– Хорошо, – улыбнулась она.

– Тогда до встречи.

Нового дня Маша ждала с нетерпением. Возможность ещё до первой сессии получить доступ, пусть и в качестве ассистентки, к настоящему музейному экспонату особенно будоражила её. При этом всё происходящее почему-то больше не казалось ей совершенно невозможным.

На первой паре преподаватель что-то рассказывал о развитии художественных промыслов, но девушка поймала себя на том, что рисует на полях цветочки и сердечки, то же самое произошло на следующих лекциях. На перемене Егор Воронов остановил её у автомата с кофе.

– Краснова, у меня серьёзное предложение. Чай. Сегодня. После пар. Я знаю место, где не будет ни одной любопытной физиономии из универа.

Маша удивлённо посмотрела на него, а потом оглянулась. Обычно Воронов появлялся вместе с братом. Они вообще слишком часто оказывались рядом – на занятиях, в коридорах, в столовой. Но сейчас Артёма на горизонте не наблюдалось.

– А где Артём? – вместо ответа на приглашение спросила она. Егор недовольно прищурился.

– Ты серьёзно спрашиваешь, почему я пришёл без брата?

– Нет… – Маша почувствовала, как щёки слегка потеплели. – Просто обычно вы вместе.

– Тёмыч борется со злыми силами в виде истории реставрации, – хохотнул он. – Так что сегодня тебе придётся общаться исключительно со мной.

– Какая досада! – драматично произнесла Маша. – Как же мне это пережить?

– С чаем, – вновь повторил своё предложение Воронов.

Маша замялась, в воспоминаниях всплыло предостережение Вани. И хоть она понимала, что, вполне вероятно, это предвзятость, что-то её останавливало. Но с другой стороны, сколько можно ходить вокруг да около? Если она не разберётся сама, так и будет верить чужим словам.

– Егор, – начала она осторожно, – у меня есть вопрос. Только мне нужен честный ответ. Ваня как-то сказал, что ты… ну, что ты обошёл его при поступлении, но работа была не твоя. Это правда?

Воронов на мгновение замер, и улыбка исчезла с его лица.

– А, это… – Он махнул рукой, будто отгоняя надоедливую муху. – Слушай, это такая древность. Мы с Ванькой тогда были дураками, оба хороши. Да, была история с работой, но это не подстава в том смысле, в котором он думает. Просто глупость. Не такая катастрофа, как ему кажется.

Маша не могла понять, удовлетворяет ли её ответ Егора, но понимала одно: в целом, он прав. Вороновы учатся уже третий год, Ваня – второй, а прошлое обратно не отмотаешь. К тому же Егор признаёт свою ошибку, это ли не важный показатель?

– Спасибо, – кивнула она, а парень смущённо почесал затылок. Кажется, эта тема была ему не очень приятна.

– Так что с чаем?

Мария вполне была готова согласиться. Она приехала в университет не для того, чтобы к октябрю превратиться в человека, который умеет разговаривать исключительно о домашних заданиях и расписании автобусов. Нормальные первокурсники знакомились, влюблялись, прогуливали не самые важные лекции и хотя бы иногда пили чай с симпатичными парнями. И Маше очень хотелось быть похожей на них, но потом она вспомнила своё новое расписание. Перед глазами тут же возникла Софья Маратовна, музейная мастерская и Златогорский, обещавший показать ей новый предмет. Девушка поморщилась, и немного надув губы произнесла:

– Прости, Егор, не могу. Сначала пары, а потом стажировка. Допоздна.

Воронов прищурился.

– Это у тебя всегда теперь такой график?

– Пока да.

– Краснова, ты первокурсница. Первокурсники должны до первой сессии бездельничать. Это традиция.

– Значит, я неправильная первокурсница.

– Я заметил, – хмыкнул он. – Может, я тогда хотя бы заплачу за твой кофе? – Он указал на стаканчик в автомате, который Маша поставила, но не успела сделать выбор. Она чуть призадумалась, наклонив голову, а потом кивнула.

– Ну если ты настаиваешь, то никак не могу тебе помешать.

Парень обворожительно улыбнулся. Мария выбрала латте и повернулась к Егору. Тот приложил карту к терминалу.

– Но если что, чай не отменяется. Просто переносится, – серьёзно сказал он. – Отказы не принимаются.

– Я постараюсь найти для тебя окошко, но ничего не обещаю, – мягко произнесла девушка, забирая стаканчик с дымящимся напитком. – Спасибо.

– Постарайся, – он махнул рукой и ушёл. Маша проводила его взглядом и только потом заметила у лестницы знакомую фигуру. Ваня стоял, прислонившись к перилам, и смотрел в их сторону. Сначала ей показалось, что он просто ждёт кого-то. Наверняка Настю. Потом куратор перевёл взгляд на неё, и это предположение стало менее убедительным. Он приветственно кивнул и отвернулся. Маша почувствовала, как внутри что-то неприятно сжалось.

«Кажется, он видел», – пронеслось в голове, но она тут же отогнала эти мысли и почти бегом направилась в сторону музея.

Златогорский встретил её в коридоре.

– Я уже начал думать, что тебе совсем неинтересно.

– Нет конечно, просто долго ждала автобус, – соврала Маша.

Он улыбнулся, не реагируя на столь глупый ответ, ведь самый быстрый способ оказаться в музее – дойти пешком, и Марии почему-то сразу стало легче.

– Тогда идём.

Златогорский провёл Машу в дальнюю комнату, куда обычно не пускали стажёров. Здесь пахло старым деревом и чем-то сухим, пыльным. На отдельном столе, на чёрном бархате, лежал небольшой предмет.

Это был резной оберег в форме дерева. Тончайшие ветви переплетались, образуя сложный узор, а вместо листьев мерцали мелкие тёмно-зелёные и янтарные камни. Дерево потемнело от времени, кое-где резьба стёрлась, в некоторых местах зияли пустые лунки. Оберег выглядел хрупким и очень древним.

Маша невольно задержала дыхание и тихо сказала:

– Красивый.

– Был ещё лучше. – В голосе Златогорского прозвучало что-то похожее на сожаление. – Я хочу его восстановить. Он связан с историей самого города. И я верю, что ты сможешь помочь мне понять его тайну.

Маша недоуменно посмотрела на Константина Сергеевича.

– Я?

– Ты.

– Но…

– Маша, – мягко перебил её директор. – Я не прошу тебя делать то, чего ты не умеешь. Ты поможешь мне. Посмотришь. Научишься.

– Я попробую. Можно посмотреть поближе?

Он жестом указал, что позволяет. Маша осторожно склонилась над предметом, не касаясь его. Тот никак не откликнулся. Тишина была полная, глухая и совершенно неестественная. Мария нахмурилась, осторожно направляя внимание к предмету. Она не пыталась с ним заговорить, просто ждала, но не получала никакой реакции.

Вокруг неё существовал музей. За стенкой кто-то разговаривал. Где-то скрипнула дверь. В коридоре прошли люди. Даже старое здание будто продолжало жить собственной жизнью, а оберег молчал.

– Что-то не так? – Златогорский заинтересованно склонил голову, наблюдая за её реакциями.

– Нет, – мотнула головой Маша. – Просто пытаюсь понять, насколько он повреждён.

Константин Сергеевич кивнул.

– Хороший подход.

Маше почему-то стало приятно от этой короткой похвалы.

– Работаем? – уточнил директор.

– Работаем.

Девушка подавала инструменты, готовила растворы, держала увеличительное стекло. Златогорский делал всё медленно, почти нежно. Он очищал резьбу, укреплял тонкие ветви и аккуратно подбирал оттенок для восполнения утрат. Маша ловила каждое его движение.

– Смотри сюда, – говорил он. – Видишь потемнение?

– Да.

– Это не грязь. Здесь дерево изменило цвет.

– От времени?

– От времени. От воздуха. От рук. – Он посмотрел на Машу. – Предмет никогда не стареет просто так. На нём всегда остаётся история того, что с ним происходило.

За работой время летело со скоростью света. Иногда Маша позволяла себе на секунду коснуться оберега кончиками пальцев, и снова встречала ту же глухую тишину. Это уже почти не тревожило. Наоборот, появилось ощущение, что именно она должна стать тем, кто снова научит эту вещь говорить.

– А как вы поняли, что оберег нужно купить для музея? – вдруг прервала тишину в мастерской Маша.