– А потом? – продолжила Софья Маратовна. – Человек растёт. Начинаются игры. Кто-нибудь помнит песни из детства?

– «Каравай»!

Несколько студентов засмеялись.

– Прекрасный пример. Кто-нибудь из вас задумывался, почему почти каждый ребёнок в России знает «Каравай»?

– Потому что его поют на днях рождения, – ответила Алла.

– Да. Но кто написал эту песню?

Студенты переглянулись.

– Не знаю, – призналась Варя, поймав взгляд Софьи Маратовны.

– Именно. В этом одна из важнейших особенностей фольклора. Нам далеко не всегда известен автор. Текст существует не потому, что его напечатали в книге и подписали именем создателя. Он живёт потому, что люди продолжают его передавать.

Маша записывала слова преподавательницы, боясь упустить что-то важное.

– Народная песня сопровождала человека не только в детстве, – говорила Софья Маратовна. – Были песни календарные, то есть связанные с определённым временем года и праздниками. Были свадебные, рекрутские, трудовые…

В аудитории стало совсем тихо. Маша почувствовала, какзашумело в ушах. Она вздрогнула. Сначала ей показалось, что кто-то просто прошёл за её спиной, но вдруг осознала, что позади только парты.

– Иди, – услышала она шуршащий шёпот. Ручка выпала из её пальцев.

– Ты чего? – Варя наклонилась к ней.

Шум исчез. Маша подняла глаза. Софья Маратовна смотрела прямо на неё, но стоило девушке это заметить, как преподавательница отвела взгляд.

– Итак. Звонок у нас когда? Давайте пораньше закончим, вся морда в пене уже, – пробасила она и стала складывать бумаги в портфель. – Мы с вами продолжим на следующей неделе. Запишите на чём мы остановились, а то я забуду.

Аудитория загудела, но Маша ничего не слышала. Она опустилась под парту, чтобы поднять ручку, и тогда шёпот повторился:

– Иди.

Маша в замешательстве поднялась из-под парты и огляделась. Помещение быстро опустело. Первокурсникам не терпелось обсудить первый учебный день и наконец-то отдохнуть.

– Вы ничего не слышали сейчас? – Мария повернулась к подругам, ещё не успевшим покинуть аудиторию. Те были под огромным впечатлением от занятия и бурно обсуждали произошедшее, а потому её вопрос повис в воздухе.

– Вот это лекция! Я думала, Каган нас сейчас всех своим гипнозом заставит верить в сказки, – восхищалась Варя.

– Да, она очень интересная! – призналась Алла. – Во мне как-то отозвались её слова, что фольклор никуда не делся и с нами по сей день, мы просто не всегда понимаем, что к нему обращаемся…

– Да, никаких вопросов, зачем нам это, больше не имею, – улыбнулась Варвара и, закинув рюкзак на плечо, добавила: – Ладно, девочки, мне пора! До встречи завтра!

Алла махнула ей на прощание и повернулась к Маше:

– Мы тоже пойдём?

– Ты иди, я догоню, – смутилась Краснова, и зачем-то решила прояснить: – Мне нужно в туалет.

– Хорошо, я тебя подожду у выхода.

Они вместе вышли в коридор, Алла спустилась вниз, а Маша осмотрелась, пытаясь сориентироваться.

Стены были увешаны плакатами с фотографиями студентов с практики. В данный момент только эти цветастые прямоугольники и служили указателями для первокурсницы в настоящем лабиринте высоких потолков, лепнины и бесконечных дверей. Девушка завернула в правый коридор, потом в левый, снова очутилась на лестнице. Каждый поворот почему-то казался знакомым, но стоило ей попытаться вспомнить, откуда она пришла, и в памяти оставалась только очередная дверь.

– Ну вот! Надо было взять Аллу с собой, – пробубнила Маша, остановившись перед плакатом с огромной надписью: «Наша практика 2025».

Она нахмурилась. Плакат был знакомым. Маша уже проходила мимо него несколько минут назад. Или ей только казалось, что проходила? Она оглянулась. Коридор выглядел совершенно одинаково в обе стороны.

Мария достала телефон, открыла карту корпуса и несколько секунд смотрела на неё, пытаясь сопоставить цветные квадратики, обозначавшие разные аудитории, с реальными дверьми. Получалось плохо. На карте коридор был один, а в действительности перед ней расходилось три. Маша медленно опустила телефон.

– Стоп. – Она снова посмотрела на карту, потом на коридор. – Нет.

«Ну, конечно, показалось, – подумала она. – Наверное, на схеме плохо обозначен поворот. Или я неправильно держу телефон. Или…»

Маша увеличила изображение, но ничего не изменилось: реальных коридоров всё ещё было в три раза больше, чем нарисованных. Она мотнула головой и опять осмотрелась: слева располагалась лестница,справа – длинный холл, а прямо перед ней ещё один.

– Катя, – пробормотала Маша, вспомнив пожелание соседки. – Ты сглазила.

Телефон завибрировал, и на экране высветилось сообщение от Аллы: «Ты где?»

Маша быстро напечатала: «Ищу туалет» и посмотрела на время. Прошло почти десять минут.

– Вот же…

Она решила вернуться назад, и снова оказалась рядом с фотографией счастливых практикантов на фоне музея русской культуры. Сомнений не оставалось,этот плакат она уже видела.

– Нет.

В этот момент её взгляд зацепился за что-то странное. За углом мелькнул пушистый хвост.

«Причудится же такое», – только и успела подумать она, как на неё вальяжной походкой вышел огромный рыжий кот. У Маши глаза на лоб полезли от увиденного. Теперь наглое создание сидело прямо перед ней.

– Ты что здесь делаешь? – прошептала девушка и снова осмотрелась. Что-то ей подсказывало, что животным в учебном корпусе не место. – Ты как вообще сюда попал?

Кот, ожидаемо, ничего не ответил. Лишь с презрением, свойственным многим представителям этого вида, взглянул на Машу, лениво потянулся, и направился в сторону лестницы.

В коридоре стояла тишина: те, у кого было четыре пары уже разошлись, а бедолаги, у которых занятия начались позже, скрылись в аудиториях с очередным длинным звонком около пяти минут назад. Из-за закрытых дверей доносились приглушенные голоса лекторов, но больше ничего не выдавало присутствия людей в этом здании.

Машу охватил страх: неизвестно, как кот попал в корпус, но сейчас рядом никого, а значит – она главная подозреваемая.

«Вряд ли тётя Света одобрит такое, – пронеслась мысль. – Кота оставлять здесь нельзя!»

Прежде, чем подумать что-то ещё, Маша направилась к рыжику, вальяжно вышагивающему по лестнице. Он остановился, обернулся и посмотрел на неё. В его жёлтых глазах снова горели маленькие огоньки.

– Давай, я помогу тебе найти улицу. Иди к выходу! – Маша топнула ногой, и кот, насторожённо шикнув, бросился бежать, но не туда, куда хотела она, а вверх. Девушка рванула за ним.

Они неслись по узкому коридору мимо закрытых дверей и цветастых плакатов. Маша бежала, думая: «Ну как же я его выгоню, если он не хочет выходить? Нужно взять его на руки и незаметно вынести».

Но каждый раз, когда она почти догоняла кота, он ускорялся и сворачивал за очередной угол. Постепенно исчезли плакаты и знакомые белые стены. Штукатурка стала темнее: здесь явно никто не делал ремонт последние лет двадцать. Девушка не заметила, как прошла мимо старой лестницы и больших двойных дверей с табличкой: «Посторонним вход воспрещён». Свет стал тусклее, а воздух прохладнее.

– Киса-киса… Стой!

Где-то далеко хлопнула дверь, возвращая внимание Маши к реальности. Только теперь она поняла, что совершенно не следила за маршрутом и не имеет ни малейшего представления о том, где сейчас находится.

– Что ж… Карта больше точно не поможет, – выдохнула она и нервно усмехнулась. Коридор позади неё казался абсолютно пустым. Он напоминал тот, из которого Мария пришла, но при этом совсем не был на него похож. На стенах висели старые портреты людей, которых Маша не знала, а таблички на аудиториях выглядели настолько древними, что надписи на них почти стёрлись. Девушка прикрыла глаза, пытаясь вспомнить, сколько лестничных пролётов пробежала за котом, и куда поворачивала.