«Хм, он из берёзы? – предположила она. – Или, может, липы».

Но профессиональный интерес быстро сменился мыслями о том, кому принадлежала эта вещь. И в голове вспыхнула яркая картина: тонкие девичьи пальцы, гладящие длинные русые волосы, и тихое пение, похожее на колыбельную. Маша ощутила странную тоску, будто вспомнила чужую грусть.

Она отступила от витрины, сердце забилось быстрее. Наваждение исчезло так же внезапно, как появилось. Перед глазами снова был обычный магазинчик, старый гребень на бархатной подушке и её собственное отражение в стекле.

Маша отвернулась и пошла быстрее, чувствуя, как по спине пробегает холодок. «Ночью почти не спала, – напомнила она себе. – Долгая дорога. Усталость и бурная фантазия. Вот и всё».

От неприятных ощущений её избавил молодой человек, промчавшийся мимо неё на чёрном электросамокате.

«Значит, о существовании самокатов здесь всё-таки знают», – улыбнулась она и остановилась, чтобы ещё раз присмотреться к новому месту. Город будто состоял из нескольких времён. Из-за современного стеклянного павильона автобусной остановки выглядывала белокаменная стена, помнившая годы, когда о существовании автомобилей никто и не подозревал. А рядом с кофейней, где продавали матчу и раф на кокосовом молоке, стоял купеческий особняк с потемневшими от времени наличниками. И всё это было так естественно. Какая-то невидимая сила заставила девушку вытащить телефон снова и сделать пару фотографий.

Сначала в кадр попали наличники, потом голубая колокольня, почти полностью прикрытая деревьями, а следом старый дом, возле которого росла пышная рябина.

От мыслей её отвлёк огромный рыжий кот, попавший на последнее фото. Он сидел на слегка повалившейся ограде и внимательно смотрел прямо на Машу. Стоило ей встретиться с ним взглядом, как тот медленно поднялся, спрыгнул на тротуар и неторопливо пошёл вперёд. Через несколько метров он остановился и обернулся, будто проверяя, идёт ли она следом.

– Ты хочешь, чтобы я пошла с тобой? Нет уж, спасибо, – рассмеялась Маша. – Ещё заблудиться мне не хватало. Как-нибудь в другой раз.

Кот моргнул и скрылся за углом.

Колёсики чемодана то громыхали по плитке, то застревали в трещинах старого тротуара, то с трудом проскальзывали по сырой земле. К середине пути Маша начала сомневаться, что взяла с собой только самое необходимое.

Наконец показались серые пятиэтажки, и навигатор объявил: «Вы на месте!» Общежитие не отличалось красотой, зато около него стояли люди. Мария закрыла приложение и сделала шаг вперёд.

На ступеньках сидела девушка с двумя большими сумками, а рядом, по-видимому, её отец пытался разобраться с документами, вытаскивая их один за другим из папки. Чуть дальше парень в спортивной форме фотографировал себя на фоне общежития. Кто-то уже успел познакомиться и громко смеялся, будто общался с этими людьми не первый день. А может, так и было.

Маша вдруг почувствовала себя немного лишней. Все остальные, казалось, уже принадлежали этому месту.

В этот момент колёсико чемодана предательски застряло, а ручка хрустнула и сложилась. Маша наклонилась, чтобы оценить масштаб катастрофы.

– Тебе помочь? – тут же раздался низкий голос где-то сверху.

Маша подняла голову. Рядом стоял высокий парень, светловолосый и широкоплечий.

– Спасибо, я сама… – В этот момент ручка чемодана окончательно отвалилась и осталась у неё в руке. Незнакомец хмыкнул.

– Вижу. Меня Ваня зовут, я куратор направления «Реставрация». Учусь тут второй год, живу в общежитии и всегда готов прийти на помощь, – улыбнулся он и протянул руку.

– О! Это я по адресу. Я Маша, – ответила она рукопожатием.

Ваня, не дожидаясь распоряжений новой знакомой, с лёгкостью подхватил сломанный чемодан и двинулся в сторону входа.

– Эй! Там вообще-то вся моя жизнь!

– Тогда тем более надо спасать, – невозмутимо ответил он.

Маша смущённо улыбнулась и поспешила следом.

– Ты только приехала? – спросил куратор.

– Да.

– Значит, я правильно догадался.

– По чемодану?

– По выражению лица.

– А что с ним не так?

– Пока ничего. Но уже через пару дней, после бесконечных очередей в душ и в столовую, а ещё после нудных пар, оно изменится.

Маша рассмеялась.

– Очень обнадёживает.

– Я стараюсь с самого начала честно предупреждать первашей.

Вблизи общежитие выглядело… советским. Серый фасад, деревянные окна и крыльцо с потрескавшимися ступеньками словно сошли с фотографий восьмидесятых. Только яркие чемоданы первокурсников и припаркованные у входа электросамокаты напоминали, какой сейчас год.

– Откуда ты? – продолжал добывать информацию Ваня.

– Из Санкт-Петербурга.

Он остановился и ошарашенно посмотрел на Машу, отчего она чуть не врезалась в него.

– Из Петербурга? Добровольно?

– Представь себе.

– И зачем?

И вот снова этот вопрос. Ответ уже от зубов отскакивал:

– Здесь сильная реставрационная школа.

– Это правда, – серьёзно кивнул Ваня. – Но обычно люди смотрят на карту, видят, где эта школа находится и передумывают. Если и ехать куда-то учиться, то лучше в столицу!

– Ты живёшь в общаге, значит ты тоже не местный, – наклонила голову Маша, разглядывая нового знакомого.

– Но я и не из Петербурга, – пожал он плечами. – Ехать в город, пусть и маленький, из села или деревни – это нормально.

– А ты откуда?

– Из Тверской области. Деревня совсем крошечная. Там если автобус два раза в день приехал – уже праздник.

– И как тебя занесло в Лихославль?

– Примерно так же, как тебя. Только без Петербурга. – Он улыбнулся.

– Тебе здесь нравится?

Ваня на секунду задумался.

– Да. Тут… спокойно.

– Это, несомненно, плюс.

Они поднялись на крыльцо. У дверей толпились родители, студенты и несколько замученных сотрудников с папками в руках. Просто так ко входу было не пройти.

– У меня плохие новости, – ровным тоном произнёс Ваня, окинув взглядом людей у входа.

– Какие?

– Сегодня ты целый день проведёшь в очередях. Увы, даже не в столовую.

– Не может быть.

– Может, – невозмутимо кивнул он. – Я в прошлом году проверял.

Маша рассмеялась. В этот момент рядом что-то рыжее мелькнуло между ног студентов. Кот спокойно прошагал по крыльцу и уселся на клумбе из автомобильной шины.

– О, это наш местный, – кивнул Ваня в сторону усатого. – Он немного странноватый.

– Что?

– Кот. Странноватый, говорю.

– Я встретила похожего по дороге сюда. Или этого…

– Он тут постоянно ходит.

– Чей?

Ваня пожал плечами.

– Если бы кто-нибудь знал.

Кот поднял голову. На мгновение Маше показалось, что жёлтые глаза смотрят прямо на неё. А потом кто-то громко крикнул:

– Первокурсники на заселение! Следующий!

– Пойдём, – сказал Ваня и зашагал вперёд. – Надо поторопиться, пока очередь не стала в два раза длиннее.

Маша снова посмотрела на клумбу. На том месте, где только что, вальяжно развалившись, находился кот, было пусто. Лишь помятые цветы подтверждали, что он здесь всё-таки проходил.

Женщина с документами у входа снова крикнула, в этот раз немного раздражённее, призывая первокурсников к себе, и Маша поспешила за куратором.

Как только она переступила порог общежития, ей в нос ударил запах свежей краски и какой-то еды, явно подгоревшей. Но в целом, холл выглядел просторным и уютным: у каморки коменданта стояли большие горшки с высокими цветами, на подоконниках расположились кашпо поменьше. Одно из растений было украшено мишурой, а на занавеске болтались не убранные ёлочные шары. По центру комнаты стоял большой диван и два кресла рядом. На одном из них сидел щуплый парнишка и что-то внимательно читал в телефоне. На журнальном столике лежали потрёпанные коробки с настольными играми.

На стене висела доска объявлений. Среди расписаний, записок о пропавших кружках и напоминаний о проверке пожарной безопасности кто-то прикрепил пожелтевшую открытку с изображением старого города. На ней была нарисована та самая голубая колокольня, которую Маша видела с остановки.