— Арета, огромное спасибо за помощь. Нам и вправду пора. Здоровья тебе. Надеюсь, еще свидимся, — он широко улыбнулся и сжал её ладони в своих.

— Спасибо и тебе, милок. Сейчас я вам гостинцев в дорогу соберу, а вот моему непутевому внуку — ни крошки! — Артур громко рассмеялся, в то время как его друг обиженно надулся.

Вскоре, получив мешочек с очередными припасами, мы попрощались с Аретой и покинули хижину. Выбросив тряпку, которой прижимала порез, я небрежно перевязала ладонь, и мы немедленно тронулись в путь.

— Артур, мне так неловко за бабушку, — Марсимус с искренним сожалением посмотрел на друга.

— Всё в порядке. Старость любит тишину и покой. Наша шумная компания, вероятно, утомила её. Да и Арета права — нам нельзя медлить.

И вновь мы двинулись в путь. Солнце, опускаясь за горизонт, уносило с собой последние тёплые лучи. Оранжевый закат постепенно растворился в вечерних сумерках, а ночь сменилась рассветом.

Сквозь раскидистые кроны деревьев пробивался рассвет. Стволы берёз, словно стройные девы, выстроились в ряд. Листья, свисая с ветвей, покачивались на ветру, точно локоны волос.

Перед нами предстала берёзовая роща во всей своей красе.

— Какая красота! Наверное, чудесно жить рядом с таким местом, — восхищенно озираясь по сторонам, произнесла я.

— Увы, я не могу с тобой согласиться, — решил вступить в разговор долго молчавший Марсимус.

— Почему же? — удивилась я.

— Десять лет назад здесь убили почти всех жителей деревни. И не просто убили — тела людей были изувечены. С тех пор в этой роще никто не селится.

— Ты сказал “почти”. Значит, кто-то выжил?

— Да, несколько детей и торговцы. Ребятишек Артур забрал в Обитель.

— Так вы были там? — с изумлением воскликнула я.

— Да, Аврора, мы были, — поспешил ответить Артур. — Я тогда поехал за детьми. В деревню как раз вернулись торговцы из города, возившие продавать шкуры медведей, оленей, волков и другой дичи. Увидев растерзанные тела и не найдя среди них родных, некоторые в ужасе бежали. Когда мы с Марсимусом прибыли, там оставались лишь трое пожилых торговцев. С лицами, искаженными ужасом, они рассказывали о том, что застали в тот день. Истерзанные тела по всей деревне… Близких, которых пришлось собирать буквально по частям. Несколько дней они хоронили останки. Как говорили, некоторых так и не удалось найти.

По телу пробежали мурашки. В тёплый день меня вдруг обдало ледяным холодом, а в горле застрял тошнотворный ком. Теперь вместо восхищения в душу закрался глубокий страх. “Если мне так страшно от одного рассказа, что же пережили те дети?”

— А дети? Как они спаслись? Они не рассказали, кто это сделал? — прошептала я дрожащим голосом.

Артур тяжело вздохнул. На его лице застыла грусть, во взгляде читалось сожаление, но голос прозвучал спокойно и твёрдо:

— До приезда торговцев дети, возможно, сутки или двое, прятались в одной из хижин. Старик сказал, что нашел их там. Напуганные, они жались друг к другу в углу. Десять детей, самой младшей девочке было пять лет. Я привёз их в Обитель, надеясь, что они оправятся после пережитого. Но, увы, не все смогли. Ночью их мучили кошмары, днём они пугались каждого шороха. Рассказывали про огромных волков, хотя в этих местах их быть не могло — деревня-то была охотничья. Со временем дети немного пришли в себя, но оставались замкнутыми. Я стольких спас… и ради чего?..

Впервые после нападения на Обитель Артур заговорил об этом. Я часто думала, какую боль причиняет ему потеря всех этих детей. Всю жизнь следовать цели — помогать и спасать, а потом вновь потерять тех, кого не сумел защитить. Насколько же сильно он винит себя в душе за то, что уехал в ту ночь? Но я никогда не осмелилась бы задать ему этот вопрос.

Пытаясь проехать через рощу, мы наткнулись на глубокий овраг и вынуждены были двигаться вдоль него. Надежда поскорее покинуть этот жуткий лес не оправдалась. С наступлением темноты решили остановиться на ночлег. Спать было удобно: толстое одеяло согревало, не пуская к телу холод земли.

— Думаю, будет правильно, если сегодня выставим дежурства. Артур, ты первый, я — второй, на рассвете — Леон, — распорядился Илай.

— Илай, ладно, Аврору ты со счетов сбросил. А я-то почему в стороне? — Марсимус возмутился, словно его задело отсутствие в списке.

— Ты — последний в списке, кому я доверю дозор, и то Артур тому причина! — отрезал Илай. “А перед ним, наверное, Аврора!” — мелькнуло у меня в голове. Возможно, уже и зачеркнута. И всё же мысль, что есть человек, которого он ненавидит больше, чем меня, почему-то обрадовала.

Сон не шёл. Я долго ворочалась, пытаясь заснуть, и сама не заметила, как погрузилась в дрему. Из чуткого сна меня вырвал голос Илая:

— Аврора, почему не спишь? — Его громкий шепот резанул по слуху.

— Илай, я сплю, — недовольно пробормотала я и перевернулась на другой бок.

— Аврора, что ты делаешь? — еле слышно произнёс он.

Раздраженная тем, что он снова мешает мне спать, я присела и медленно открыла глаза. Я уже хотела возмутиться, но от увиденного так и осталась с открытым ртом. Перед Илаем, склонившись, сидела… я. Протянув руку, тыльной стороной пальцев гладила его по скуле. Спросонья я на миг подумала: “Это сон? Что я делаю?” Но до меня быстро дошло, что это не сон — и явно не я.

— Кто ты? — Мой внезапный крик разбудил остальных.

Вторая я, оторвав взгляд от Илая, повернулась к нам. Остальные, не понимая, что происходит, смотрели то на меня, то на неё. Илай, очнувшись от наваждения, потряс головой, вскочил на ноги и сделал несколько шагов в нашу сторону.

Существо, лишь мгновение назад казавшееся мной, начало меняться. Глаза загорелись красным светом, волосы превратились в чёрные клочья шерсти. Челюсть вытянулась, формируя волчью пасть. Приоткрыв рот, оно обнажило острые клыки и издало животный рёв, сотрясаясь всем телом. Стройный стан уродливо изогнулся, склонившись вперёд. Пальцы превратились в когтистые лапы, тело покрылось короткой шерстью.

В одно мгновение все вскочили в боевой стойке. Лишь я, словно вкопанная, сидела на месте, не в силах пошевелиться.

— Аврора, вставай! — Передо мной встал Артур.

С оглушительным рыком тварь кинулась на нас. Артур широко раскинул руки, собираясь создать защитный купол, но в тот же миг другое такое же чудище, словно птица, пролетев над костром, набросилась на него. Они сцепились и, кувыркаясь, покатились к самому краю обрыва. Я отскочила назад, а первое чудовище между тем отбросила Илая в сторону, будто он не весил ровным счетом ничего. Пролетев несколько метров, он врезался в дерево и скрылся в темноте, во мраке высокой травы.

Притворявшееся мной чудовище направилось ко мне. Подпрыгнув, оно взмыло в воздух, широко раскрыв пасть, приготовилась вонзить в меня острые клыки. А я снова застыла на месте, не в силах сдвинуться с места, точно вкопанный столб. Леон оттолкнул меня, и я упала, а он сам, выставив вперед меч, прыгнул навстречу чудовищу. Оно зарычало ещё громче, завидев клинок, но было уже поздно. Леон вонзил оружие ему прямо в пасть. С истошным воплем тварь рухнула на землю. Не мешкая, Леон выхватил из-за голенища кинжал и нанес несколько ударов в голову. Существо взвыло, словно щенок, и его уродливое тело обмякло.

Артур, скинув с себя щитом обезглавленную тушу, с помощью Марсимуса поднялся на ноги. Они поспешили к нам. “Где Илай? Где Илай?” — в панике озираясь, я ничего не могла разглядеть в темноте. Марсимус, сжимая меч, бросился в ту сторону и вскоре вернулся, поддерживая Илая. Тот держался за бок, видимо, приложился о что-то при падении.

—Что это за твари? — вытирая меч, спросил Леон. Вместо привычного запаха крови от существ исходил невыносимый смрад.

—Девы-Волчицы, — ответил Артур и хотел что-то добавить, но вдруг душераздирающий рев пронесся по всей роще. Кони заржали и начали беспокойно бить копытами.