Боевым магам добывать себе ранги было несложно: Оршоя постоянно рисковала жизнью, сражалась и спасала людей, гномов, эльфов и орков, получая официальные благодарности и свидетельства своей силы. Магический дар развивался за счет битв с некромантами и ордами нежити. Сотворенный на восьмом ранге огненный шторм сразу же перевел ее на седьмой. Для официального присвоения ранга требовался созыв комиссии, обычно состоящий из ректоров башен и магистров более высокого ранга в той же области магии. Обычно, только ради этого (и короткого отдыха) Оршоя и возвращалась в Обсидиановый шпиль в последние десять лет. А в последние пять всегда видела на своих комиссиях Корвуса, с удовольствием проверяющего ее способности.

Ни один ее ранг ему не удалось оспорить или объявить незаслуженным.

Вот и сейчас он притворно вздохнул, укоризненно взглянул на нее, поиграл пером, левитируя его между пальцев, а затем взял свитки и прямо на оборотной стороне каждого написал приказ о присвоении ей четвертого и третьего ранга.

— Не будем отвлекать занятых магов от дела. И так ясно, что вы получите свои ранги обратно. Никакой интриги, незачем затягивать. Поздравляю, вы снова магистр третьего ранга и гордость башни Обсидиановый шпиль. Сманить вас, что ли к себе? Такое сокровище пропадает.

— Обсидиановый шпиль — мой дом. Он меня вырастил, выучил и сделал той, кто я есть. Я никогда не покину его, — твердо ответила Оршоя.

— Преданность достойная уважения. Что ж, вы свободны, сильны и полностью разгромили вашего врага. Говорят, «Бесстрашная четверка» больше не нужна. Что вы теперь будете делать?

— Добью карьеру боевого мага до первого ранга, а пока всесторонне разовью и передам свой магический дар дальше, — бодро сказала Оршоя, забирая свитки.

Архимаг Корвус замер:

— Передадите дар? Так вы хотите ребенка?

— Детей. В гномьих кланах меньше трех не рожают.

— Какая… интересная новость. С трудом могу представить вас матерью, — он явно был поражен. Зрачки Корвуса расширились и он нервно сцепил пальцы в замок, — не рановато ли?

— Мне тридцать пять. Не рано.

— Но вы же гномка, а не человеческая женщина. Гномы живут дольше и могут позже заводить детей.

Оршоя пожала плечами.

— Я хочу детей сейчас. Самое время.

Корвус несколько секунд пристально смотрел ей в глаза, затем ласково улыбнулся.

— Что ж, следование кодексу Асмелы, несомненно, разумное и достойное поведение. Дар надо передавать, чтобы поток магии не пересох именно на вас. А кандидат в отцы уже есть?

— Есть.

— Кто? Ох, глупый вопрос. Иштван Гринвуд, разумеется. Это была его идея?

— Нет. Моя.

— Тогда вам понадобится очень много денег на выкуп, дорогая моя. Он же не абы кто, а известный герой, целитель и очень сильный маг. Дети от такого…хм… производителя будут стоить очень дорого. Не лучше ли поискать кого-то среди магов?

— Нет. У меня есть деньги. За спасение своей жизни предводитель Хагар щедро заплатил. И за Фарти мне должны дать гонорар в башне.

Раскол на магов и заклинателей из-за кодекса Асмелы привел к возникновению занятной традиции: маги, зовущие заклинателей в брак обязаны были заплатить им выкуп. Сообщество магов Галавера было невелико, а кодекс требовал заводить детей именно от других магов. Заклинатели отвергали кодекс Асмелы и спокойно вступали в браки с обычными представителями разумных рас, не заботясь будет у их детей магический дар или нет. Со временем все больше магов приезжали в Середину, находили себе там мужей и жен, и увозили в Галавер, в свои башни. Помогали сделать карьеру и выучиться магии, и, в целом, обеспечивали избранникам более высокий уровень жизни, чем в Середине. Это не сильно нравилось местным жителям и вскоре заклинатели стали назначать выкуп за покидание родных земель. Цену выкупа не принято было называть прямо, маг должен был сам предложить определенную сумму: ту, в которую он оценивал важность брака и свои симпатии к будущему супругу. Иногда это приводило к скандалам и неприятным казусам, особенно если маг пытался «зажать» выкуп по «большой взаимной любви». Насколько Оршоя знала, некоторые знакомые Иштвана получили сто двадцать, сто восемьдесят и двести золотых. Но все они были слабыми деревенскими знахарками, либо приторговывали зачарованными вещами и мало что могли дать будущим детям. А их мужья-маги имели седьмой, шестой и пятый ранг магистров в разных областях. На выплаченные суммы заклинательницы могли прожить безбедно несколько лет.

Оршоя оценивала выкуп Иштвана в тысячу золотых, но могла заплатить и три тысячи, если он сочтет первую сумму недостаточной. Правда, это были бы почти все ее деньги, но заработать еще было несложно. И оно того стоило.

Архимаг Корвус устроил подбородок на сплетенных пальцах и по-птичьи склонил голову набок, разглядывая Оршою.

— Но ваш друг презирает кодекс Асмелы и очень сильно ценит свою свободу. Вы ведь не собираетесь ради него бросать башню и ломать всю свою жизнь?

— Нет. Я уговорю его вступить в Обсидиановый шпиль.

— Уговорите того, кто предлагал вам швырнуть мне в лицо магоподавляющие браслеты и принципиально не желает подчиняться нашей иерархии, испытывая к ней сильнейшее отвращение? Боюсь, дипломатия не самая сильная ваша сторона, сокровище мое, — вкрадчиво заметил Корвус, — я буду аплодировать, если у вас получится, но если нет… не проще ли заплатить ему за зачатие и более не иметь с ним дел? Так выйдет дешевле и любой мужчина легко согласится провести с вами пару ночей. А дети будут целиком и полностью ваши, без лишнего, возможно, вредного влияния извне. А если просто соблазнить его, не открывая конечной цели, так можно и вовсе ничего не платить. Дать вам любовный эликсир, чтобы Иштван Гринвуд с ума от вас сошел?

Оршоя нахмурилась. В ее душе шевельнулось сомнение, но лишь на миг.

— Нет. Мне нужен муж, а не тот, кто надует мне живот. И я не стану обманывать Иштвана. Это подло. У моих детей будет отец, у меня — достойный мужчина.

— Похвальная принципиальность, — поморщился Корвус, — но вы, конечно же, продумали вариант действий, если Иштван Гринвуд вам категорически откажет?

Оршоя не ответила.

Другого варианта она себе не представляла.

В этом случае передачу магического дара придется отложить, пока она не познакомится с достойным мужчиной и не сумеет узнать его так же хорошо, как Иштвана.

Архимаг Корвус сочувственно улыбнулся.

— Жаль, что у гномов и эльфов не бывает потомства. Иначе я тут же предложил бы вам свою кандидатуру. Представьте какие бы у нас родились дети: самые могущественные маги на свете! А вы стали бы женой архимага Галавера, самой влиятельной женщиной во всех трех башнях! Вы бы приняли мое предложение?

Оршою затошнило. Он что это серьезно?

Нет. За все время знакомства с ним она поняла один факт: архимаг Корвус — провокатор, который любит издеваться над окружающими, водить их за нос, провоцировать и смотреть что из этого выйдет. Конечно же, он опять издевался над ней, как с эльфийскими орхидеями и уроками музыки. С ним вечно нужно быть настороже, ни на секунду не расслабиться. Бедная его будущая жена. Вот же не повезет ей.

— Нет. Это плохая идея, — сдержанно ответила она.

— Почему?

— Потому что нам пришлось бы переспать для зачатия детей. А совместная жизнь была бы для нас обоих невыносима. Если это все, то я лучше пойду.

Лицо Корвуса стало похоже на застывшую каменную маску, будто у его собственных сфинксов.

— Вы правы, абсурдная идея. Моих детей должна родить самая достойная магичка во всех башнях Галавера, а не кто попало, — ядовито ответил он, — а еще иногда дети наследуют худшие черты родителей. Наши могли бы родиться упрямыми, грубыми, бестолковыми, непослушными, лишенными вкуса к прекрасному и просто ужасно глупыми: не способными сделать правильный выбор и понять своего счастья. Ступайте, магистр Айронфист. Удачи вашему будущему мужу. Она ему ой как понадобится.

Оршоя кивнула и ушла, испытывая облегчение. Все, наказание окончено, общение с архимагом-эльфом тоже. Легко отделалась. Но какой он все-таки странный и противный. Надо же было такое выдумать: детей ему рожать! Слава богам, что полукровки были возможны только с людьми. А то пришлось бы отказывать ему всерьез, а не теоретически.