чтобы даже дураку было понятно — я не представляю угрозы.

Три солдата, все как один, вздрогнули, когда я возник перед ними. Дернули автоматами, как бы не понимая, что с ними делать.

— Прапорщик Селихов, — быстро проговорил я, — погранвойска КГБ СССР. Объяснять некогда. За мной, бегом марш!

Я обернулся, выбирая маршрут отступления, ошарашенные бойцы, явно ничего не понимая, застыли на месте.

— Слыхали прапорщика? Чего встали? Ходу-ходу! Я замыкаю!

Я услышал, как четыре пары сапог затопали у меня за спиной. Мы принялись удаляться от поляны. Шли темпом ниже среднего. Пришлось замедлиться, чтобы новенькие бойцы могли поспевать.

Я вел группу перпендикулярно склону. Приходилось преодолевать неровные, полные бугров и впадин травянистые поляны, развернувшиеся у подножья гор. Тут и там белели в теменоте валуны и небольшие камни, упавшие когда-то с гор в эти места. И пусть света звезд хватало, чтобы хоть как-то видеть окружение, все равно приходилось смотреть под ноги, чтобы ненароком их не переломать.

Остановились только, когда отдалились от места запуска ракет метров на триста.

Я завел группу за не очень большую, но сильно выдающуюся из почти отвесного склона скалу.

Трое бойцов неслабо вымотались от такого скорого перехода по пересеченной местности. Один из них согнулся, опираясь на голени. Другой тут же нашел камень, на который можно было присесть. Третий уселся прямо на землю.

Мы с Фоксом стояли над ними. Фокс быстро успокоил дыхание. Я же, почувствовав, какими ватными стали ноги и насколько потяжелели плечи, снял с пояса фляжку и отпил немного отвара.

Вкус его сделался настолько привычным, что, казалось, его горечи я почти не воспринимал.

— Это… Это вы подали сигнал ракетой? — стараясь справиться со своим дыханием, спросил один из бойцов.

Я не ответил, поправив ремень автомата, пересекающий грудь.

— Что теперь? — спросил Фокс, внимательно рассматривавший бойцов, рассевшихся перед нами.

Выглядели они так себе. Без снаряжения, без вещмешков и подсумков. Один из парней даже без головного убора. При себе только автоматы, по одному рожку на брата. Ну еще бы, из подбитой машины себя бы унести. О снаряге речи не идет.

— Повод выйти из лагеря мы им дали, — сказал я, — теперь дело за Надиром. Он уведет их по ложному следу. А мы пересидим тут немного и попытаемся вернуться к хижине.

Двое из троих бойцов настороженно переглядывались. Один таращился прямо на меня, но когда увидел, что я заметил его взгляд, тут же спрятал глаза.

Я опустился рядом с ним на корточки. Спросил:

— Фамилия, боец. Из какого подразделения?

— Т-третье отделение второй роты, — забормотал боец, — 541-го отдельного инженерно-сапёрного батальона… 201-я Гатчинская дивизия… Рядовой Ковалев.

Я глянул на другого бойца.

— Рядовой Седых, — ответил он на мой немой вопрос.

Третий представился сам:

— Рядовой Рябов.

— Саперы, значит, — задумался я.

— Так точно, товарищ прапорщик, — кивнул Ковалев.