— Всё будет хорошо, — проговорил я. — Скоро всё кончится.

Он не ответил, только быстро-быстро закивал. Дышал он часто, поверхностно. Потом снова открыл глаза.

— Ты говорил… вернёшься, — проговорил он. — Я ждал… Ты вернулся…

— Вернулся, — сказал я.

Он попытался улыбнуться. Вышла гримаса боли.

— Уходи, — прошептал он. — Спасайся… Там ещё люди Махди… Уходи…

— Куда они пошли?

— Они… Они пошли спасать своего хозяина…

Он с трудом поднял руку. Указал на объятый пламенем большой дом работорговца.

— Но раз ты здесь… У них не получилось…

И тогда я сложил два и два.

Саша, работорговец Махди… Неужели мой брат пошёл убивать Махди? Это было странно. Странно, потому что совсем на него не похоже. Я не знаю, сделал ли Махди что-то моему брату, но Саша был не из тех, кто привык мстить.

Когда я снова глянул на парня, он уже не слышал. Глаза у него застыли, остекленели. Дыхание остановилось.

Я закрыл ему глаза. Поднялся.

И посмотрел туда, где в дальнем конце двора, за стеной огня и дыма, виднелся силуэт горящего хозяйского дома. Пламя уже охватило то, что осталось от крыши. Балки рушились одна за другой. Но в окнах ещё мелькали тени.

Я поправил автомат и пошёл туда. Сквозь огонь.

Только бы Саша уцелел после того взрыва.

Вокруг ревел огонь.

В большой, безвкусно обставленной на стыке европейской и арабской культуры комнате стоял почти непроглядный дым.

В центре комнаты, перед обширными полками и большими стеллажами с книгами, громоздился массивный стол красного дерева. Саша, сидевший у косяка широкой двери, мельком заглянул в комнату. Из-за стола тут же открыли огонь из пистолета.

Саша выругался и снова спрятался за косяком.

Он был там. Прятался за столом. Не мог выйти, потому что Саша загнал его в угол. Но он был не один. С работорговцем оставался его охранник. Это он пытался застрелить Сашу только что.

Правда, раньше охранников было двое. К счастью, один не выдержал, испугался огня и попытался вылезти в единственное маленькое окошко в кабинете Махди. Саша снял его, потратив одну из четырёх оставшихся пуль. Тело душмана, успевшего вылезти наружу на треть роста, так и осталось висеть в окне, преградив путь.

Саша выругался. Прокрутил барабан нагана. У него осталось три пули и почти не осталось времени. Нужно было как-то действовать. Что-то делать.

Саша не решался тратить патронов. Он попытался было забежать в кабинет, чтобы подобраться поближе и зайти сбоку, спрятавшись за большим креслом, но душман снова открыл по нему огонь из-за стола.

— П-падла… — выругался Саша. Потом закашлялся от дыма. В горле сильно першило.

Он осмотрелся. Пламя уже прогрызало потолок в большой комнате, где он прятался. Это было что-то вроде гостиной.

Не успел Саша заметить на потолке огонь, как перегородка между этажами не выдержала и обгоревшее стропило рухнуло на большой, по европейской моде обеденный стол, развалив его начисто.

Саша почему-то подумал, что Махди был большим поклонником западной и европейской культуры. Потом поругал себя за неуместную мысль.

За ней пришла другая, более подходящая моменту:

«Надо шевелиться, — подумал он. — Нужно что-то делать, иначе сгорю тут к чертям собачьим».

Саша тряхнул головой, стараясь выбросить мысли о смерти. Раз уж он пережил этот чёртов взрыв газа на кухне, разве ж не переживёт какого-то пожара? Тем более, когда цель так близко.

Когда он снова приготовился действовать: хотя бы выглянуть, хотя бы выстрелить в сторону ненавистного врага, за столом началась какая-то возня.

Саша действительно выглянул, но лишь на пол-лица, чтобы посмотреть, что же там происходит.

За столом ругались. Кто-то кричал: хриплый, каркающий голос орал на дари так, будто бы ругался. Ему отвечал другой, тоже хриплый, но высокий и мерзкий. Писклявый, несмотря на то, что мужской.

Саша даже моргнуть не успел, как из-за стола выскочил душман и кинулся к окну, стараясь спастись. Он вцепился в висящий в окне труп и напрягся, силясь освободить от него единственный спасительный выход.

Саша не терял времени даром: он выстрелил. И промазал в дыму. Душман вздрогнул, присел на полусогнутых и принялся палить по Саше из своего ТТ.

Саша успел юркнуть за укрытие. Один, второй, третий выстрел. Потом ругань. Потом грохот отброшенного пистолета.

«У него кончились патроны».

Саша выглянул снова. Душман судорожно пытался вытянуть из окна труп. Саша прицелился, едва различая мушку сквозь пелену слёз, вызванную дымом, и выстрелил.

Душман выгнулся дугой, когда пуля угодила ему между лопаток. Он грохнулся на пол, задрожал так, будто его сковала судорога.

— Попался, голубчик… — с трудом проговорил Саша сквозь кашель.

Только когда он поднялся на ноги, то почувствовал, что уже успел надышаться дыма. Голова гудела и болела так, будто его огрели пудовой гирей по темени.

И всё же он двинулся вперёд. Двинулся почти на ощупь, такой тут стоял дым. Зашагал нетвёрдым шагом к Махди, сжавшемуся за столом.

— Саша! Сашка, ты где⁈ — раздался за спиной сдавленный, приглушённый гулом пламени крик.

Саша обернулся.

На фоне стены огня стояла фигура. Высокий, худощавый, широкоплечий мужчина с автоматом, буквально на ощупь шёл сквозь дым.

— Саша!

— Паша⁈ — спросил Саша и удивился тому, каким хриплым и чужим получился собственный голос.

— Сашка! — Мужчина ускорился.

Он с трудом, на ощупь, миновал объятое пламенем стропило, огонь с которого уже перекинулся на стену.

Саша почему-то только сейчас почувствовал, как горит от жара лицо. Подумал почему-то, что бровей у него, наверное, уже нет.

Глупая мысль. Но такие порой приходили к Саше в момент серьёзного нервного напряжения.

На миг ему показалось, что он видит и слышит галлюцинацию. Что уже до такой степени надышался дыма, что отказывает мозг.

А потом человек приблизился. Это был Паша.

Худой, в грязном, рваном маскхалате, лицо скрыто почерневшей марлевой повязкой. На груди автомат.

— Сашка!

— Паша!

— Скорей! — Пашка махнул рукой, — уходим! Сейчас здесь всё рухнет к едрене-фене!

Саша было шагнул к брату. Ему показалось, что он и сам ещё не до конца верит, что это действительно Паша… Паша… Пришёл за ним… Это значит… Здесь советские войска? Они прибыли спасти его? Они сейчас штурмуют горящую базу Махди?

А потом все эти мысли как ветром сдуло. Даже не так… Скорее, выжгло огнём.

Саша застыл на полушаге.

— Нет, — сказал он. Потом едва заметно указал сжатым в руке револьвером на большой стол. — Нет, Паша. Здесь Махди.

Мы смотрели друг на друга.

Огонь ревел где-то позади, в гостиной. Там уже рухнула очередная балка, и сноп искр взметнулся к потолку. Дым застилал комнату, и я с трудом различал дальнюю стену с книжными стеллажами. Но это всё было где-то там. Не здесь. Здесь стоял мой брат.

Он стоял в нескольких шагах от меня, у входа в кабинет. Прикрывал лицо рукавом.

Он похудел. В первый раз на службе, после девятки я видел его широкоплечим, крепким, набравшим массу на десантовских харчах. Теперь он выглядел иначе. Одежда на нём висела мешком — грязная, рваная, прожжённая в нескольких местах. Левое плечо было разодрано, и сквозь дыру виднелась тёмная от копоти кожа. Отросшие волосы свалялись, стали серыми от пепла. Лицо осунулось. Под скулами провалились тени. Глаза слезились от дыма. Он часто моргал. Но смотрел прямо на меня. И в этом взгляде было что-то такое, отчего я не мог отвести глаз.

Он был живой. Стоял передо мной. Дышал. И больше ничего не имело значения.

— Ты долго, — сказал он.

Голос у него был хриплый. Сорванный. Наверное, от дыма. А может, и нет. Я ответил не сразу. Ещё несколько мгновений просто смотрел на него, привыкая к новому облику моего брата. Смотрел на его грязное лицо. На его опалённые брови. На его руку, которой он прикрывал нижнюю часть лица от дыма.