– Какой опасный, – улыбнулась Маша. – А на первый взгляд так и не скажешь, он меня от самой станции до общаги провожал. Вполне дружелюбный.

– Ага, а потом придёт ночью и сожрёт тебя, – утрированно пугающим тоном произнесла Катя. В этот момент в окно что-то стукнуло. Все трое одновременно повернулись. На подоконнике сидел огромный рыжий кот и внимательно смотрел в комнату.

– Ой, – выдохнула Алла, прижимая гитару к груди. Катя засмеялась, а затем резко поднялась, подошла к окну и дёрнула штору, закрывая её.

– Да не бойтесь вы! Вам тут ещё и не такого расскажут!

– Я пока стояла в очереди на заселение, подслушала, что тут домовой живёт, – начала Алла, судя по всему рассчитывая, что Катя продолжит историю. – И что он не злой. Просто может спрятать какую-нибудь вещь, если ему не понравилось, как она лежит.

– Вот! – оживилась Катя. – Нормальные люди всё списывают на сквозняк, старые замки и плохую проводку, а в Лихославле это называют домовым. И про болота здесь вообще любят рассказывать, – добавила Катя, указывая на свою карту. Там были отмечены красной штриховкой болотистые места. – У нас бабушки в Лазареве говорят, что если вечером в лесу услышишь, как тебя кто-то зовёт, не отвечай. А то можно пойти на голос и уже не найти дорогу обратно. Якобы там кикиморы живут.

– Кикиморы? – удивлённо распахнула глаза Алла. – Ну зачем ты всё это на ночь рассказываешь…

Катя засмеялась:

– У вас на первом курсе будет фольклор, Софья Маратовна вам и не таких страшилок нарассказыает. Кстати, про пары…

Она взглянула на часы, и Маша задумчиво повторила этот жест. День был долгий, и усталость наконец начала брать своё.

– Давайте-ка умываться и спать, – кивнула Маша. – Завтра рано вставать.

– Хорошо, – Алла отложила гитару и потянулась за рюкзаком. – Ты уже знаешь, где тут туалет?

– Только без ночных прогулок, – наставительно сказала Катя, поднимая указательный палец. – В коридор без дела не выходить, и в сторону кладовых соваться не советую, там жутко моргает свет.

– Ты опять нас пугаешь, – рассмеялась Алла, но смех прозвучал не совсем естественно.

– Предупреждаю, – второкурсница улыбнулась. – Ладно, давайте, я вас провожу, чтобы вы не заблудились.

Они вышли в коридор. Маша мельком посмотрела на завешенное окно, ей показалось, что за шторой что-то шевельнулось. Мотнув головой, она отвела взгляд и пошла за Катей, стараясь не думать о рыжем коте.

Только оказавшись в чистой постели, Маша почувствовала расслабление впервые за день. Быстро набрав сообщение маме, что всё в порядке и складывается лучше некуда, она провалилась в сон.

Засыпая, Маша слышала, как в коридоре кто-то ходит и перешёптывается, как шелестят листья деревьев от лёгкого ветра за окном. Ей даже показалось, что она слышит мурлыканье того самого рыжего кота. Звуковые образы сменились картинками: вот Маша на одной из узких улочек Лихославля. Только этот город другой, будто нарисованный – не тот, что она видела днём. Вокруг было тихо-тихо. Ни птиц, ни ветра, ни людей.

С голубой колокольни раздался низкий тягучий звон.

«Иди», – услышала она. Голос был похож на шёпот листьев, на скрип половиц, на далёкий гром.

– Кто здесь? – спросила Маша, оглядывая пустую улицу. Земля стала уходить из-под ног, а сквозь брусчатку начали пробиваться корни: толстые, узловатые, как старые руки. Они тянулись к ней, обвивали камни, поднимались вверх и росли на глазах, поглощая улицы, дома и колокольню.

«Не бойся. Ты слышишь нас», – снова прошептал голос.

Эти слова испугали Машу ещё сильнее, и она попыталась сдвинуться с места, но ничего не вышло.

– Кто вы?

Вместо ответа где-то далеко зазвонила колокольня.

«Иди».

Она оглянулась и увидела рыжего кота. Он сидел на переплетении корней и смотрел на неё жёлтыми глазами, в которых горели маленькие огоньки. Кот моргнул, а мир пошёл рябью, как отражение в воде, и провалился в темноту. Всё снова стало спокойно.

– Маша! Просыпайся! – голос Кати отогнал сон, разрывая его на куски. – Линейка через час, а ты ещё даже не умывалась!

Девушка открыла глаза. В комнате уже было светло, за окном щебетали птицы, а на стуле висела аккуратно сложенная одежда – Катя, видимо, позаботилась. И только на секунду Маше показалось, что на подоконнике, за стеклом, сидит рыжая тень. Она моргнула, и силуэт исчез.

Утро прошло в спешке: ни Алле, ни Маше не хотелось опоздать на торжественную линейку, которая к тому же, по рассказам Кати, была единственной за время учёбы. Девушки носились в поисках то плойки, то зеркала, то тональника. За какие-то десять минут комната номер семь превратилась в место апокалипсиса.

– Я не понимаю, куда делась вторая серёжка! – раздражённо произнесла Алла и вытряхнула всё содержимое косметички на кровать.

– Видимо, домовой всё-таки существует, – хихикнула Маша. Сейчас её уже не напрягали рассказанные Катей накануне истории: и без того проблем хватало.

– Зашла бы сюда тётя Света, и нас бы всех сразу выселили… – хмыкнула Катя, поднимая с пола одну из десятка разбросанных кофточек. Соседка была воодушевлена гораздо меньше, чем первокурсницы, потому что ей предстояло отправиться на пары. – Алла, что ты опять ищешь?

Рыжеволосая девчонка рывком сорвала покрывало с недавно заправленной кровати.

– Расчёску! И я не ищу, я знаю, где она была вчера, – возмутилась Алла, заглядывая под подушку.

– Это, конечно, многое меняет, – закатила глаза второкурсница.

Маша рассмеялась и поправила воротник блузки. Она уже второй раз за утро проверила телефон, расписание и адрес корпуса, хотя прекрасно знала, что идти до университета всего несколько минут. Странное волнение не проходило: масла в огонь подливала мама, заспамившая её открытками и поздравлениями с днём знаний и началом студенческой жизни.

– Давайте шустрее, я тоже не хочу опаздывать в первый день! – раздражённо произнесла Катя, надевая поверх футболки вязаный свитер.

– Только в первый день? – уточнила Маша.

– Да. Потом вообще буду ходить выборочно, – хмыкнула соседка. – Главное, быстро разобраться, что реально полезное, а где препод зверь. Пойдёмте уже, бросать вас тут одних не буду, заблудитесь ещё в трёх соснах!

Университет располагался всего в семи минутах ходьбы от общежития. На улице было свежо, но солнце уже поднималось над крышами, обещая тёплый осенний день. Студенты стекались к главному корпусу – белому зданию с колоннами, которое Маша заметила ещё вчера по дороге. Вблизи оно выглядело интереснее: высокие окна, лепнина на фасаде, а над входом старый герб, на котором был изображён дуб с раскидистыми ветвями. Она невольно замедлила шаг, рассматривая детали. На левой части фасада штукатурка выглядела заметно свежее, чем на правой, некоторые элементы лепнины были восстановлены почти идеально, а другие, судя по небольшим трещинам и потемневшему камню, сохранились ещё с прежних времён.

– Ну ты чего встаёшь? – вздохнула Катя. – Вы же сами всё утро торопились!

– Ничего, – пришла в себя Маша. – Просто очень красиво.

– Ну не зря же здесь учатся реставраторы. Некоторые во время практики приводят в приличный вид корпус, – объяснила второкурсница. – Раньше фасад выглядел гораздо хуже.

Маша улыбнулась. Пожалуй, именно поэтому она и выбрала реставрацию: уметь видеть и сохранять красоту, историю целых поколений… Мечта.

– Наверное, тяжело в первый учебный день идти на пары? – отвлекла их Алла.

– В следующем году узнаем! – улыбнулась Маша прежде, чем Катя успела раскрыть рот. – А пока мне интереснее, что будет на линейке.

– Ой, ничего важного, – хмыкнула Катя. – Знаете, может, я и рада, что иду на пары. В прошлом году это было… ну, долго. Златогорский очень любить говорить, и на всяких мероприятиях делает это даже больше, чем на занятиях.

– Ты, наверное, преувеличиваешь! – Алла заметно напряглась.

– Не-а! Но вы не бойтесь, некоторым это даже нравится. Особенно когда он начинает рассказывать про музей.