— Я люблю… тебя! — прошептал Илай, в душе будто расцвели сады. Подобно тем лугам, которые остались в моих воспоминаниях. Его запах вновь сводил меня с ума, слезы текли ручьем, я так истосковалась по нему.

— Обещай, что всегда будешь рядом, дай слово, что никогда не бросишь из-за пережитого нами? — я умоляла, и молитвами стали мои слова, надеждой я была полна.

— Клянусь, никогда! — возможно, где-то в глубине души прятался тот Илай, мой любимый мужчина. Порыв страсти превратился в короткую близость, не снимая одежды, просто задрав мое платье, он сделал то, о чем я так долго мечтала. Вошел в меня резким рывком, бережно держал меня за талию. Целовал шею, касания обжигали, сжигая весь страх внутри меня. Я поджала губы, из меня вырывались стоны. Мне сейчас так было хорошо, страсть была моим спасением сейчас. Илай шептал о том, какая я красивая, о моем теле, глазах. Отвечала на них поцелуем, жадно сминая его губы. В его глазах горели те же оттенки, что и всегда во время близости.

— Я так люблю тебя, безумно… — шептала я. Чувствовала, как в душе наступила легкость. Как внутри появляются силы жить дальше, его руки были опорой, как и всегда. Надежные, на которые можно положиться. Он был рядом, я так ликовала, разве есть в мире силы, которые способны нам помешать? Соединиться вопреки всему влюбленным?

— Даже тьма не разлучит нас! — уверила я себя, его, весь мир, каждый камень в этой комнате запомнил мою клятву. Эти минуты рядом с ним казались бесконечностью, я ловила каждый миг, его взгляд, прерывистое дыхание. Пальцы запускала в волосы, трогала лицо, прятала стоны в его шее. Целовала, водила губами, а он шумно вдыхал воздух и прерывисто выдыхал. Наслаждение нарастало, кожа была влажной, ткань липла к коже. Пик настал эйфорией для обоих, такой сладкой для моей потрепанной души. Илай целовал мои губы, даря поцелуи, перемешанные со стоном. В эти минуты мы принадлежали себе, только я и он. Он провел ладонью по животу, и внутри наш малыш начал пинаться. Илай посмотрел на меня с неким стыдом в глазах. Мне так хотелось сказать: «Это твой», но я промолчала.

— Я никогда никому не скажу, королева, ваша честь не будет запятнана! — он провел по моему лицу своими пальцами.

— Все будет хорошо, обязательно, — вскоре печаль пришла стуком Офелии в дверь.

— Королева, уже пора! Можно я войду? — донесся голос по ту сторону.

— Подожди! — я жадно поцеловала его и, едва сумев оторваться, привела себя в порядок, как и Илай. Получив разрешение, Офелия вошла в комнату. Окинула нас неловким взглядом.

— Приступай! — приказала я. Илай не возражал и просто был готов, зная, зачем нужно было это.

— Да, так будет лучше! — сказал он, и Офелия к нему подошла, приложила пальцы к вискам и, смотря в глаза, стирала его воспоминания. А после я прогнала обоих, пытаясь прогнать из сердца ту тьму, не смогла избавиться от нее даже с помощью чего-то хорошего…

На следующее утро я была безмерно счастлива: воспоминания о коротком времени, проведённом вместе, были прекрасны. Вера в лучшее будущее заполнила каждую клеточку моей души. С широкой улыбкой на лице я гладила живот: во мне рос младенец, частичка нас. Вчера он так бодро пинался, когда рядом был Илай, когда он коснулся ладонью живота.

— Почувствовал, что папа рядом? — Он вновь толкнул ножкой, отвечая мне по-своему. Так хотелось снова повторить эту встречу, провести время вместе, ощутить касания его губ. Но во мне жил страх за всех нас, ведь, сделав неправильный шаг, я рисковала нашими жизнями.

— Интересно, ты мальчик или девочка? — Я улыбнулась, вспоминая тот вечер, когда мы разговаривали о детях. После того как все уснули, Илай разбудил меня. Приложив палец к губам, он помог мне подняться. И мы, как крадущиеся в тени воры, побрели по ночному лесу.

— Куда ты меня ведешь? — шёпотом спросила я, крепко сплетая наши пальцы. Осенний теплый ветерок обдувал лицо.

— В одно очень красивое место! — Илай остановился и, прижав меня к дереву, страстно поцеловал. Эта влюблённость каждый раз по-новому кружила нам головы.

— Ты меня поцеловать хотел или красивым местом было дерево позади меня? — Я рассмеялась прямо ему в губы.

— Это был вынужденный привал! Теперь можно продолжить путь! — Он, смеясь, потащил меня в густую чащу. Листья под ногами шелестели, веточки хрустели; эта осень стала для меня уютной. Ведь теперь в моей жизни был он, мужчина, которого я безумно полюбила. Когда мы обогнули высокие кустарники, перед нами предстала сказочная поляна, словно маленький обрывок из другого измерения. Огромные бутоны светились желтым цветом. На них, легко махая крыльями, сидело множество голубых бабочек.

— Как тут красиво!

Раскрыв рот от удивления, я осматривала это чудесное место.

— Пойдём, рассмотрим поближе! — Илай сделал широкий шаг, утягивая за собой. Я неуверенно шагнула, потом попыталась его остановить, натягивая сильнее его руку.

— А вдруг они испугаются и улетят? — встревоженно спросила я. Чувство вторжения в чьё-то личное пространство не покидало меня.

— Последний, кого они должны бояться, — это ты, великая сострадательница всего живого. — Илай усмехнулся. Подтрунивать над этой темой он безумно любил, это была его любимая забава.

— Илай, ты невыносим! — я закатила глаза с очень возмущенным видом.

— Ну, ты сама меня выбрала, так что терпи теперь! — Двинувшись вперед, он уверенно зашагал, и я, будто связанная цепью, поплелась следом.

— Я уже подумываю изменить свое решение. — Обернувшись, он вперил в меня злой взгляд. Ревность являлась параллелью его любви. Порой мне казалось, влюбленность уступала чувству собственности.

— Возможно, в следующей жизни, и это даже не факт, что я смогу уступить тебя кому-то другому в ближайшие наши перерождения.

— Посмотрите на него, каков ревнивец! — Я издала издевательский смешок. Подтрунивать над ним на эту тему в последнее время я стала чаще.

— Если ты принадлежишь мне, значит, ничьей больше быть не можешь! — Тон Илая прозвучал подобно стали — твердой, непробиваемой.

— И неужели ты всегда будешь так ревновать меня? — Внутри стало досадно, ведь это чувство ревности являлось некой частью недоверия.

— Всегда! — твердо сказал Илай и тише продолжил: — И побери меня дьявол, я ничего с этим не могу поделать! — В голосе чувствовалась горечь; сказанное, казалось, и ему причиняло боль.

Мы вскоре добрались до этой замечательной поляны. Как ни странно, эти удивительные создания даже не собирались улетать. Порхая над цветами, они усаживались поочередно на их сверкающие лепестки. Я пальцами коснулась края удивительных крылышек, напоминающих хрупкий лед, а на ощупь они были подобны самому нежному бархату.

Ладонью я заскользила меж бабочек, и они взлетели ввысь, в невесомом полете кружа вокруг нас. Голубое сияние окутало меня и Илая, небесной глубиной. Кажется, и мой возлюбленный был очень паражен этим зрелищем: мерцание озарило его лицо и сделало еще ярче глаза. Я засмотрелась на него и раздумывала о том, что этот красивый мужчина — мой. Его любовь и верность принадлежали всецело лишь мне.

Спустя время мы улеглись на траву. Довольно прижимаясь к его груди, я уткнулась ему в шею. Мир сузился до этого мужчины, до его запаха и дыхания, ровного, подобно ночной тишине. Покой — вот что я ощущала рядом с ним; исчезал страх, не было необходимости думать, а что делать дальше. Илай принимал меня такой, какая я есть.

— Ты представь, мы вот так будем лежать в своей кровати, в собственном доме, проводить вечера у камина… — мечтательно начал Илай.

— В гостиной повесила бы зеленые шторы и ковер такого же цвета, — подхватила я.

— Только ковер бросим у камина белый, мягкий, чтобы вот так лежать и смотреть, как в нем пляшут языки пламени.

— Да, тишина и покой, и мы вдвоем в этом единении! — Я прикрыла глаза, представляя эту идиллию.

— Постой, а как же наши дети? — возмущенно спросил он, будто позабыв, что я не упомянула их.