— Осталось немного, еще два месяца, и мы встретимся! — Я гладила живот, который прятала под пышными платьями. Варгус каждый раз смотрел на него странно, возможно, думал, почему он такой большой для этого срока.

— Королева, я принесла вам ужин! — Офелия вошла с подносом, и через несколько мгновений в нос ударил изумительный аромат запеченной курицы. Приподнявшись, я зашагала в сторону стола, который находился в центре комнаты.

— В последнее время я слишком много ем, в платья уже не влажу. — Я рассмеялась, вспоминая, как Илай шутил на эту тему, говоря, что даже не сможет меня поднять.

— Вам нужно хорошо питаться, есть побольше фруктов. Вам нужны силы, обоим! — Она добродушно улыбнулась, неся поднос к столу. Умело разложив все содержимое, она отошла в сторону.

Внезапно у меня заныло внизу живота. Я остановилась, схватившись за него.

— Королева? — Офелия подбежала ко мне. — Что с вами? Присядьте! — Взяв под руку, она подвела меня к стулу. Тут боль усилилась, и я почувствовала, как теплая жидкость течет по ногам.

Приподняв подол платья, я с ужасом смотрела на мраморный пол. У меня отошли воды…

— Нет, нет, нет, еще же рано! — Паника охватила меня своими цепкими клешнями.

— Пойдемте на кровать, я сбегаю за матушкой! — Офелия повела меня и усадила на ложе, после чего быстро убежала за Мирандой.

— Проклятье! Варгус все поймет. Через два месяца могла бы соврать, что преждевременные роды. А теперь? Святая матерь, помоги…

Я молилась до тех пор, пока не пришли мать и дочь.

— Королева! — Миранда, подбежав, уложила меня на кровать. Офелия прикрыла за собой дверь и испуганно на меня посмотрела.

— Что будем делать? Он же убьет нас всех теперь! — Страх заставлял меня дрожать, бояться того, что будет. А когда я посмотрела на ночь за окном, осознание прошибло холодным копьём. — Король же должен скоро прийти, как делал каждый вечер, справиться о моем самочувствии… — Я, приблизив ладони к лицу, стала их растирать; на глаза навернулись слезы. Накативший приступ тошноты вынудил выпустить очередную порцию тьмы наружу. В этот раз было очень много; ребенку она была не нужна. И все же она не могла уйти вся!

— Так не паникуйте, ваше величество, все будет хорошо. Этот день ждали многие, вы не одни, помните. Мы давно все спланировали: этой ночью все наши союзники нападут на замок. Их очень много; как только дадим сигнал, они начнут наступление. Я уже отправила весть. Схватки поначалу будут не сильными и не так часты. Вставайте, умойтесь и переоденьтесь. Ссылаясь на плохое самочувствие, выпроваживайте короля.

Холодная вода немного отрезвила меня от накатившего приступа паники. Я привела себя в порядок; первые болевые ощущения были терпимы. Я легла на кровать, придавая лицу болезненный вид, пытаясь выглядеть нездоровой. Когда владыка присел рядом, новая волна боли накрыла меня.

— Что с тобой? — Грозный вопрос…

— Плохо чувствую себя, но ничего серьезного, вы не переживайте! — поспешила успокоить его я.

— Вы плохо справляетесь со своими обязанностями! — Его крик отозвался от стен; я вздрогнула. Офелия и Миранда задрожали от испуга.

— Они ни в чём не виноваты. Это тяжелая беременность, вы же знаете это и сами, мой король. — Вновь накатившая волна боли заставила меня замолчать. Изо всех сил я постаралась не выдать ничего. Повисла тишина; я смотрела ему прямо в глаза, а рукой, которую опустила под одеяло, крепко сжала простынь. Мысленно умоляла его уйти, и он, будто услышав мои мысли, поднялся, чтобы уйти.

— Отдыхай. И следите за ней лучше, а то головы лишитесь… обе! — И на мое счастье он покинул меня; моей благодарности сейчас не было предела.

Спустя время, ближе к ночи, боль усилилась втрое; я закусывала край одеяла, чтобы мой крик никто не услышал. Позже ушедшая Миранда вернулась со свернутой тканью в руках.

— Как начнутся сильные боли, прикусите это зубами. Я промочила её обезболивающим и добавила совсем немного снотворных трав. Это облегчит боль и немного затуманит разум. — Стук в дверь встревожил; я непонимающе посмотрела на служанок. Миранда крепче сжала мою ладонь и объяснила: — Это, вероятно, кто-то из наших. И ещё я привела Илая и Леона.

— Королева, у вас все в порядке? — По ту сторону послышался голос Илая.

— Зачем? Он же верен Варгусу! — возмутилась я.

— Там сейчас начнётся бойня, они могут умереть, а нам это не надо! Стража сменилась, ими никто не заподозрит, их начальник — наш человек. — Миранда, конечно, была права.

— Могу я войти? — Голос звучал обеспокоенно. Сейчас он был нужен как никогда. Сердце шептало довериться, разум страшился и кричал «нет». Я кивнула служанкам, и они направились к двери. В дверях показались оба дорогих моему сердцу мужчины. В глазах обоих виднелась тревога; может, они и не помнили меня, но, кажется, сердце чувствовало.

— Проходите, оба, — прошептала я тихо; сил оставалось все меньше. Вспотевшая, я лежала в одной сорочке. Волосы Миранда распустила — по приметам, роды тогда проходят легче. Бело-золотистые пряди прилипли к лицу.

— Что с вами? — спросили они в один голос. Я издала смешок.

— Закройте двери! — Рассказывать сейчас не имело смысла. Как поведать о его жизни тому, кто уверен в другом? Могла взывать лишь к их милосердию и надеяться, что, вопреки всему, они сберегут меня и ребенка. Я коснулась живота и посмотрела поочередно на обоих.

— Он скоро появится на свет! — Они смотрели ошарашенно.

— Но как? Ещё же рано, всего… — Илай запнулся.

— Он не от короля. Это плод моей любви и человека, которого я люблю до неимоверной глубины души. — Я пристально посмотрела на Илая; в глубине его глаз сверкал трепет. Или, может, мне просто показалось…

— Он убьет меня и ребенка, как только узнает. Я прошу у вас защиты! — Воцарилась тишина; они переглянулись. Как всегда, эти безмолвные взгляды договаривались. Леон казался сейчас другим — серьезным, не тем веселым юношей.

— Мы сделаем все возможное, чтобы защитить вас, ваше величество, — сказав это, Леон склонился. С моих глаз потекли слезы. Илай сделал шаг ко мне. Леон же почему-то вышел за дверь.

— Я готов положить свою жизнь на алтарь смерти ради вас и вашего ребенка! — Илай встал передо мной на колени и взял меня за руку. Кажется, стертая память никак не мешала чувствам: они в нем зародились снова.

— Не нужно умирать. Скоро все изменится, и умрут лишь те, кто этого заслуживает. — Я протянула ладонь и коснулась его лица, щёк и подбородка слегка тронутой щетиной. «Наш ребенок сегодня родится!» Размышления о любви к нему прервала очередная волна боли. Я закричала, прикрывая рот ладонью. Миранда вбежала и протянула ткань со снадобьем. Союзники доложили, что нападение уже началось. Варгусу, конечно, будет не до нас — это, конечно, было предположение.

Остальное время прошло в муках; такую боль при Варгусе я терпеть явно не смогла бы. К счастью, долго мучиться не пришлось. Илай был рядом, не сводя с меня глаз. Постоянно что-то шептал и повторял за Мирандой, как нужно тужиться и дышать.

Ребенок появился на свет ярким светом, изгоняя из меня тьму. Двойное облегчение прошло по мне волной: меня покинула тьма. А детский плач стал для нас всех тем самым кличем барабанов, который призывает всех на войну…

Тьма оставила мое тело. Теперь я была собой? Нет… Старая Аврора не вернулась, лишь маленькие упоминания о былой невинности. Этот свет наполнил меня, будто пытался вылечить все внутри.

Я обрадовалась, как и хотел мой мужчина. Это был сын. Илай смотрел на младенца с некой нежностью, интересно, что-то чувствовал ли он?

Меня же переполнял трепет, теперь я стала матерью этого маленького человечка.

— Это мальчик, ваше величество! — Я обессиленно упала на кровать. Маленький сверток Миранда передала Офелии. Та легко коснулась его, поглаживая лобик.