Оршоя окаменела.

Корвус решил отомстить ей за отказ.

— Итак, обвинения против магистра Айронфист подтверждены свидетелями, ее характер и поведение тоже служат доказательством ее вины, — постановил Корвус, не сводя недоброго взгляда с Оршои, — ректор Пали, она — магичка вашей башни. Какое наказание она заслужила?

— Полное лишение всех рангов магистра, наставничества и год в магоподавляющих браслетах вне Обсидианового шпиля, — с удовольствием сообщил тот, — мы дадим магистру Айронфист искупить ее вину и осознать ошибки. Если, конечно, она перестанет вести себя агрессивно и клеветать на достойных магов.

— Достойных? — Оршою затрясло. Год без магии и отобранные ученики, которым ректор припомнит их бунт? — Да нет здесь достойных! Вы все лживые сволочи и сговорились против меня!

— Оршоя, успокойся, — Иштван подошел и торопливо обнял ее за плечи, — если мы сейчас уйдем в заклинатели, никакого наказания не будет.

— Обсидиановый шпиль — мой дом! Я не оставлю его на поругание ублюдку, который развалил все ради собственных шкурных интересов! — она скинула его руки и подошла к ложе архимага. — Ты знаешь, что они лгут, Корвус. Ты можешь прочесть мои или их мысли прямо сейчас, но не делаешь этого, допуская попрание кодекса Асмелы и издевательства над талантливыми магами, чтобы один лживый урод мог составить тебе красивый отчет, что в его башне все хорошо с целителями! А меж тем ее трясет и все давно уже разваливается! И все молчат, потому что ректор Пали злоупотребляет своей властью, а на смену ему придет кто-то из его продажной семейки! Ты все это знаешь и на все закрываешь глаза, просто потому что хочешь пнуть меня за несговорчивость. Если бы это касалось одной меня я бы потерпела, но я не дам уничтожить будущее моих учеников!

— Архимаг Корвус, — холодно поправил он ее.

— Я сейчас не с архимагом разговариваю, а с эльфом, который говорил, что нельзя принижать и ограничивать чужую магию! Десять лет назад ты сам стал жертвой клеветы ректора Вершины темнолесья и архимага Алдвена, — яростно сказала Оршоя, — ты видел на какую подлость способны те, кто боятся сильных и талантливых магов. И дрался насмерть, потому что иных вариантов тут нет! Как после этого ты можешь вставать на сторону такой же падали⁈ С чего решил брать пример с архимага Алдвена, Корвус Фругилиегус⁈

Он вздрогнул и оглянулся, будто впервые видя весь зал и ситуацию целиком. Маги зашептались. Лица ректоров побледнели.

— Обсидиановый шпиль — мой дом. Это — моя башня, — отчаянно повторила Оршоя, — и мои ученики. Я буду за них драться. Я верю, что архимаг вынесет справедливое решение, а не закроет глаза на творящуюся несправедливость. Но если дело в мести или пророчестве Тальена, то давай решим вопрос прямо сейчас, как два сильных мага. Сразись со мной, Корвус Фругилиегус и покончим с этим!

В зале воцарилась гробовая тишина.

— Оршоя, не надо! Хватит, к черту эту башню! — встревожился Иштван.

— Ты бросаешь мне вызов за пост архимага? — медленно уточнил Корвус, вставая из почетной ложи.

— Нет. Я бросаю вызов за своих учеников и право растоптать клевету, в которой меня хотят утопить, — жестко ответила Оршоя, — если выиграю, ты перестанешь закрывать глаза на происходящее и вынесешь справедливое решение.

— А если проиграешь? — аметистовые глаза Корвуса вспыхнули интересом.

Оршоя усмехнулась.

— Ты меня убьешь. Потому что я буду драться насмерть и живой не сдамся.

Корвус подошел к ней и сделал плавное движение рукой, возводя вокруг них защитный барьер. Вначале он был прозрачным, затем, по щелчку изящных пальцев, помутнел, а потом поглотил все звуки, отрезая их от окружающего мира. Оршоя и Корвус стояли в полутьме, друг напротив друга.

— Этот вариант меня не устраивает. Проиграешь, примешь наказание и год будешь жить в моей башне, — вкрадчиво предложил Корвус, — одна, без мужа. Согласна?

— Нет.

Повисла пауза.

— Сокровище мое, я вообще не должен сейчас с тобой торговаться, — с досадой вздохнул Корвус, — мне стоит скрутить тебя, надеть магоподавляющие браслеты и отлевитировать в Вершину темнолесья, чтобы другим неповадно было брать с тебя пример.

— Тогда я сломаю их и уйду в заклинательницы, — Оршоя скрестила руки на груди, — и заберу своих учеников. В прошлый раз наказание было справедливым. В этот нет. Корвус, тридцать заклинателей собирались уйти из Обсидианового шпиля после интриг и давления ректора. Уйти проклиная всех магов, что отказались учить их магии, хоть и обещали. Я уговорила их остаться и взялась исправлять ситуацию. Ты сердился, что я роняю твой авторитет. Что с ним будет после такого массового исхода? А после того, как мы с Иштваном поселимся в Ханмире, при королевском дворе или в крепости стальных рыцарей?

Он помолчал.

— Ты готова разрушить всю свою жизнь из чистого упрямства?

— Это не упрямство. Это следование кодексу Асмелы. Маги рождены для изучения магии. Мешать им ее учить — преступление, — Оршоя тяжело вздохнула, — как мне до тебя достучаться? Как архимаг ты должен вынести справедливое решение. Но ты ведешь себя, как мужчина, оскорбленный отказом женщины и мстящий ей за это. Если тебе нужна месть, давай сразимся. Ты успокоишься, если убьешь меня?

— Нет. Зачем мне убивать женщину, которую я хочу целовать? — мрачно спросил Корвус. — Но я же тебе противен.

— Потому что лжешь. Будь честным и мое отношение к тебе изменится. Уважение не дается просто так. Оно достается за достойные поступки, — доходчиво объяснила Оршоя, — и вся эта дурацкая ситуация с пророчеством мне не нравится. Если есть враг, то его нужно уничтожить, а не ждать атаки исподтишка и не притворяться другом. Ты мне не враг, но я буду биться насмерть за своих учеников и свою башню. Как ты бился десять лет назад, не позволяя подло заковать тебя в магоподавляющие браслеты и выставить жалким лжецом. Мы с тобой разные, но кое-что у нас есть общее: сильные маги сражаются с обстоятельствами, а не прогибаются под них. Даже если это будет стоить им жизни.

Корвус полюбовался ею и вздохнул.

— И почему ты такая? Но, с другой стороны, а какой еще ты могла быть? Только такой же как я. Давай договоримся так: пророчество Тальена — бред. Тебе ничто не угрожает. Мы можем стать друзьями. Я хочу этого.

Оршоя помолчала.

— А ты сможешь поступать достойно и не давить на меня властью архимага, если я не слушаюсь?

— А ты будешь слушаться приказов архимага и не игнорировать этот факт, когда тебе удобно взывать к моим чувствам? — насмешливо переспросил Корвус.

— Буду. Если архимаг будет выносить справедливые решения, — твердо ответила Оршоя, — а друзьями мы сможем стать только если ты перестанешь лгать и примешь тот факт, что я замужем, люблю Иштвана и не стану с тобой спать.

— Договорились. Но чтобы стать друзьями нужно проводить время вместе, — вкрадчиво заметил Корвус, — один день в неделю, не меньше трех часов подряд ты проводишь со мной. Должны же мы узнать друг друга получше, чтобы стать друзьями?

Оршоя покосилась на него, но не нашла к чему придраться.

— Хорошо. Сегодняшний день считается?

— Нет, — Корвус рассмеялся и щелкнул пальцами, снимая защитный барьер, — магистр Айронфист предоставила мне дополнительные доказательства своей правоты. Оказывается, ее ученики собирались покинуть башню из-за плохого обучения у прошлых наставников. Я желаю это проверить. Приведите сюда трех любых и пусть магистры-целители и боевые магистры выстроятся в ряд. Я загляну в их разум, чтобы исключить возможность лжи.

Базиль Пали занервничал, кого-то послали за заклинателями, а Оршоя оказалась в объятиях Иштвана.

— Ты в порядке? Я пытался взломать барьер, но не вышло! — горячо зашептал он, встревожено осматривая ее. — Что Корвус тебе сделал?

— Ничего. Просто выслушал, — ответила Оршоя, — не волнуйся, сейчас все разрешится.

И верно, Корвус расспросил учеников Оршои, прочитал мысли ректора и прочих магов и вынес решение:

— Базиль Пали, вы допустили возникновение этого хаоса и не смогли его устранить. Не смогли справиться не только с магистром Айронфист, но и с ее учениками. Помешали им изучать магию, грубо нарушив основные постулаты кодекса Асмелы. Организовали травлю и клевету, и давили на подчиненных, заставляя их давать ложные показания. Из-за вас репутации магов Галавера нанесен значительный урон. Вы лишаетесь всех рангов магистра и поста ректора башни. Ваши родственники-целители участвовали в этом добровольно, так что они так же лишаются всех рангов и получают запрет на обучение учеников в следующие пятьдесят лет. Боевым магам, что поддались на давление и отказались от своих учеников, а так же лгали в зале суда, я снимаю по три ранга. Трусость несовместима с боевой магией. Вы не будете ничьими наставниками следующие пять лет.