Запрет на изучение магии всем казался абсурдным и несправедливым. Магистры начали втихую давать ученикам-заклинателям советы, передавая их через Оршою и Иштвана.

После этого Базиль Пали запретил обучение в личных покоях и в общественных помещениях, а для использования классов требовалась его личная подпись.

Оршоя увела учеников заниматься на крышу.

Неделю все было в порядке, а потом они не смогли спуститься после занятий: телепорт был заблокирован. Конструкция башни не имела прямого выхода на крышу, телепорт был единственным способом попасть туда. Базиль Пали торжествовал, полагая, что поймал их в ловушку и сможет навязать свои условия.

— Идиот, — констатировала Оршоя, — он все еще не понимает с кем связался.

— Несомненно. Ты научилась летать? — спросил Иштван.

— Нет, но чары парения никто не отменял.

— Некоторые ученики боятся высоты. Давай я спущу их на самый верхний балкон?

— Ладно. Но те пятнадцать, что собрались стать боевыми магами, будут прыгать вместе со мной.

Оршоя наложила чары парения на каждого и объяснила насколько полезны они бывают: с ними падение замедлялось и маг с любой высоты приземлялся живым, хотя и мог сломать конечности при приземлении.

— В этом случае первыми накладываете обезболивающие чары, потом исцеление, — сказала она, — если вокруг опасно, то вначале магический щит, потом убираете боль, потом исцеляетесь. Все, готовьтесь к прыжку. Лучше сделать его в безопасной башне и преодолеть страх сейчас. Во второй раз будет легче.

— А мы так каждый день прыгать будем? — растерянно уточнил один из учеников, глядя вниз.

— Нет. Я найду нам новое место для занятий. Не трусьте! Страх — главный враг боевого мага. Трус им никогда не станет, но среди моих учеников нет и не будет трусов, — жестко сказала Оршоя, — я прыгаю первая, Иштван проследит за вами и снимет с крыши тех, кто испугался. Полетели!

Она подошла к краю крыши и спрыгнула вниз.

Преспокойно приземлилась прямо на глазах ректора, его семьи и множества других магов.

— Разойдитесь! Мои ученики тренируют чары парения и сейчас прилетят кому-нибудь на голову, — сообщила она, отходя подальше.

Раздался первый испуганный вопль, переходящий в крик восторга.

— Обалдеть! Я выжил! — заорал счастливый ученик, приземляясь. — Это так круто! Я так регулярно буду делать!

— Ааааа! Я жива! И ноги не сломала!

— Ахаха! Я лечу! Магистр Айронфист, это невероятно! Вы невероятная! Выходите за меня замуж!

— Я уже замужем, — ответила Оршоя, — отходи, уже следующий прыгает.

Лицо ректора вытянулось: ученики Оршои идеально приземлились и были в полном восторге от занятия. Последним плавно слетел Иштван.

— Остальные спускаются по лестнице. Все в порядке?

— Да, — ответила Оршоя, глядя на ректора, — у моих учеников все всегда будет в порядке.

Базиль Пали вспыхнул.

— Посмотрим, как вы будете учить их завтра!

Назавтра вышел указ, требующий разрешения на проведение уроков на всей территории башни.

— Телепортируемся в Фарти? — спокойно предложил Иштван. — Я приметил там несколько удобных диких пляжей. Если Базиль Пали заблокирует все телепорты в Обсидиановом шпиле, прыгнем в любой из столичных. Запереть их он не сможет.

— Идет. Но вообще я почти научилась разблокировке, — ответила Оршоя, — магистр пространственной магии помог. Знания — сила.

— Согласен. И за них стоит сразиться с зарвавшимся бюрократом.

С этого дня Иштван и Оршоя учили учеников вне Обсидианового шпиля. А спустя пять дней ее вызвал к себе архимаг Корвус.

— Сокровище мое, Базиль Пали жалуется, что ты уводишь учеников непонятно куда и он опасается за их безопасность, — Корвус давился от смеха, — а мы тут во всех трех башнях с интересом следим за вашим противостоянием. Твоя дерзость просто восхищает: утащила себе тридцать учеников, плюешь на приказы ректора, устроила самый настоящий бунт… и все это вместо того, чтобы сообщить мне о произволе Базиля Пали. Тебе скучно жить без постоянной борьбы?

— Нет.

— Тогда почему не попросила меня решить с ним проблему? — мягко спросил Корвус.

— Я справляюсь.

Корвус оглядел ее.

— А где подаренное мною кольцо?

— Иштван снял его.

Корвус замер, а потом расцвел будто эльфийская орхидея.

— Не переживай, дорогая моя, ты найдешь себе мужчину не хуже, а во сто крат лучше! Этот глупец не умел ценить настоящие бриллианты. Ты прекрасна, как сапфир на снегу. А свой дар передашь позже. Может, пообедаем вместе?

Оршоя покосилась на него и тоскливо вздохнула.

Чертовы некроманты были правы. Корвус хотел ее и его мужской интерес был настолько очевиден, что только слепая бы его не заметила. Вот почему он вел себя так странно: завидовал Иштвану и жаждал ее ласки вместо него.

Ей стало неуютно.

После слов Тальена и того сна, Корвус казался ей жутким и опасным. Раньше она доверяла ему, не сомневаясь, что они с архимагом Галавера на одной стороне, но теперь перед ней стоял потенциальный противник. Страсть от врага — угроза. Ненависть — вызов на бой. Она не хотела драться с Корвусом, но если пророчество Тальена про железный кулак — правда, то ее ждет страшная битва. И все слова и действия Корвуса — ложь. Он нацепил на нее следящее кольцо и даже словом об этом не обмолвился. Как бороться с тем, кто был законным правителем магов?

Корвус окаменел.

— Чертов безумный пророк! Мало ему было испортить мне жизнь один раз, он продолжает это делать! Сокровище мое, не слушай полоумного эльфа, Тальен бредит, а не предсказывает будущее! Мы не враги и нам не нужно бороться!

— Ты опять читаешь мои мысли? — рассердилась Оршоя. — Ты обещал этого не делать!

— Ничего я не обещал! И как не читать, когда ты веришь его бреду? Этот сумасшедший меня ненавидит! Моим родителям он предсказал, что у них родится злодей, что погубит весь эльфийский род из-за своих желаний… если не будет сокрушен железным кулаком. И они растили меня ничтожеством, ханжой-святошей, которому ничего не надо, а добились противоположного результата! — гневно воскликнул Корвус, расхаживая по кабинету. — Железным кулаком может быть любой гном из твоего клана, или выдающийся стальной рыцарь, да хоть орк с таким прозвищем! Но главная ошибка состоит в том, что мне плевать на эльфийский род и место, где я родился. Я — маг, я не такой как они. А если мне на кого-то плевать, я и взгляда лишнего не брошу, не то чтобы предпринимать хоть какие-то усилия в эту сторону. Забудь об этом глупом пророчестве. Оно никогда не сбудется.

Оршоя вспомнила гадкий сон: в нем она явно так и поступила. И дождалась магии крови, поверив, что Корвус сдержит свое слово.

— Забыть это уже не выйдет. Магия крови запрещена кодексом Асмелы. Даже архимагу нельзя ее применять.

— И причем здесь магия крови? Я не собираюсь опускаться до всякой дряни, — раздраженно ответил Корвус, — моя кровь бесценна, а чужую я и так могу пролить. Дорогая моя, давай не будем опираться на слова безумца. Мы с тобой в чудесных отношениях. Друзья друг другу не угрожают, а мы с тобой друзья. Я решу проблему с Базилем Пали сегодня же. Ради тебя и нашей дружбы.

Оршоя бросила на него тяжелый взгляд.

— Мы не друзья и никогда ими не были. Ты используешь это слово, как пустышку, а сам хочешь меня.

Аметистовые глаза Корвуса расширились.

— А кто бы не хотел тебя, сокровище мое? — мягко спросил он. — Тот не может считаться мужчиной. Ты великолепна. Знаешь, я ведь могу дать тебе все.

— Я ничего больше у тебя не возьму, — тихо ответила Оршоя, — не после следящих колец и постоянной лжи. Терпеть не могу таких мужчин. К тебе спиной не повернешься, не то что под мантию пустить.

— Следи за словами, дорогая моя, — в голосе Корвуса прорезался металл, — ты говоришь с архимагом.

— И так всегда: то врешь, что мы близки, то давишь своей властью, — с отвращением сказала Оршоя, — архимаг не должен приставать к магичкам. Ухажер не может вспоминать о своей власти над женщиной. Ты пытаешься усидеть на двух стульях. Читаешь чужие мысли, но игнорируешь то, что видишь: я люблю Иштвана, а не тебя. Ты мне противен.