– Спасибо, – выдавила Маша, чувствуя, как сердце пропустило удар. Она нуждалась в этой помощи и желала её. – Но я не знаю, как вам отплатить…

– Не надо ничего! У всех должен быть наставник. Вашим, Мария, буду я. Вы готовы приступить к занятиям сегодня же?

Маша кивнула, а потом замешкалась.

– Только… Меня ждёт Варя.

– Не ждёт, – улыбнулась Софья Маратовна. – Я её уже предупредила.

Сил удивляться не было, и Мария снова опустилась на стул перед преподавательницей.

– Сегодня будем учиться слушать.

До этого дня вещи сами рассказывали о себе, когда Маша их касалась или просто оказывалась слишком близко. Они будто приковывали её внимание, а затем нашёптывали свою историю. Порой голос появлялся сразу после прикосновения, иногда – спустя несколько секунд, а бывало, что предмет не собирался вступать в контакт.

– Не мне вам рассказывать, Мария, что голоса в голове – это не нормально. – Софья Маратовна открыла один из ящиков стола и достала деревянную тарелку, расписанную под хохлому. – Вам не надо слышать всё, чего касаетесь. Пока что вещи говорят с вами, а должно быть наоборот.

Маша осторожно взяла тарелку. Она совершенно обычной, такую можно встретить где угодно.

– И что мне делать?

– Что вы слышите сейчас?

Девушка покрутила предмет в руках и пригляделась. Никаких зацепок не было, как обычно случалось перед очередным диалогом.

– Ничего. Тарелка со мной говорить не хочет, – пожала плечами она.

– Это, конечно, хорошо. Но плохо, – нахмурилась преподавательница. – Мария, даром обладаете вы, а не тарелка. Вы должны говорить с ней.

Маша посмотрела на Софью Маратовну, как на сумасшедшую.

– Привет, тарелка, – с сарказмом начала Краснова.

– Э, нет, так не пойдёт, – сразу закачала головой преподавательница. – Уважение. И для кого я тут распиналась полтора часа о речевых формулах и важности слов…

– Всё-всё, я поняла, – перебила её Маша и, прикрыв глаза, сосредоточилась. Она мягко коснулась стенки, затем провела пальцем по краю и снова обратилась к предмету: – Тарелочка, миленькая, расскажи да покажи, кто твой хозяин?

Маша глубоко вдохнула и ощутила наполняющий аудиторию запах свежего борща. В сознании возникла картинка: небольшая кухня в старом доме, один стул, одна тарелка. Софья Маратовна помешивает что-то в кастрюле, а рядом туда-сюда ходит Баюн.

– Это ваша тарелка, Софья Маратовна, – с гордостью объявила Маша, открывая глаза, а затем смущённо добавила: – И, кажется, вы любите борщ…

– Всё верно. Теперь давайте попробуем что-то посложнее.

Следующие полтора часа Софья Маратовна вызывала голоса предметов принудительно, чтобы Мария не давала им говорить. Это задание оказалось очень выматывающим. К концу занятия Маша чувствовала себя как после хорошей силовой тренировки.

– Что ж, я вижу вы устали. Давайте продолжим через недельку. Но постарайтесь найти время на практику, – заключила преподавательница, затушила трубку и начала собирать свои вещи в портфель.

– Софья Маратовна… А как мне сюда попасть? – Казалось, женщину этот вопрос ввёл в ступор, и Маша постаралась объяснить: – Варя использовала шпильку, чтобы пройти через зеркало, а у меня нет волшебного предмета…

Преподавательница некоторое время молчала.

–Что-то мне подсказывает, что вы сами себе волшебный предмет. В следующий раз подойдите к зеркалу и подумайте о нужной аудитории. Я уверена, всё получится.

– Сама волшебный предмет?Что это значит? – Маша проигнорировала инструкцию, потому что совершенно не ощущала себя вещью типа тех, которые им показывала Татьяна Александровна.

– Не на все вопросы у нас есть ответы, Мария, – загадочно протянула Софья Маратовна и вышла из аудитории.

В день икс, казалось, не только в университете все стояли на ушах, но и во всём городе. Волнение первокурсников будто окутало Лихославль. Конкурсанты судорожно дочитывали последние конспекты, пара девчонок у автобусной остановки спрашивали друг у друга термины, словно готовились сдавать экзамен.

Открытие оказалось даже более масштабным, чем предсказывали Вороновы. Во дворе университета накануне установили сцену, где теперь студенческий оркестр исполнял что-то торжественное, но настолько громкое, что Маша почти не слышала собственных мыслей, в которых, как ей казалось, не осталось ничего из прочитанных вечером учебников.

Константин Сергеевич снова говорил о сохранении истории, ответственности реставратора и необходимости бережно относиться к прошлому. Маша пыталась слушать, но взгляд то и дело цеплялся за участников конкурса. Одни выглядели совершенно невозмутимыми, другие нервно переминались с ноги на ногу.

– И я рад дать старт нашей работе! Дорогие участники, пройдите, пожалуйста, в аудиторию для выполнения задания, – закончил речь директор, и двор взорвался аплодисментами.

Ваня, стоявший рядом с группой Р-26, улыбнулся:

– Девчонки, удачи! Мы в вас верим!

Одногруппники поддержали куратора и радостно загудели.

– Удачи, – неожиданно сказала Мышкина.

– Спасибо. Тебе тоже.

– Я и без этого справлюсь. – Она недобро улыбнулась и прибавила шаг, а Краснова проводила её взглядом, оставшись в замешательстве. Она совсем не понимала неприязнь Насти. Да, сейчас они конкурентки, но Мышкина себя так ведёт с первой их встречи.

Этап оказался, действительно, очень похожим на вступительный экзамен. Предметы на выбор были разговорчивыми, но Маша сразу поставила блок, как учила Софья Маратовна. Она и без магии могла отлично справиться: не зря же столько дней потрачено на подготовку.

Через два дня в коридоре возле информационного стенда собралась толпа, из которой с визгом вылетела Варя:

– Поздравляю! Это так круто!

Маша растерянно посмотрела на подругу, но уже догадалась – прошла. Краснова была третьей в списке по баллам. Она перечитала это несколько раз, прежде чем окончательно поверила.

– Я же говорила, что ты будешь работать в музее! – неизвестно откуда материализовалась Катя и тут же объявила всем: – Это моя соседка!

–Это пока не финал, – засмущалась Маша.

–Это уже огромный шаг! – поддержала Алла. – Поздравляю. Ты правда молодец.

– Спасибо.

Варя вдруг нахмурилась, и Маша проследила за её взглядом. Чуть в стороне от толпы возбуждённых студентов стояла Мышкина со своими подружками, и по её выражению лица было понятно: праздник по случаю объявления результатов она разделять не собирается.

– А у неё что? – спросила Краснова. Настя смотрела в свой телефон так, словно надеялась, что что-то вот-вот изменится.

– Одиннадцатая. Ровно под чертой, – хмыкнула Катя. – Обидно на самом деле, ей всего балла не хватило.

Заметив, что на неё смотрят, Настя подошла.

– Не знаю, Краснова, как тебе это удалось, но поздравляю.

– Спасибо, – Маша попыталась сохранять спокойствие, но снова уперлась в этот недовольный взгляд, будто она забрала то, что ей не принадлежало.

– Не расслабляйся. Я ещё возьму реванш. – Мышкина, не дожидаясь слов поддержки, вернулась к подругам.

– Да ладно тебе, Насть! Один балл вообще ничего не значит. Зато ты идёшь на свидание с Ваней! – тут же защебетала девчонка, постоянно крутившаяся возле Насти.

– Тише, – шепнула та и смущённо улыбнулась.

Маша совершенно точно не хотела подслушивать, но было поздно. Почему-то радость от собственного третьего места вдруг стала немного тише.

Атмосфера в корпусе после объявления результатов поменялась: теперь повсюду были расклеены списки прошедших в следующий этап, а у отдельных участников сложились группы поддержки, стараниями которых возникали стихийные доски почёта. Пройти по коридору, не привлекая к себе внимания, для конкурсантов стало практически невозможно. И в этот раз, когда Маша пыталась незаметно проскользнуть вдоль стены в аудиторию, её кто-то потянул за рюкзак.

– Краснова, стоять, – из-за её правого плеча появился Егор Воронов, с другой стороны возник Артём. – Не нужны ли тебе два потрясающе красивых охранника?