– Ты часто сюда приходишь?

– Иногда. За вдохновением. Ну и подумать. Что ж, на этом наша увлекательная экскурсия завершается, – поклонился куратор. – Предлагаю зайти за кофе и отправиться грызть гранит науки. Свой хвост я так и не закрыл…

– Спасибо, что позвал, – тихо сказала Маша, продолжая рассматривать статую. От неё не исходило никаких звуков, но это завораживало.

– Спасибо, что согласилась и не испугалась идти после всего вот этого вот.

–Всего вот этого вот? Какое точное название!

На несколько секунд они встретились взглядами. Маше показалось, что Ваня хотел что-то сказать, но он только улыбнулся и первым отвернулся. До кофейни они шли медленно и самым длинным маршрутом, возвращаться к учёбе совершенно не хотелось ни ему, ни ей. Маша рассказывала что-то про Санкт-Петербург, Ваня про Лихославль, свой переезд и сложности первого курса. У самого общежития он остановился.

– Ну что?

– Что?

– Ждём завтра новых фотографий?

– Я старалась быть красивой, – хохотнула Маша, демонстративно откинув волосы назад и спозировав невидимой камере.

– У тебя прекрасно получалось, – осторожно подтвердил Ваня, немного смутившись. – До завтра.

– До завтра.

В понедельник утром университет встретил студентов привычным шумом. За выходные Маша успела немного соскучиться по корпусу, хотя ни за что не призналась бы в этом вслух. Старое здание уже перестало казаться ей огромным и чужим. Она знала, где находится нужная аудитория, научилась не путать лестницы и даже запомнила несколько коротких путей. Она вошла в главный коридор и почти сразу почувствовала на себе любопытные взгляды.

«Ну вот. Началось».

Две девушки у окна замолчали, когда Маша проходила мимо. Кто-то за её спиной тихо засмеялся, но она сделала вид, что ничего не заметила. В субботу ей казалось, что после новой волны сплетен уже ничего не страшно, и всем надоест копаться в её жизни, но явно ошиблась. Именно в этот момент пришло сообщение от Вари: «Не открывай общий чат».

Маша остановилась.

Маша: Почему?

Ответ появился почти сразу.

Варя: Потому что там снова всё плохо.

Любопытство оказалось сильнее страха, и Маша открыла портал в интереснейший мир подробностей своей личной жизни, в курсе которых она не была. Среди коллажей с Настей и Ваней, мемов о любовном треугольнике и свежих фотографий из парка обнаружилось ещё более странное сообщение: «Они будут биться не только за сердце Кузнецова, но и за стажировку. Страсти накаляются!»

– Что? – нахмурилась Маша.

– Краснова! – раздался бархатный голос. К ней бежал Егор Воронов, будто боялся, что она исчезнет. По пути он натянул на лицо широкую улыбку, вероятно, заметив испуг девушки. – Привет!

– Привет. – Маша поспешно убрала телефон.

– Как прошли выходные?

– Ты типа чат не читаешь, да?

– Читаю, но вдруг твоя версия не совпадает со сплетнями, – усмехнулся Егор и пожал плечами. – Ладно. Не злись. Я вообще с хорошими новостями.

Маша насторожилась, а Воронов достал из кармана конверт из состаренной бумаги с красивой бордовой печатью в виде герба университета.

– Это от Константина Сергеевича.

– От Златогорского? – Маша удивлённо приняла письмо. «Марии Красновой». Она перевернула его, но вскрывать не спешила. – А что внутри?

– Приглашение на конкурс, – понизил голос Егор, будто говорил о чём-то запрещённом. – Точнее на личную беседу, в ходе которой он пригласит тебя на него. Только я тебе об этом не говорил.

– Конкурс? – удивлённо повторила Маша. – Какой?

– Краснова, ну всё узнаешь! Я побежал, а то опаздываю. Но ты не отказывайся ни в коем случае – это шанс проявить себя.

– Хорошо, спасибо, – она махнула Воронову на прощание, и осторожно вскрыла конверт. Константин Сергеевич приглашал её после занятий зайти в Музей русской культуры. Сердце забилось быстрее. Совсем недавно она приехала в Лихославль, думая, что начинает самую обычную студенческую жизнь. Теперь же ей казалось, что обычную жизнь она оставила в Санкт-Петербурге, сменив на сказочную.

Сделав несколько глубоких вдохов, Маша убрала записку в карман. Пожалуй, только учёба ещё держала её в реальности. Натянув на лицо маску спокойствия, когда хотелось скакать от счастья, она направилась в сторону нужной аудитории.

До музея русской культуры от корпуса можно было дойти пешком за десять минут, хотя навигатор настойчиво рекомендовал дождаться автобуса и доехать за пять. Правда, расписание на остановке предупреждало, что следующий рейс будет почти через полчаса, а над университетом угрожающе повисла тёмная туча. Решив, что успеет добежать до дождя, Маша рванула к музею, оставив удивлённых Варю и Аллу на крыльце.

Кабинет Златогорского располагался на третьем этаже, в самом конце длинного коридора, все стены которого были увешаны чёрно-белыми снимками Лихославля: деревянные мостовые, купеческие особняки, люди в старинных одеждах. Только теперь Маша позволила себе притормозить. Она медленно поднималась, рассматривая их, и ей казалось, что фотографии смотрят на неё в ответ. С каждым новым шагом это ощущение становилось всё более чётким, а на снимках она заметила движение. Девушка тут же попыталась убедить себя, что это игра света, но отчего-то всё равно остановилась у большой рамки с изображением центральной площади. На заднем плане возвышалась знакомая голубая колокольня, практически не изменившая облика за столько лет. Людей на фото почти не было, однако взгляд Маши зацепился за крохотную фигурку мужичка, который тотчас же замахал ей рукой. Она невольно мотнула головой, и весельчак вновь замер.

– Так. Никаких разговоров с фотографиями. По крайней мере, до обеда.

Маша, стараясь не обращать внимание на снимки, добралась до нужной двери и постучала. Тут же раздался женский голос:

– Войдите.

Приёмная директора музея оказалась большой, с высокими потолками и тяжёлыми портьерами на окнах. Вдоль стен расположились шкафы, доверху заполненные книгами и папками. Рабочее место секретаря было завалено бумагами и различными предметами. Маша сразу скользнула взглядом по тем, что казались особенно старыми: подсвечник, чернильница и небольшая шкатулка.

– Вы по записи? – улыбнулась девушка, сидевшая за столом. Она была немногим старше студентов выпускных курсов, но держалась довольно уверенно.

– По приглашению, – махнула конвертом гостья.

– О! Вы участвуете в конкурсе юных реставраторов! Отлично! Назовёте свою фамилию?

– Краснова.

– Да, вы в списках. Я сообщу Константину Сергеевичу, –снова улыбнулась секретарь и скрылась за большими двойными дверьми.

Маша осталась одна, и сразу воспользовалась возможностью хорошенько осмотреться. Всё в этом месте кричало о любви Златогорского к истории и старинным предметам. Она слышала, как некоторые из них пытаются ей что-то нашептать, но от назойливого шума хотелось отмахнуться. Тихим оказался лишь один предмет в этой комнате – шкатулка на столе секретаря, и это делало её ещё более странной. К тому же, от этого предмета, как от печки, исходило тепло. В голове привычно стали возникать вопросы: кому эта шкатулка принадлежала и лежит ли там что-то сейчас?

Маша прищурилась, пытаясь внимательнее рассмотреть обычный на первый взгляд предмет. По центру крышки было вырезано то ли колесо, то ли солнце, по бокам красовались колосья и какие-то ромбы с точками. Теперь казалось, что в комнате нет других вещей, всё притихло, только тепло разливалось по телу Маши. Наконец, она услышала заливистый детский хохот, который постепенно превратился в сухой и короткий мужской смешок. Шкатулка больше не издавала звуков. Девушка осмотрелась в поисках причин веселья этого предмета, но не обнаружила ничего необычного, и уже сделала шаг к столу, чтобы прикоснуться к резным узорам, как двери распахнулись, и секретарь, по-прежнему лучезарно улыбаясь, вернулась на место.

– Подождёте немного? Константин Сергеевич вас скоро примет, – опускаясь в современное офисное кресло, совсем не вписывающееся в интерьер, скорее констатировала факт, чем спросила она. Краснова лишь кивнула.