Данный инцидент явился причиной самого серьезного дипломатического осложнения первого периода войны как для немецкого посольства в Турции, так и для всей Германской империи.

Летом 1941 года, когда немецкая армия на Восточном фронте ещё вела успешные боевые действия, в нейтральной Турции появился непонятный человек, отчего-то называвший себя «гауляйтером Тифлиса». Берлин не поставил посла в известность о его приезде, а гость, не проявив достаточного такта, не соизволил представиться в посольстве.

Около недели этот странный субъект, самый глупый дурак по эту сторону Босфора, разъезжал из Стамбула в Анкару и обратно, давая то тут, то там пышные обеды. Его гостями в большинстве случаев были довольно известные русские белогвардейцы — эмигранты с Кавказа, которых щедрый хозяин великодушно одарял будущими должностями даже в тех редких случаях, когда он был абсолютно трезв.

Подкрепленные вином и посулами, прихлебатели восхваляли своего будущего «гауляйтера». Узнав о «деятельности» этого «гауляйтера», фон Папен пришел в ярость. Турецкое правительство тоже было осведомлено обо всей этой свистопляске.

Нуман Менеменджоглу (министр иностранных дел), кипя от гнева, немедленно вызвал к себе «на ковер» германского посла. Состоялась одна из самых унизительных для фон Папена встреч с Нуманом Менеменджоглу, с которым после ряда лет терпеливой и исполненной такта работы немецкому послу как-то удалось установить атмосферу личного доверия и даже дружбы, несмотря на бесчисленные трудности и помехи, создаваемые, как правило, Берлином.

Но на сей раз Нуман Менеменджоглу принял фон Папена необычайно холодно. Его правительство поручило ему сообщить, заявил он официальным тоном, что оно весьма обеспокоено деятельностью на турецкой территории так называемого «гауляйтера Тифлиса», которая не отвечает интересам Турции и угрожает её государственной безопасности.

После этого неприятного приема, не желая унижать себя до личной встречи с прохвостом-«гауляйтером», фон Папен поручил Мойзишу вызвать его и поговорить с ним соответствующим образом.

Людвиг тоже не собирался долго разглагольствовать с «виновником торжества». «Гауляйтер» явился по вызову Мойзиша и на вопрос, что он думает о своей деятельности и поведении, развязно ответил:

— Скоро эти дикари-турки узнают, что их ожидает!

— Прежде всего, — ответил Мойзиш очень спокойно, натолкнувшись на снобизм этого тупоголового субъекта, — вы должны понять, что ожидает вас.

И когда гость из Берлина взглянул на официальное лицо с некоторым удивлением, Людвиг продолжал:

— Посол поручил мне сообщить вам, что вы должны немедленно покинуть Турцию.

Гость пытался что-то возражать, нагло заявив, что выполняет приказы только своего министра. Но это не помогло ему. Гнев посла не угас, и он позаботился, чтобы этот человек в тот же день под конвоем был отправлен в Берлин.

Однако на этом дело не кончилось. Началась досадная и бесполезная переписка с берлинскими ослами-политиканами, отнявшая у работников посольства массу времени. Кроме этого, инцидент с «гауляйтером» заметно ухудшил отношения с турецким министерством иностранных дел, что могло привести к серьезным осложнениям. Нормализация этих отношений потребовала от посольских служащих много времени, такта и терпения.

Чисто случайно Мойзиш оказался свидетелем и другого вызванного Берлином дипломатического инцидента, который мог привести к ещё более тяжелым последствиям, чем случай с так называемым «гауляйтером Тифлиса».

Однажды в Стамбуле он рылся на полках «магазина немецкой книги», куда частенько заходил, когда выкраивал немного свободного времени. Просматривая стопу книг, только что полученных из Германии, Мойзиш был изумлен, увидев небольшую книжечку под названием «Путеводитель по Турции для немецкого солдата».

Это был разговорник, с помощью которого немецкий солдат мог бы изъясняться, находясь на действительной военной службе в Турции. Разговорник принадлежал к серии официальных брошюр, изданных немецким армейским верховным командованием. Подобные книги со стереотипными фразами были изданы для немецких войск перед вторжением в Норвегию, Голландию, Францию, Югославию и другие страны.

Его изумление сменилось ужасом, когда Мойзиш осознал, как может быть расценена продажа такого рода книг и к какому дипломатическому скандалу она может привести. Положение осложнялось ещё и тем, что из ста экземпляров, полученных из Берлина день или два тому назад, семь уже было продано. Он, разумеется, скупил оставшиеся 93 экземпляра и с ночным поездом возвратился в Анкару, где немедленно доложил послу о случившемся.

Господина фон Папена охватил гнев — он прекрасно понимал, какую роль могут сыграть эти семь экземпляров, уже попавшие в Турцию.

Предполагаемой реакции долго ждать не пришлось. По крайней мере один экземпляр, безусловно, попал к министру иностранных дел Турции. Вскоре произошла новая чрезвычайно неприятная встреча между турецким министром и германским послом.

Положения господина фон Папена не облегчило даже то обстоятельство, что неделю или две тому назад он вручил главе турецкого государства написанное самим Гитлером письмо, в котором фюрер клялся в вечной дружбе и, казалось, искренне сочувствовал желанию Турции остаться в стороне от ужасов войны.

Позднее, находясь в Берлине, Мойзиш задался целью отыскать людей, проявивших столь поразительную политическую слепоту и давших санкцию на издание подобной книги, не говоря уж о посылке её в Турцию. Основным виновником выпуска этого «Путеводителя» оказалось министерство пропаганды Геббельса, хотя Мойзиш обнаружил, что и цензура верховного командования дала свое разрешение на эту дурацкую публикацию.

Этот пример типичен для деятельности Геббельса. По части чистой, беспримесной тупости, невероятной некомпетентности, близорукости в сочетании с отсутствием здравого смысла — короче, по части истинного таланта к катастрофам — министр пропаганды Рейха стоял на недостижимой высоте. Геббельс всегда стремился любые зачатки беспорядка развить в полный хаос.

Он не одобрял политики дружбы с Турцией, которую отстаивало немецкое посольство и пока что проводил сам фюрер. В Анкару, где находилось немецкое посольство, эти книги не посылали, очевидно, с таким расчетом, чтобы несколько экземпляров попало в руки турецкого правительства, прежде чем в посольстве узнают о её существовании. Следствием этого и будет ухудшение турецко-германских отношений. Этот эпизод попахивал явной провокацией. Что же касается Геббельса, то ему вскоре предстоит заплатить за свою глупость виселицей. Или крысиным ядом.

Вот в какой нервной обстановке приходилось работать фон Папену!

К счастью, немецкий посол пользовался уважением и доверием турецкого правительства и тех турецких политических деятелей, с которыми ему приходилось иметь дело. Фон Папен был добросовестным и высококультурным человеком, а эти качества турки особенно уважают и ценят. Кроме того, они сознавали, что фон Папен использовал все свое влияние для предотвращения вторжения немецких войск в Турцию. Одно время такая угроза была вполне реальной.

Однако германский аристократ не пользовался никаким уважением у нацистских заправил.

В частности, у родного министерства иностранных дел Германии вообще, и у Риббентропа в особенности, фон Папен не пользовался ни уважением, ни доверием. В дипломатических кругах знали, что взаимоотношения между фон Папеном и министром иностранных дел были очень напряженными.

Время от времени фон Папен навлекал на себя гнев своего шефа и даже «главного шефа» — фюрера; особенно им не нравилось его предложение кончить войну путем переговоров.

Как-то раз в министерстве иностранных дел в Берлине Мойзишу довелось быть свидетелем одной острой стычки фон Папена с Риббентропом.

Фон Папен закончил этот неприятный разговор словами:

— Я хочу сказать только об одном, господин министр иностранных дел. Очень просто начать войну, кончить же её значительно сложнее. Если вы будете настаивать на своем, то никогда не достигнете успеха. До свидания!