В этот миг сквозь деревья пробился первый луч солнца — наступил долгожданный рассвет. Полуволчье тело стало меняться, и вместе с ним преобразилось лицо. Теперь на меня смотрела прекрасная дева. Издав последний вздох, она обмякла. Скинув с себя её тело, я отползла. Внутри всё перевернулось. Словно я совершила что-то ужасное, убила не чудовище, а человека. Встала на ноги и, шатаясь, попятилась.

Внезапное прикосновение к плечу заставило вздрогнуть и вскрикнуть.

— А-а-а-а!..

— Аврора, тише, это я, — Илай, выставив вперёд руки, пытался меня успокоить.

В глазах защипало, подбородок задрожал, и горькие слезы хлынули ручьем.

— Я… я убила её…

Он подошёл ближе и обхватил моё лицо ладонями.

— Посмотри на меня. Успокойся. Это не человек, ты слышишь меня, Аврора? — я быстро закивала, пытаясь сдержать рыдания. — Ты просто напугана. Дыши глубже. Вдох-выдох. У тебя шок, всё уже прошло, закончилось.

Я старалась дышать как можно глубже. Большим пальцем Илай смахнул слезу с моей щеки, а затем вытер кровь. Его прикосновение было тёплым, пальцы словно обжигали кожу. Не отрывая глаз, я смотрела на него, грудь высоко вздымалась от глубокого дыхания. Его голубые глаза сейчас казались успокаивающим потоком реки, на который хотелось смотреть бесконечно. В них читался трепет, смешанный с беспокойством. Но через мгновение взгляд изменился, словно вода превратилась в обжигающий лёд. Он резко убрал руки и отшатнулся.

— Всё, пойдём, приходи уже в себя, — развернувшись, бросил он через плечо, вытащил кинжал из тела девы и направился к остальным.

Словно очнувшись, я побрела за ним. “Артур, что с ним?” Подбежав, я опустилась рядом. Он лежал так же неподвижно. К нам подошел запыхавшийся Марсимус.

— Аврора, он жив! Просто потерял много сил. Теперь будет без сознания, пока не восстановится.

Присоединившийся Леон тут же присел рядом.

— Аврора, у тебя кровь, дай посмотрю! — он обхватил мою голову руками. — Болит? Сильно? Вроде неглубокая! —

Я подняла на него взгляд. Его золотистые локоны были испачканы кровью, алое пятно размазалось на щеке.

— Всё хорошо, я в порядке, — ответила я, хотя внутри всё сжималось. Я заставила себя оглядеться: кругом лежали не уродливые волчицы, а тела прекрасных юных дев. Большинство из них после рассвета разбежались. Я сглотнула тошнотворный ком, внутри разными оттенками забушевал хаос.

Задерживаться в этом лесу ни у кого не было желания. Найдя лошадей на окраине деревни, мы поспешили тронуться в путь. Поскольку Артур был без сознания, пришлось найти способ его перевезти. К счастью, в полуразрушенном поселении отыскалась небольшая телега. Уложив его туда, мы поскорее покинули это гиблое место.

Позади осталась прекрасная роща, оставившая в памяти лишь ужас. Пережитая ночь отбила всякое желание восхищаться ею и дала понять, что не всё так прекрасно, как кажется на первый взгляд.

К вечеру, уставшие и обессиленные, мы устроили ночлег. Приготовив Артуру укрепляющий настой, я влила ему в рот немного жидкости. Затем принялась делать заживляющую мазь. Хоть бой и был недолгим, он оставил ранения на телах моих спутников. Марсимус отделался легче всех — несколькими царапинами на руках. У Леона был глубокий порез на ноге, и, хотя он уверял, что это ерунда, прихрамывал на правую ногу. Илаю тоже досталось: три глубокие раны от когтей шли по левой стороне спины, от плеча до лопаток. Также наверняка ушиб, который я не увидела бы под рубашкой. Когда настой для промывания был готов, я приступила к обработке.

— Марсимус, а ты раньше встречал Дев-Волчиц… ночью? — Леон поморщился, когда я начала бинтовать его ногу.

— Нет, Леон, ни днём, ни ночью. Вообще, тех, кто видел их и выжил, чтобы рассказать, думаю нет. Они же легенда, — он легко усмехнулся и бросил на меня взгляд как раз в тот момент, когда я затягивала последний узелок.

— Когда-то очень давно, в далеких лесах, жила прекрасная дева. Повстречала она охотника и полюбила его страстно, до безумия. А он лишь забавлялся с ней. Насладившись ласками, исчез под покровом ночи, оставив лишь горькие воспоминания. Девушка пустилась на поиски, долго блуждала и наконец нашла его в хижине — не одного, а с любимой женой. Увидев его любовь к другой, она погрузилась в отчаяние. Слёзы сменились злостью, злость — гневом, а гнев — яростью, требующей возмездия. Обратилась дева к тёмным силам, променяв душу на уродство тьмы. Приняв облик жены охотника, явилась она мстить. Убивала долго и мучительно, истязая его, чтобы познал вкус предательства. Напившись его крови, обрела чёрную душу и уродливую форму. Соперницу же, укусив, превратила в себе подобную, чтобы ни один мужчина не мог её полюбить. День возвращал им прекрасный облик, а ночь отпускала на волю уродство души, которое на рассвете изгоняли лучи солнца. С тех пор и зовут их Девы-Волчицы, — Марсимус закончил рассказ, а по моему телу пробежали мурашки.

— Жутковатая история, — поежился Леон.

— Вам обоим стоит опасаться, мало ли какая брошенная вами дамочка захочет провернуть такое же, — с усмешкой посмотрев на Марсимуса и Леона, заметил Илай. Уголок его рта дернулся. Свет костра падал на четкие скулы, смягчая острый взгляд, и я вдруг поймала себя на мысли, что он мне безумно нравится. Его холодность манила, хотелось быть ближе, разглядеть в глубине его глаз хоть что-то, кроме безразличия. Отругав себя за глупость, я перевела мысли в другое русло. Вспомнила, кто стоял перед ним ночью. И почему в моем облике? Ведь он меня на дух не переносит.

— Но это всего лишь легенда. Возможно, они были созданы такими с самого начала, и превращались в кого захотят, — произнесла я, пытаясь убедить в этом скорее себя, чем других.

Закончив с Леоном, подошла к Илаю.

— Давай обработаю твои раны, сам ты не справишься.

В ответ — лишь безразличный взгляд. Он поднялся, забрал у меня из рук чашку с настоем, бинты и мазь.

— Спасибо, не нужно. Я в твоей помощи не нуждаюсь, — прозвучало холодно, как всегда. Он прошёл мимо, и его слова впились в сердце острыми шипами. — Леон, помоги-ка мне.

Я с удивлением проследила за ним взглядом.“Я ведь хотела помочь тебе, а не себе. Ходячий айсберг!” — закипела я внутри, злясь на нас обоих, и зареклась больше не предлагать ему помощь. Возмущенная, я отправилась спать.

Через день Артур наконец очнулся. Он был ещё слаб, но в седле держался вполне уверенно. Бесконечный путь изматывал, высасывая все жизненные силы. Нестерпимо хотелось очутиться обратно в Обители, словно ничего и не случилось. Пережитый ужас заставлял всё сильнее сомневаться в себе и в своем решении. А был ли у меня выбор? Впрочем, наверное, должно казаться, что он есть всегда. Но там, где его на самом деле нет, — и искать нечего. Нет выбора, нет дома, нет возможности уйти. Куда возвращаться той, у которой почти никого не осталось?

— И чего это ты взгрустнула, а? — Приподняв брови, ко мне повернулся Леон.

Немного впереди нас шли Артур и Марсимус, позади плелся Илай. Из-за каменистой дороги пришлось спешиться, давая лошадям отдохнуть. Держа их за уздечку, мы медленно продвигались вперед. Погода испортилась: небо заволокли темные тучи, точно отражавшие моё настроение.

— Наверное, из-за погоды, — с неуверенной улыбкой ответила я.

— Как хорошо, что Святая Матерь создала погоду. Теперь люди могут вести беседы о ней, когда болтать не о чём. Или же сваливать на неё своё плохое настроение и самочувствие, — раздался голос Илая, назойливый, как жужжание насекомого.

— Не умничай, Илай. Вообще-то, воспитанные джентльмены не встревают в чужие разговоры, — меня всегда поражало, как человек может быть настолько вредным. Были непонятны его гордыня и стремление задеть меня при каждом удобном случае.

— Ну тогда хныкай потише, чтобы я не слышал!

Я обернулась, вооружившись убийственным взглядом, и наткнулась на его ухмылку и эти проклятые красивые глаза.