Постояв в очереди у лифта, Оршоя поддалась порыву и направилась на лестницу. Ее распирало от счастья, она чувствовала себя легкой и невесомой. Камни не летают? Но она будет летать, она уже учила эфирную магию и делала в ней успехи! Этот камень сейчас полетит! Оршоя сотворила чары полета и перепрыгнула через все ступени, будто превратившись в легкое перышко. Всего на несколько секунд, но ей удалось зависнуть в воздухе и пролететь вперед. Она продолжила прыжки через лестничные пролеты, наслаждаясь потрясающими ощущениями. Получается! Эфирная магия получается! Элементализм получается! Пространственная магия сложная, но понятная и интересная! Алрани счастлива! Жизнь прекрасна! И брак у Оршои замечательный и муж великолепный! Ей можно желать, можно получать, что хочет и быть счастливой! Ей все теперь можно!

Ей можно было любить. Себя, Иштвана, Алрани, магию и жизнь.

Она почти влетела домой и увидела Иштвана, читающего книгу в уютном кресле. От него вкусно пахло табаком и этот запах уже стал близким и родным для нее. Запах дома и лучшего мужчины в мире. Ее мужчины. Ее мужа.

— Привет. Ты просто сияешь сегодня, — он отложил книгу в сторону и улыбнулся ей, а Оршоя бросилась ему в объятия.

Иштван ловко поймал ее и обнял. Удобно устроил на своих коленях.

— Я сделал что-то хорошее?

— Да. Ты стал моим мужем.

Оршоя уткнулась лицом ему в плечо. Щеки у нее горели, сердце громко колотилось и она точно знала, что должна сказать, но говорить могла только не глядя ему в глаза. Глаза у Иштвана были слишком красивыми. Губы, борода, руки — все было прекрасно, все хотелось целовать и ласкать, но он бы не понял ее напора и потому нужно было обойтись правильными словами.

— Иштван, ты — самый лучший мужчина и какое же счастье, что я встретила тебя в той таверне, — начала она, уткнувшись ему в шею, — что не отпустила и заключила с тобой брак и ты согласился… Счастье быть рядом с тобой, счастье, когда ты заботишься обо мне, счастье любить тебя… и быть твоей женой.

Оршоя подняла на него сияющие, счастливые глаза и поцеловала в губы. Жадно, жарко, влюблено, как только могла и умела. Обвила руками за шею. А закончив поцелуй и отстранившись для глотка воздуха, тут же поцеловала еще раз. И еще. И снова.

Растерянность Иштвана быстро сменилась энтузиазмом. Он привлек Оршою к себе и принялся охотно отвечать ей, перехватывая инициативу. Несколько минут они упоенно целовались, трогая и гладя друг друга, и голова у Оршои кружилась от счастья. Но когда она обнаружила, что уже с минуту ласково гладит подбородок и бороду Иштвана, а он блаженно улыбается, одной рукой удерживая ее в объятиях, а второй нежно, но настойчиво задирает ей мантию, Оршоя очнулась. Ее охватило дикое смущение. Чувств было слишком много, желания горели в каждой клеточке ее тела, огонь все нарастал, словно огненный шторм, грозя поглотить и испепелить ее.

Оршою охватило смятение.

Как она объяснит ему это? Не слишком ли напирает? Иштван, вроде, доволен, но они, что займутся любовью прямо сейчас? Среди бела дня? Она не привыкла так, не была готова, а вдруг она что-то сделает неправильно?

Ее охватил страх.

Оршоя соскочила с колен Иштвана и рванула в спальню.

Удивленный Иштван поднялся и шагнул вслед за ней.

— Оршоя, постой. Ты хочешь заняться любовью в постели? Хорошо, я с радостью, но куда ты так спешишь?

Она встала в дверях спальни, обернулась к нему и схватилась за ручку двери.

— Мне стыдно и очень горячо. Я не могу, я хочу любви и ласки от тебя, Иштван, — мучительно краснея призналась она, — но я боюсь, что веду себя безумно и натворю сейчас глупостей. Я огорошила тебя и смутила своим поведением. Мне надо успокоиться. Не заходи в спальню следующий час, ладно? Я приду в себя и мы спокойно все обсудим.

— Что? Нет, не надо успокаиваться! — разгоряченный Иштван кинулся к ней. — Оршоя, я все сейчас сделаю, все как ты пожелаешь! Иди ко мне! Нет, не закрывай дверь!

Смущенная Оршоя захлопнула ее перед носом Иштвана и повернула ключ в замке. А потом наложила заклинание, чтобы он не смог пройти сквозь стену. Глубоко вздохнула и попыталась успокоиться.

Иштван постучал в дверь с той стороны.

— Оршоя, умоляю, открой.

— Час еще не прошел.

— Я знаю! Не надо успокаиваться, давай займемся любовью, наконец!

— Сейчас день.

— Под одеялом! Я закрою шторы и не буду подглядывать, если ты стесняешься, — нашелся Иштван, — можешь завязать мне глаза! Оршоя, ну не мучай меня! Я в жизни не был так счастлив, а ты подразнила и сбегаешь!

— Я не дразнила. Я очень хочу заняться любовью, но я плохо соображаю и веду себя не нормально, — ответила смущенная Оршоя, — вдруг я что-то сделаю неправильно и ты меня возненавидишь?

— Клянусь, этого не будет! Впусти меня!

Оршоя обреченно вздохнула.

— Не могу. Мне в жизни не было так неловко, горячо и страшно все испортить. Возможно, я все порчу прямо сейчас. Я так тебя хочу, но не могу справиться с чувствами. Ты обижен на меня?

Судя по звуку Иштван тихо стукнулся головой о дверь.

— Нет. Сейчас я могу думать только о том, как уговорить тебя открыть эту чертову дверь, — обреченно вздохнул он, — так, погоди… в эфирной магии ведь были чары прохождения сквозь стены?

Его голос повеселел.

— Не сработает. Я наложила защитную печать на комнату, — сообщила Оршоя.

Иштван выругался.

— Так, ладно, возвращаемся к переговорам. Я что-то сделал неверно? Не нашел слов, что ты хочешь услышать? А! Я идиот! Оршоя, я тоже люблю тебя и счастлив, что ты — моя жена. Я хочу любить тебя, ласкать, с тобой я чувствую себя потрясающим мужчиной и получаю подтверждение этого. Я говорил, что не могу разжечь в тебе огонь, но я ошибался. Ты горишь и я горю, и вся моя неуверенность исчезла, а чувства накрыли с головой. Я больше не боюсь их. Ты — моя живая вода, целебный родник. Без тебя я бы зачах в одиночестве. Прошу тебя, открой дверь и дай увидеть тебя, коснуться, еще хоть раз! Если ты передумала и не хочешь сейчас, мы не будем ничего делать, но если позволишь, я все сделаю правильно. Остановлюсь, как только скажешь. Оршоя, я люблю тебя. И никогда, ни при каких условиях, не смогу возненавидеть.

Голос Иштвана звучал очень нежно и горячо, и Оршоя расслабилась. Сняла заклинание и открыла дверь.

— Входи.

— Ура! Не зря учился договариваться! — обрадовался Иштван, входя и тут же беря ее за руки. — Все хорошо?

— Да, — согласилась смущенная Оршоя, — мы можем еще поцеловаться? И можно я поглажу твою бороду? Она такая мягкая, шелковистая, приятная на ощупь.

Иштван расплылся в блаженной улыбке.

— Можно. А кто-то говорил мне, что борода отпугивает женщин и целоваться с бородачами неприятно. Я ведь потому ее и отпустил, чтобы избежать женского внимания после…

Он осекся и помрачнел.

— Дурак какой-то это выдумал, — заметила Оршоя, подводя его за руку к постели, — но ты и без бороды был бы красивым. Правда, в нашем клане тебя точно не поняли бы: взрослые гномы не бреют бороды. Зачем притворяться юнцом тому, кто уже женат?

Иштван расхохотался.

— Выходит, меня можно любить бородатым и безбородым, заклинателем или магом, героем и никем… господи, как же я люблю тебя, Оршоя! Я, наконец-то, понял каково это, когда любят по-настоящему, а не притворяются. Какое же счастье быть твоим мужем. И как страшно, что я мог его упустить.

Они устроились рядышком на кровати и Иштван обнял Оршою. Прижался губами и щекой к ее макушке и замер.

— И правда, та встреча в таверне была самой большой удачей в нашей с тобой жизни, — его зеленые глаза горели мягким светом, — чудеса все еще случаются. И я заслужил свое чудо. Оршоя, позволь любить тебя, быть желанным тобой, позволь быть твоим мужем. Я хочу целовать тебя, ласкать, баловать, нежить и доставлять тебе удовольствие. Можно?

Оршою затопило теплом. В его больших руках было невероятно уютно, а голос сладкими мурашками скатывался по коже.

— Можно, — согласилась она, — нам теперь все можно, да?