Маша задумалась. Как объяснить чувство, которое она испытала в кабинете? Что-то было неправильным при абсолютно идеальной картинке. Нельзя же просто взять и сказать: «Мне не понравилось, как он улыбался, потому что его глаза были холодными». Прозвучит по-детски и глупо.

– Не знаю, – наконец повторила она. – Наверное, просто показалось. А ещё, кстати, Златогорский сказал, что это всё секрет, – понизила голос Маша. – Но мне надо было с кем-то поделиться.

–Как это секрет, если весь чат уже обсуждает? – Катя медленно опустила телефон. – Что и ты, и Мышкина в списках. Битва года.

– Ага, – подхватила Алла. – Будете бороться друг с другом ради нашего потрясающего Ивана-царевича… В смысле Кузнецова…

Катя рассмеялась:

– Какая-то неправильная у вас сказка получается. И Ванька наш больше на дурака тянет…

– Ну в сказках всегда в начале дурак, а потом царевич, – хмыкнула Алла и потрясла перед носом Кати тетрадью с конспектом по фольклору. – Учи матчасть!

Артюкова недовольно закатила глаза и показала соседке язык, а Маша наблюдала за этим с улыбкой: уже почти не раздражали сплетни, потому что от близкого к реальности там ничего не осталось. Того и гляди, борьба с инопланетянами на повестке дня возникнет.

– Сам конкурс, конечно, не секрет, – сказала она. – А вот детали про экспонаты – это тайна.

Катя торжественно положила руку на сердце:

– Маша! Ты ж нас знаешь, мы не болтушки!

Алла молча показала, что закрыла рот на замок и выкинула ключ. Краснова рассмеялась:

–Что за представление! Именно потому что я знаю, – она указала взглядом на телефон в Катиной руке, – я на всякий случай предупреждаю. Об этом никому.

Остаток вечера в седьмой комнате прошёл спокойно: Алла репетировала партию на треугольнике, за что получила в свой адрес с десяток приколов от Кати, которая, между тем, старалась написать доклад к семинару по истории. Маша собирала литературу из списка Златогорского для подготовки к конкурсу. Какое-то время девчонки даже пытались ей помочь, но на тринадцатом пункте сдались, и отправились на кухню.

– Чтобы не мешать, – пояснила Катя, ловко скрываясь за дверью с самым коварным выражением лица. Такое у неё было всегда, когда она пыталась обмануть.

Маша провела над планшетом ещё минут десять. Из необходимых пятидесяти вопросов она была поверхностно готова лишь к четырнадцати, и уже сама хотела бросить эту затею, как пришло уведомление: «Мария, надеюсь, у вас уже созрели вопросы. Жду вас в понедельник в триста восьмой аудитории в семь вечера. Каган С. М.»

Коридоры в учебном корпусе становились пустыми уже после трёх часов дня, а обнаружить живую душу здесь ещё позже было задачкой со звёздочкой. К тому же осень полноценно вступила в свои права, и тёплые солнечные деньки постепенно исчезли, а вместе с ними и энтузиазм студентов. Из-за погоды и вовсе казалось, что ночь в Лихославле не заканчивается никогда, поэтому многие группы выглядели скорее как стайки зомби. Только активисты носились по корпусу, агитируя тех, кто ещё не надумал, присоединяться к их студенческим сообществам.

В дневное время в коридорах горели яркие гудящие лампы, но сейчас здесь было темно настолько, что приходилось освещать себе путь фонариком телефона. Маша брела к нужной аудитории, стараясь наступать тихо. Отчего-то каждый шаг, раздававшийся в рекреации, казался ей сопоставимым по громкости с падением метеорита и несмотря на то, что это никому сейчас помешать не могло, девушка испытывала дискомфорт.

Мария уже почти дошла до нужной аудитории, как услышала голоса. На этот раз они не принадлежали предметам или фотографиям и к тому же были до жути знакомыми. Тихий смех и вполне негромкий разговор разносился эхом по пустому коридору и любопытство взяло верх. Может быть, Софья Маратовна назначила не просто встречу и это будет полноценное занятие? Маша невольно замедлила шаг и выглянула из-за поворота.

На подоконнике в холле разместились Ваня и Настя. На них падали отблески уличного фонаря и голубоватый свет экрана ноутбука, стоявшего между ними.

– Мне кажется, проще всего описывать бумагу, – говорил куратор, показывая что-то мышкой. – Но я в целом люблю работать с фотографиями, газетами, книгами… Ну, там, как минимум, есть какие-то опознавательные знаки о времени.

– Маша? – Мышкина заметила её первой и вежливо, но совсем недружелюбно, улыбнулась. Ваня тоже повернулся и приветственно махнул рукой. Он, кажется, был рад её видеть здесь, в отличие от Насти.

– Я, – смутилась Мария, выходя из своего укрытия и принялась сочинять на ходу: – Просто забыла тетрадку в аудитории, а там конспект к завтрашнему семинару. Мышкина не сводила с незваной гостьи взгляда, и Маша догадывалась, что она ей совсем не верит, поэтому решила перевести тему:

– А вы тут чего так поздно?

Настя гордо вскинула голову, будто только что одержала победу в каком-то ей одной известном соревновании.

– Мы готовимся к конкурсу, – улыбнулась она. – Ваня согласился меня поднатаскать. Правда, это секрет.

– Ага, – Маша перевела взгляд на куратора. Тот смотрел на неё чуть виновато, словно его застали за чем-то неприличным. – Понятно. Ну, не буду мешать.

– А ты готовишься? – остановил её Ваня.

– Пытаюсь, – коротко ответила Краснова, вспоминая пару неудачных попыток собрать рекомендованную литературу, и чуть поёжилась.

– Если нужна будет помощь…

– Я справлюсь, – улыбнулась Маша, поймав испепеляющий взгляд Насти. Даже в темноте было видно, как она покраснела от злости. – Но спасибо. Я пойду.

Она почти бегом удалилась от этой парочки, не дождавшись дежурного «пока» и надеясь, что только она их видела сегодня. Если чаты сплетниц взорвутся снова, все подозрения падут на Машу, а ей совсем не хотелось иметь врага в лице Мышкиной. Вообще не хотелось иметь никаких врагов. Хотя, кажется, Настя не против быть звездой местных чатов, если её имя стоит рядом с Ваниным. Может, столь публичное место для подготовки к конкурсу – это попытка подлить масла в огонь?

«Какое мне вообще до них дело?» – осадила она себя.

За размышлениями Маша чуть не столкнулась с девушкой, подсвечивающей лицо фонариком. Зрелище было жуткое, и Краснова испуганно вскрикнула прежде, чем поняла, что перед ней стоит Варвара.

– Господи!

– Можно просто Варя, – улыбнулась подруга и коснулась руки Маши, успокаивая. Хотя на её лице застыло изумление. – Ты чего тут делаешь?

–Честно говоря, у меня к тебе тот же вопрос, – прищурилась Мария, немного придя в себя. Предварительная обкатка показала, что вариант с забытой тетрадью нежизнеспособен, потому в голове закрутился вихрь новых отговорок. Однако его прервало довольное мурчание и мелькнувшая под ногами девушек тень.

– Баюн! – одновременно воскликнули они и переглянулись. Обе вдруг поняли, что взболтнули лишнего: легенды о коте среди студентов ходили, но его имени никто не знал. В следующую секунду Маша осознала, что подруга неслучайно знает кличку и сейчас гуляет по пустым коридорам университета. Она уж точно не забыла тут тетрадь. Отчего-то эта простая мысль заставила её облегчённо выдохнуть. В глазах Вари она прочитала то же самое.

– Добрый вечер! – раздался низкий голос Софьи Маратовны, вышедшей из-за поворота вслед за котом. – Очень хорошо, что вы пришли. Заходите.

Варя первой переступила порог кабинета и щёлкнула выключателем. Загудели лампы. Маша шагнула следом и на секунду замерла, поймав своё отражение в большом овальном зеркале в тяжёлой деревянной раме. Зеркало выглядело вполне обычным, странным показалось лишь то, что оно разместилось в учебной аудитории. Поправив выбившуюся из хвоста прядь волос, Краснова всё же прошла дальше. Преподавательница привычно шлёпнула портфелем по столу, закурила и указала девушкам на стулья перед собой.

– Я думаю, вы уже сами догадались, что позвала я вас неслучайно. Я почти всех распределила, остались только вы. Сегодня узнаем, в какой группе будете учиться.