Рыжий тем временем остановился у аудитории, дверь в которую была приоткрыта. Сквозь щель на пол падал подрагивающий жёлтый свет. Изнутри доносились голоса, там точно кто-то занимался. Кот обернулся, и, словно жидкость, исчез в аудитории. Сердце Маши ушло в пятки.

«Сейчас его увидят, и мне точно не поздоровится!» – подумала она и осторожно заглянула внутрь.

В комнате горели свечи, расставленные по всем поверхностям. Парт, как в аудиториях, где проходили занятия сегодня, здесь не было, вместо них в центре располагался большой круглый стол, за которым разместились несколько человек в странной одежде. Они выглядели довольно торжественно: девушки в длинных платьях, а парни в строгих костюмах.

На столе перед каждым из студентов лежали открытые книги с пожелтевшими страницами и довольно странные наборы предметов: перья, ложки, клубки пряжи и деревянные свистульки… У доски стоял преподаватель и что-то тихо говорил, Маша не смогла разобрать слов. Несколько студентов были увлечены конспектированием. Девушка, сидевшая с краю, поднесла ладонь к карманному зеркальцу, и на мгновение между её пальцами мелькнула тонкая золотистая тень, похожая на отражение свечи. Она тут же убрала руку и что-то записала в тетради.

Её сосед, кудрявый парень, нахмурился, глядя на свои предметы, и обратился к преподавателю:

– Но если источник не даёт прямого ответа, как определить, что именно он хотел сообщить?

Человек у доски поднял голову, пламя свечей качнулось, и тени дрогнули. На мгновение лицо осталось в полумраке, а потом Маша узнала Златогорского. Константин Сергеевич держал в руках раскрытую книгу и совершенно спокойно ответил студенту:

– Иногда источник ничего не хочет вам сообщить. Он просто существует, и ваша задача сначала научиться видеть то, что перед вами, а уже потом пытаться почувствовать больше.

Маша вновь взглянула на зеркальце, привлёкшее её внимание минуту назад, и до неё донёсся едва различимый женский голос. Её сердце забилось так сильно, что казалось, его слышно по всему коридору. Директор перевёл взгляд на дверь, а затем упёрся глазами в незваную гостью. Его лицо оставалось совершенно спокойным. Маша испуганно замерла, размышляя, что сейчас скажет. Её ведь вот-вот спросят, кто она такая и как сюда попала? Но Златогорский просто смотрел на неё, улыбаясь уголками губ. Это действие директора привлекло внимание студентов, и тот, который задавал вопрос, тоже обернулся.

Мария узнала его, это был один из кураторов, она видела его на линейке. Но в тот раз парень выглядел совершенно по-другому, современно и молодёжно, а сейчас напоминал графа из романов девятнадцатого века. Внутри всё сжалось, и девушка сделала шаг назад, потом ещё один, а затем развернулась и побежала. Вниз по лестнице, мимо тусклых ламп и старых дверей. Она неслась, не разбирая дороги, пока чуть не столкнулась с кем-то на первом этаже.

– Осторожнее! – прозвучал почти мужской голос.

Маша подняла голову, перед ней стояла Софья Маратовна с тростью в одной руке и стопкой толстых старых книг в другой, которые ей чудом удалось не уронить.

– Софья Маратовна… – только и смогла выдавить студентка, испуганно рассматривая нависшую над ней преподавательницу.

– Да, я в курсе, это моё имя. Вы что-то потеряли, милая? – спросила она.

Маша попыталась отдышаться.

– Я… я ничего. Просто… искала туалет.

Софья Маратовна удивлённо приподняла бровь, а затем взглянула на дверь рядом с ними: на ней красовалась табличка с девочкой.

– Вам, видимо, очень сюда надо, – улыбнулась она и уже собралась шагнуть вперёд, но остановилась. Её взгляд скользнул куда-то за спину девушки, к лестнице, по которой ещё минуту назад Маша неслась, как ошпаренная. – В нашей жизни, Краснова, есть вещи, о которых не должны знать все.

Маша почувствовала, как по спине бегут мурашки: она не представлялась преподавательнице. Но ещё сильнее её пугало, что эта странная женщина говорит загадками.

«Она ведь не о туалетных делах сейчас… Или я себе это выдумываю?» – Мария подняла взгляд на слабо ухмыляющуюся Софью Маратовну.

Взяв себя в руки, она благодарно кивнула и поспешила скрыться за дверью.

Маша стояла в кабинке, прижавшись спиной к холодной стене, и пыталась отдышаться. Она закрыла глаза и попробовала вспомнить путь назад. Старая лестница. Двойные двери. Табличка «Посторонним вход воспрещён». Она вышла из туалета, умылась холодной водой и посмотрела на себя в зеркало. В отражении была совершенно обычная девушка, немного растерянная, как и все первокурсники. Совсем не похожа на посетительницу психиатрического отделения, которая слышит голоса и видит разгуливающих где попало котов.

– И что это было? – Она устало провела ладонью по лицу. – Отличное начало учебного года… Я слышала, конечно, что студенты сходят с ума, но не в первый же день.

Вдруг дверь распахнулась, и на пороге возникла Алла.

– А, вот ты где! Ты с кем разговариваешь? – Она огляделась в пустом туалете, и Маша невесело хмыкнула: вот ещё одно подтверждение, что кукушка улетела.

– Я не разговаривала, тебе показалось, – только и смогла выдавить Краснова.

– Хм, ну ладно. Я пока тебя ждала… В общем, мне теперь тоже надо… по делам. Подождёшь меня тут? Не уходи только.

Маша слабо улыбнулась и кивнула. Она посмотрела на Аллу и вдруг почувствовала огромное облегчение: ей удалось найти выход из этого лабиринта коридоров, и теперь рядом соседка. Вдвоём они точно не заблудятся. А мечта сейчас была одна: добраться до общаги без приключений.

– Ты чего? – Алла вышла из кабинки и подошла к раковине, рассматривая Машу через зеркало. – Какая-то бледная, будто призрака увидела.

«А чёрт его знает, что я увидела», – усмехнулась про себя Мария и улыбнулась.

– Я просто устала искать туалет. Повернула куда-то не туда и всё.

– А, это нормально! Катя рассказывала… – затарахтела обычно тихая Алла, но Маша уже не слушала. Кажется, соседка говорила что-то о том, как Ваня в прошлом году искал первокурсников по всему корпусу, потом о первом семинаре, предстоящем уже в пятницу, затем что-то о старосте группы. Мария кивала в нужных местах, но совсем не впитывала информацию. Перед глазами снова и снова всплывали круглый стол, свечи, странные студенты и спокойная улыбка Златогорского, который совсем не удивился и не смутился, увидев её на пороге.

Почему?

Ночью Маша почти не спала. Она лежала на узкой скрипучей кровати и одним боком упиралась в холодную стену. В голове то и дело всплывали воспоминания о прошедшем вечере: свечи, старая аудитория, люди в странной одежде. Она перевернулась на другой бок, но картинки не покинули её сознания: круглый стол, мерцающие огоньки, отражающиеся в старых окнах, улыбка Златогорского.

«Он точно заметил. Но он же не попытался меня выгнать? Наверное, подумал, что я тоже пришла на занятие, а я просто сбежала, как дурочка», – мысли сменяли одна другую и не давали Маше провалиться в сон.

Она перебрала все объяснения, которые только смогла придумать: исторический клуб, спецсеминар, театральная постановка... Ни одно из них не выдерживало контраргументов в виде странностей, творившихся с Машей с тех пор, как она вышла из автобуса на остановке Лихославля. Эти голоса, сны, странный огонёк между пальцев девушки и… кот! Он с первой минуты тёрся рядом, будто хотел что-то показать. Или проследить?

«Получается, я, пусть того и не желая, пошла за котом, за которым мне сразу несколько человек сказали не ходить? А делать этого нельзя, чтобы не увидеть то, что увидела я? – мысль была такой нелепой, что Маша едва не рассмеялась. – Прекрасно. Приехала учиться, но в первый же день нарушила какое-то неписаное правило общения с котами».

Она повернулась на спину и натянула одеяло до самого подбородка. По потолку мелькали тени колышущихся деревьев, создаваемые уличными фонарями. В голове снова и снова всплывал скрипучий голос: «Иди». Маша даже замерла и прислушалась, но ни шагов в коридоре, ни ветра за окном – тишина.