– На самом деле, вас будут обучать всему понемногу, – прервала её Софья Маратовна. – Может, за исключением особо опасных тёмных ритуалов. Просто нам надо понимать, к чему именно вы имеете предрасположенность.

– Зачем? – удивилась Маша.

– Понимать, чего от вас можно ожидать, – усмехнулась преподавательница.

Понятнее не стало, но Мария впервые за время, что с ней происходят странности, почувствовала, что у неё появился хотя бы какой-то путь. Она больше не была сумасшедшей, которой мерещатся голоса. Таких в Лихославле, оказывается, много.

– У вас завтра пары рано, – прервала её поток мыслей Софья Маратовна. – Вам пора.

– А когда у нас будут занятия магией?

– По вечерам. Где, когда и как, вы узнаете позже. Не переживайте. Сейчас идите спать.

Девушки, распрощавшись с преподавательницей и котом вышли в тёмный и пустой коридор.

– Я буду тебе помогать, – внезапно сказала Варя.

– Ты подслушиваешь мои мысли? – нахмурилась Маша, а подруга тепло улыбнулась и чуть наклонила голову.

– Нет. Просто, кажется, очевидно, что тебе сейчас страшно и ничего непонятно. И хорошо, если рядом будет кто-то.

Маша благодарно кивнула и вдруг поймала себя на мысли, что ей совсем не хочется возвращаться в обычную жизнь. Хотя, возможно, обычной жизни у неё больше и не было. Она осталась где-то там, в Санкт-Петербурге. А здесь, в Лихославле, начиналась какая-то другая.

Она уже почти добралась до общаги, когда телефон завибрировал. В мессенджер пришло сообщение от Егора Воронова.

«Видел тебя в списках участников. Рад, что ты согласилась. Если нужна будет помощь, мы с Артёмом готовы подсказать и показать :) Только это между нами, вообще-то старшекурсникам запрещено правилами помогать».

В памяти всплыл образ Вани и Насти, разместившихся на подоконнике. Куратор наверняка знал, что помогать нельзя, но всё равно рискнул. Выходит, Варя не ошиблась, когда заподозрила между ними что-то.

Маша не была из тех, кто с лёгкостью нарушал правила, но предложение Воронова отчего-то прозвучало особенно привлекательно.

«Спасибо. Давай завтра после пар обсудим?» – отправила она ответ, заходя в общежитие.

Неделя проходила в невероятной суете. Все и всё готовились к объявленному конкурсу. Студенческий оркестр репетировал даже в перерывах между парами, а в коридорах царила творческая атмосфера: активисты меняли плакаты на информационных стендах, клубы ставили свои номера к открытию. Участников тоже было легко отличить из толпы, они практически не выпускали из рук конспектов и учебников. Никто не собирался терять возможность получить стажировку у Златогорского. По словам Вороновых, событие оказалось сопоставимо по масштабу с днём города.

– А там в прошлом году даже телевидение было, – сообщил Егор, передавая Маше стопку новых конспектов. Братья очень сильно помогли ей в сборе нужных материалов. – Так что, думаю, и тут без него не обойдётся. Готовься давать интервью о своей реставраторской суперспособности «разговорить» любую вещь.

– Только этого не хватало, – она прикрыла лицо учебником, который не выпускала из рук последние дни. – Может, пронесёт?

– Это вряд ли… – Артём указал куда-то за спину Маши. Там развернулась маленькая телестудия: на массивном штативе стояла большая камера, симпатичная девушка с идеально уложенными волосами держала микрофон с логотипом местного канала, а замученный парень пытался пристроить светоотражатель.

– А сейчас-то они что тут делают?! До конкурса целых два дня!

– Видимо, снимают репортаж о подготовке, – пожал плечами Егор. – Знаешь, пойдём-ка мы, пока нас туда не засосало. И тебе советую поменьше времени проводить в этом эпицентре паники, – подмигнул он и, потянув брата за собой, слился с толпой.

Маша несколько раз растерянно моргнула, и даже задумалась, а не обладают ли Вороновы каким-нибудь даром? Телепортацией, например. Или, может быть, у них есть шапка-невидимка? Но тут отогнала эти мысли. Одну шапку на две головы не натянешь.

– Ты о чём с ними общалась? – Пока Маша пыталась понять, как братья растворились в воздухе, рядом возник куратор. В целях своей безопасности, она приняла решение общаться с ним поменьше, и это почти удавалось. Недовольных взглядов Насти стало меньше. Правда Ваня часто заходил к ним в комнату, чтобы поговорить с Катей. Если бы не Мышкина, Маша подумала бы, что эти двое встречаются, потому что всё свободное время они проводили вместе. Артюкова на подколы Аллы отшучивалась, что «даже кураторам нужен куратор».

– А я разве должна отчитываться перед тобой с кем и о чём разговариваю? – Краснова была искренне удивлена такому интересу со стороны Вани. Они даже друзьями не были.

– Нет. Просто я же тебя предупреждал…

– Егор передал мне конспекты для подготовки. – Маша указала на лежащую рядом с ней стопку тетрадей.

– Но это запрещено правилами конкурса, – нахмурился куратор, и девушка возмущённо вскинула бровь. Это внезапное внимание раздражало. Его что, Мышкина послала?

– Это говоришь мне ты? – Она сделала акцент на последнем слове.

– Вороновы работают в музее и могут больше знать о конкурсе, чем я, – начал оправдываться тот.

– Тем не менее, твоя помощь тоже запрещена правилами. Но ты её предлагаешь направо и налево, – припомнила ему Краснова недавний диалог. – С чего вообще такое обострение чувства справедливости? Устраняешь Настиных конкурентов? Так против вас тем же методом сыграть можно.

Куратор испуганно замотал головой.

– Маш, я не собираюсь никому сообщать.

– Ну а чего ты тогда хочешь? – Машу осенило прежде, чем она успела договорить. В памяти вдруг всплыла первая встреча с Вороновыми. – Это из-за Егора с Артёмом? Чем они тебе так мешают?

Ваня несколько секунд молчал, будто решая, стоит ли вообще это рассказывать.

– Я должен был поступить на год раньше, – наконец произнёс он. Тише, чем обычно. – Не хватило баллов, на моё место прошёл Егор.

– Так бывает, – нахмурилась Мария, совсем не понимая, в чём вина Воронова.

– Бывает, – совершенно спокойно согласился куратор. – Только его работу по истории реставрации написал Артём. Я лично видел, как он подменил листы, но доказать не смог. Прикалываться надо мной, как над неудачником, перестали буквально пару месяцев назад.

– А теперь в кураторство они не прошли твоими стараниями? – немного язвительно произнесла Маша, сама пугаясь своего тона.

Ваня помедлил, но гордо кивнул.

– Всё честно. Не подготовились к тесту – завалили. Я просто был достаточно внимателен в этот раз, потому что знаю, чего от них ожидать. Они не чураются никаких методов. Пойдут по головам ради своих интересов. Понимаешь?

В груди что-то сжалось. Маше стало неловко: эта история явно была не в плюс братьям, но по отношению к ней ничего плохого они не делали, и поводов подозревать их в чём-то у неё не было.

– Вряд ли они мне помогают ради собственной выгоды, – сказала она. – Это конспекты. Не более.

Ваня не ответил, просто кивнул, но в его взгляде осталась тень сомнения. Маша вдруг поняла, что он не столько злится на Вороновых, сколько боится снова оказаться в проигрыше. И от этого ей стало его жаль.

– Почему ты меня избегаешь? – вдруг спросил он.

Маша замерла. Вот и всё. Разговор свернул туда, куда она не хотела.

– Я не избегаю. Просто готовлюсь к конкурсу. Не только Настя хочет победить. И мне, кстати, пора. – Она подхватила тетради с подоконника и поспешила удалиться.

Конспекты Вороновых оказались на удивление полезными. За их изучением Маша потеряла счёт времени, а когда оторвалась, чтобы налить чаю, заметила на тумбочке конверт. Сначала она подумала, что это новое послание от директора, какие-нибудь уточнения по поводу конкурса, но сургучная печать отличалась от той, что она видела в прошлый раз. Внутри лежал абсолютно чистый лист, сложенный вчетверо.

– Интересно. И что мне с тобой делать?