– А, это вы… – Маша расслабленно выдохнула и тут же вспомнила совет Вани. Она хотела услышать историю их конфликта от братьев, но сейчас ей казалось странным спрашивать об этом. А куратор тоже хорош: выбрал довольно сомнительную компанию. Отогнав эти мысли, она улыбнулась: – На самом деле, охранники не помешали бы.

Егор наигранно огляделся, вытащил из кармана тёмные очки и прикрыл её собой.

– Егорыч, отстань со своими тупыми приколами от девчонки, – закатил глаза брат, а Маша лишь тихо хихикнула. – Мы вообще к тебе по делу. – Артём протянул ей лист. – Это подробности про второй этап. И, ещё немного инсайдерской информации…

– Бу-ма-га, – перебил его Егор, произнеся это слово заговорщицким тоном и чуть тише.

– Бумага? – удивилась Маша, не сразу поняв, о чём говорят Вороновы, а затем быстро пробежалась взглядом по условиям второго этапа. – Значит, нам предстоит реставрировать какой-то документ?

– Скорее всего, это будет фотография, – уточнил Егор.

– Пу-пу-пу… – Новая волна паники уже начала своё движение где-то в груди Маши.

– Да не дрейфь, с этим любой дурак разберётся! – хлопнул он её по плечу.

– Нам пора, – дёрнул его за рукав брат, оглядываясь по сторонам на заинтересованно косящихся на них студентов, и одними губами произнёс: «Удачи».

Вечером в седьмой комнате было тише, чем обычно.

– Бумага? – переспросила Катя задумчиво разглядывая потолок. – Всё?

Алла забрала лист с условиями проведения второго этапа и теперь внимательно его изучала.

– А что тебе ещё нужно? В правилах и этого нет, – заключила она.

– Вороновы сказали, что скорее всего это будет фотография, – добавила Маша.

– А откуда они, кстати, это знают? – нахмурилась Алла.

Катя хмыкнула:

– Они волонтёрят ради стипендии… А больше всего баллов на повышку получает тот, кого регулярно видит Златогорский. Это, кстати, вам совет на будущее, – повернулась она к соседкам, а потом снова обратила взгляд к потолку. – А ещё работают в музее. Так что считай у тебя самые надёжные источники…

Маша упала на кровать и прикрыла голову подушкой.

– Какой дурак вообще придумал этот конкурс? Как можно делать то, чему тебя ещё не успели научить?

– Тот же, который придумал экзамены, – буркнула Катя. – Сначала ты весь семестр слушаешь офигительную историю жизни препода, а потом сдаёшь ему то, о чём он ни разу не говорил.

Алла укоризненно взглянула на соседку, давая той понять, что такая поддержка не поможет, и присев на край кровати, погладила Машу по плечу. Катя приподняла бровь и вместо попыток успокоить первокурсницу отвесила неслабый шлепок по бедру.

– Собраться! Не раскисать! – скомандовала она. – Есть один план…

Маша выползла из своего укрытия, потирая ушибленное место, и с надеждой взглянула на соседку, на лице которой играла коварная ухмылка.

–Что-то мне как будто не понравится то, что ты предложишь сейчас, – тут же расстроилась Краснова.

– Ваня. Он всю практику с фотографиями провозился.

– Я разберусь сама, – тут же рыкнула Маша.

– Я за два года не разобралась, а ты по книжке и паре видео из интернета хочешь научиться реставрировать за неделю? – приподняла бровь Катя и сложила руки на груди.

– Я не могу обращаться за помощью к Ване, – закатила глаза Краснова.

– Почему?

Маша открыла рот и тут же закрыла. Говорить об этом ей совершенно не хотелось.

– Потому что это запрещено правилами!

– Но это не помешало никому обратиться за помощью к старшим в первом этапе, – закатила глаза Артюкова. – К тому же ты всё равно уже нарушила, узнав от Вороновых про фотографии.

Маша раздражённо закатила глаза, а Катя прищурилась, понимая, что у этого нежеланияесть другие, более глубокие, причины.

– И как зовут нашу проблему?

– Настя.

Соседка приподняла брови.

– И?

– И если Мышкина узнает, что я просила у Вани помощи, она точно донесёт. У неё же зуб на меня. Почему-то.

– Ага, донесёт, – хмыкнула Катя. – У самой рыльце в пушку. Она, конечно, уже вылетела, но вряд ли оставит попытки попасть в музей. А там точно не оценят такую историю.

В словах соседки был смысл, и Маша всё-таки сдалась. Катя быстро через свой канал сплетен выяснила, где, кто и с кем видел Кузнецова в последний раз и отправила первокурсницу в библиотеку.

Ваня сидел за большим столом у окна, обложенный книгами и какими-то распечатками. Свет фонаря падал ровно на конспекты и руки парня, который, нахмурившись, что-то писал на полях тетради, время от времени прокручивая карандаш между пальцами.

Маша остановилась чуть поодаль, наблюдая за ним, немного дольше, чем планировалось.

– Привет, – наконец решилась она подойти.

Куратор поднял голову и улыбнулся.

– Привет! Как настроение?

– Ты уверен, что хочешь это знать?

Он тихо рассмеялся и показал на стул рядом, приглашая присесть.

– Вань…

– М?

– Мне нужна помощь. Ты говорил, что я могу обращаться…

– Слушаю внимательно, – он отложил карандаш и повернулся к ней, немного склонив голову. Его взгляд был мягким, но усталым, однако всё в его виде выдавало готовность подойти к проблеме со всей серьёзностью.

Маша посмотрела ему в глаза, а затем одёрнула себя и на секунду отвернулась в сторону, но всё же заметила, как на щеке парня появилась небольшая ямочка, будто он с трудом сдерживал улыбку.

«Господи, почему я из этого создаю проблему?» – попыталась собраться с мыслями она и положила перед Ваней лист с условиями второго этапа.

– Я слышала, что ты хорошо работаешь с бумагой.

– Это Катя сказала?

– Почему сразу Катя?

– Ну а кто ещё?

– Ну да, Катя.

– Конечно, – усмехнулся Ваня и провёл рукой по голове. Густые волосы упали ему на лоб, и он машинально попытался убрать их обратно. Маша заставила себя отвернуться раньше, чем он заметил её взгляд.

– Так ты можешь помочь?

Куратор на секунду задумался, хотя девушка почему-то сразу поняла, что отказывать он не собирается.

– Могу.

– И что нам понадобится?

– Свободная аудитория.

Найти место оказалось не так-то просто, но с третьей попытки им всё же удалось занять укромный уголок в западном крыле. Здесь было прохладнее, чем в остальных помещениях, а высокие окна выходили во внутренний двор. На подоконниках стояли несколько забытых горшков с растениями, отчаянно борющимися за жизнь, а все парты были расположены у дальней стены. Ваня отодвинул одну из них и поставил на неё коробку с инструментами.

– Готова? – Он усмехнулся, заметив, что Маша побелела от волнения. – Эй, ну ты чего? Мы ж не на экзамене.

Расслабиться получилось не сразу. Ваня объяснял спокойно, совсем не как преподаватели: не сыпал терминами и не пытался показать, что стоит выше неё, но постоянно задавал вопросы.

–Что ты видишь?

Маша наклонилась над снимком.

– Трещину… Надрыв. И… бумага здесь тоньше.

– Почему?

Она нахмурилась. Ваня не торопил. Просто стоял рядом, опираясь ладонями о край стола, и ждал.

– Видимо часто трогали…

– Угу. А что ты собираешься с этим делать?

– Ты вообще хоть что-нибудь покажешь сам? – приподняла бровь Маша.

– Конечно.

– Когда?

– Я умею работать с такими снимками, но на конкурсе за тебя выступить не смогу. А нет возможности освоить что-то быстрее, чем просто попробовать самому.

Маша подняла руки, сдаваясь.

– Тогда… Сначала намочить фото…

Ваня кивнул и подвинул ближе лоток с водой, а затем наконец взял кисть. Он работал совсем не так, как Маша представляла себе реставраторов. В его движениях не было ничего театрального или особенно эффектного. Он не делал сложных манипуляций и не выглядел человеком, который вот-вот совершит что-то невероятное. Наоборот, всё происходило медленно и почти незаметно.

Парень постоянно останавливался, менял положение фотографии и настольной лампы, снова и снова смотрел на неё.

– Ты сейчас ничего не делаешь, – заметила Маша во время очередной паузы.