— Оставьте нас! — приказал он. И те, повинуясь, скрылись за дверью.

— А тебе не кажется, что ты ошибся покоями, Марсимус? — Я посмотрела на него с вызовом, храбрясь. Будь это та Аврора, что год назад, — дрожала бы. Но не та, что сейчас.

— Ох, Аврора, как раз таки я не ошибся и пришел прямо туда, куда и нужно. — Злорадная ухмылка заиграла всеми гранями на его лице. — А знаешь, что я узнал? Одну очень интересную деталь. Оказывается, среди твоих приближённых есть прошедшие посвящение шептуны. Интересное, да, совпадение?

— Что ты несёшь, Марсимус? Неужели вино в твоём возрасте так влияет на мышление? — Внутри меня продрало страхом до костей. Скажи он это Владыке, он, не медля, потащил бы меня к Альтее, которая теперь и носа не высовывала из дворца. Вся ложь, превратившись в пыль, оставила бы надежды.

— Он и рта не раскрыл. Ну, ведь можно и по-другому. У него есть жена и прекрасная дочь — молодая, красивая… — Похотливые намерения в его глазах блестели настолько явно, что даже тошнота подкатила к горлу.

— Зачем ты мне всё это говоришь? И вообще, нет мне дела до этих простолюдинов. Делай что хочешь, Марсимус. Только вот помни: гнев Варгуса в следующий раз может стать последним, что ты увидишь перед смертью. — Я рассмеялась ему в лицо. А тот, с невозмутимым выражением лица, ушёл, обернувшись у двери.

— Помни, Аврора, я обязательно доберусь до правды! — Напоследок одарив меня широкой и злой ухмылкой, он покинул мою комнату.

Я медленно уселась на кровать. Сердце бешено билось; беременность забирала силы, и даже маленькое волнение казалось сильным ударом.

— Королева, как вы? — Офелия, взволнованная, вбежала в комнату. В открытых дверях виднелись Леон и Илай. Мне его так не хватало! Теперь эту разлуку вблизи с каждым днём становилось невыносимее. «Что бы ты сделал, предложил? Перерезал бы ему глотку!» Я улыбнулась своим мыслям. А я так не могу. Нужно было придумать что-то другое.

— Офелия, Вальтер также приходит сюда к тебе навстречу?

— Да, королева. Как вы и велели, я каждый раз стою тут у двери и улыбаюсь ему. Потом, ссылаясь на ваш гнев, забегаю в покои. — Она заправила темную прядку за ухо, и я заметила, как дрожат её пальцы. Этому негодяю, конечно, ничего не стоило что-то сделать с ней. Она тоже рисковала. И снова — ради меня!

— Нам нужно придумать, как избавиться от Марсимуса, пока он ничего не нашептал королю. Даже лёгкой тени сомнения не должно быть у него на мой счёт…

Ночь я провела в раздумьях, размышляя, как поступить. Вмешивать Илая и Леона в это опасно. За Офелию и Миранду стало страшно — бесчестный Марсимус мог сделать всё что угодно. В этих размышлениях и наступил рассвет…

Сегодня Варгуса не было, на мое счастье он уехал. Его любимым занятием было разъезжать по столице и упиваться тем, как к его ногам падают все люди, от простолюдина до важных особ. Королевство, как он и мечтал, было в его власти, тьма теперь стала даже хозяйкой над солнцем. Ночи он проводил теперь не со мной, я переехала в другую комнату. Она находилась подальше от всех, как и рекомендовала Миранда, где тихо и спокойно. И поэтому нам никто не мог помешать в том, что мы собирались сделать.

Я с помощью Офелии разорвала верх платья, зеленый шелк жалобно затрещал, впиваясь в кожу рук.

— Убедительно же, больше не надо. За короткое время он не смог бы сильно его разорвать, — она кивнула и накинула поверх меховую накидку, у горла закрепив брошью. Я посмотрелась в зеркало, сегодня накрасила губы красным цветом, волосы собрала в высокий и красивый пучок.

— И не перепутайте: белый — молчание ночи, а черный — ночная смерть, — Офелия вложила мне в ладони два маленьких флакончика размером с полпальца. В груди застучало чаще, чистое сердце сегодня должно было покраситься тьмой.

— Точно же никто не поймет, что в нем яд? — я спрашивала уже в пятый раз, это были нервы и волнение. Спрятала их в карман, находящийся среди складок, который мне пришила Офелия. Мы подготовились тщательно, все должно было получиться.

— Нет, никаких внешних признаков не будет, только все нужно сделать по плану. Как мы и договорились, — она кивнула мне, уверяя в своей готовности. Сегодня вечером я пригласила Марсимуса к себе в покои, и этот ловелас, конечно же, не смог мне отказать. Конечно, мое поведение дало намек на то, чего он всегда желал.

Когда он вошел и прошелся по мне своим похотливым взглядом, я испытала ужас и отвращение. Ненависть, подобно кипятку в кастрюле, бурлила в моих венах.

— Офелия, оставь нас, — она, опустив голову, выскользнула за дверь. Сделав глубокий вдох, я включила холодный расчет. Как всегда говорил Илай, победа у того, кто может трезво мыслить. «Долой тревоги и волнение, нужно быть стоиком!»

— Аврора, ты меня довольно сильно удивила своим приглашением, — он шагал вальяжно, свечи тускло освещали комнату, еще больше добавляя темноты в его зеленые глаза. На его синем кафтане от света свечей блестели вшитые золотые бусины.

— Да, вот я как королева решила быть мудрее. Раз мы на одной стороне, не стоит ли нам подружиться? — я улыбнулась самой фальшивой улыбкой, которой научилась за все это время. Он приподнял бровь, подойдя немного ближе, остановился напротив, рядом с кроватью.

— Друзьями? Ты настолько впала в отчаяние? — он рассмеялся, по-чистому радостным смехом. А во мне все закипело, предатель, который погубил близкого мне человека, стоял, считая, что вновь будет вершить мою судьбу. Рассчитывал, что может манипулировать мной, будто подобно рыбе я попалась бы в его сети.

— О каком отчаянии ты говоришь, Марсимус? Я королева, и по одному моему шепоту Варгус отрубит тебе голову. Кто из нас должен быть в отчаянии? — не знала, была ли убедительна моя игра, виднелась ли в ней моя неопытность в интригах. Но я ее уверенно вела!

— Твоя ложь и красота вместо моей верной службы? Я предал своего друга детства ради Варгуса, и ты допускаешь мысли, что он выберет тебя? — его слова об Артуре вспыхнули ярым огнем, я сдержалась, желая мысленно гореть ему в аду. И намереваясь сегодня устроить этот ад для него личный, позволить умереть не как мужчине, а подобно вещи, игрушке в моих руках.

— Ахах, Марсимус, сегодня у нас вечер перемирия, зачем нам враждовать, если мы все же оба за короля, — я призвала тьму в глаза, показывая, чем я до краев наполнена. Никто не мог знать, что меня она заполнена не до конца. Я подошла ближе, притворно улыбаясь, ладонью коснулась его груди и слегка толкнула, вынуждая свою жертву опуститься на кровать.

— Садись, поговорим о нашей дружбе, может быть, вина? — я вновь притворно улыбнулась, откидывая голову в сторону. — Мне скучно, Варгус думает лишь о власти над миром, Альтея о своих любовниках, мне даже порой не с кем говорить. — я повернулась к нему спиной, медленно направилась в конец комнаты. Под такт стука туфель об мрамор тревожно стучало мое сердце. На столике на золотом подносе стоял графин с вином и рядом такие же чаши. Медленно и не спеша стала разливать вино, вновь сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. Одним плавным и незаметным движением я достала из потайного кармана флакон с тем, что лишит Марсимуса возможности говорить и парализует на короткое время. Жидкость была бесцветной и без запаха, как и обещала Офелия.

Сделав все правильно и наполнив свой бокал до половины, я направилась обратно. Шла обратно, выдавливая из себя радость, несла в руках смерть как палач. Присев на кровать рядом с ним, я протянула наполненную до краев вином чашу.

— За нашу зарождающуюся дружбу! — я подняла чашу, и он следом за мной, в глазах его вспыхнул огонь, недобрый, на что я и рассчитывала.

— Дружба — это скучно, Аврора, — прошептал он, сокращая расстояние между нами. Его пальцы коснулись броши у моего горла, играя с застежкой. — Но союз, скрепленный чем-то более... ощутимым... это я понимаю. — эта кристальная похоть в глазах этого негодяя была такой противной, мне даже показалось, что у меня скрутило живот.