Спустя несколько часов меня сменил Артур.

— Приходил в себя? Надолго? — его голос звучал тихо, словно шелест осенней листвы.

— Ненадолго, вскоре снова уснул. — Мы говорили шёпотом, никто не хотел его разбудить. Подойдя к Илаю, Артур тыльной стороной ладони прикоснулся к его лбу.

— Ему хуже? — тревожно спросила я.

— Жар еще есть, конечно, но это обычная реакция организма. Скоро все пройдет, и он пойдет на поправку. А ты не стой тут, иди ложись. Тебе тоже нужен отдых.

Кивнув в знак согласия, я ушла в свою комнату. Едва голова коснулась подушки, я провалилась в сон. Всю ночь мне снились отрывки пейзажей: берёзовый лес, река, низвергающаяся с обрыва в водопад; ее потоки падали в водоём, где на поверхности покачивались разноцветные кувшинки; бескрайняя пустыня с белым песком, а вдали — зеленый островок, на котором угадывался нечеткий силуэт дерева. И голос — волнующий, зовущий, то ли предупреждающий… Все эти несколько дней снилось одно и то же…

Хозяйка дома не надоедала расспросами — видимо, ей сразу дали понять, что это лишнее. Впрочем, ей особо и некогда было: она одна справлялась со всеми домашними делами и мою помощь принимать не желала. Вечера были тихими; лишь свет маленького огарка свечи добавлял им красок.

Илай шёл на поправку. Жар спал, глубокая рана начала понемногу затягиваться. Я заходила к нему пару раз, чтобы справиться о самочувствии. Услышав его недовольное “Всё хорошо”, тут же уходила.

Ближе к вечеру ко мне зашёл Артур. Постучав и убедившись, что может войти, он прошёл в комнату.

— Аврора, мне нужно пополнить запасы трав. Здесь, по словам Матильды, нет всего необходимого. Сегодня с наступлением темноты мы с Леоном отправимся в соседний городок. К утру должны вернуться.

— Я так понимаю, от меня требуется присмотреть за Илаем? — уточнила я, хотя вовсе не жаждала вновь видеть его недовольное лицо.

— Да. Хотя он и утверждает, что в этом нет необходимости. И проследи, чтобы не вставал, а то рана откроется. Перед уходом я сделаю перевязку. Ты же справишься, если что?

— Конечно, Артур. Не зря же столько лет ты учил меня готовить мази и настои, — с лёгкой улыбкой заверила я. — Можешь отправляться со спокойной душой.

Поужинав и завершив все дела, Артур и Леон уехали. К нашему счастью, у Матильды был огромный сарай, где успешно разместились наши кони вместе с её домашним скотом.

Перед сном я решила заглянуть к Илаю. Постучав и не получив ответа, надавила на ручку двери. Войдя в комнату, я не обнаружила его там. Едва я собралась развернуться, чтобы пойти на поиски, как передо мной появился Илай, держа в руках стеклянный графин с водой.

— Ты почему встал? — с возмущением спросила я.

— Воды захотел, — бросил он в ответ.

Я забрала у него графин и поставила на тумбочку.

— А меня почему не позвал?

Он проигнорировал мой вопрос, медленно прошёл мимо и опустился на кровать. Конечно, ему и в голову не пришло бы попросить у меня помощи. “Гордец!”

— Тебе же нельзя вставать, — с этими словами я опустила взгляд на место, где было ранение. Из-под рубашки проступило пятнышко крови. — Рана открылась.

— Ничего страшного, — медленно откинувшись, Илай лёг на кровать.

— Я осмотрю! — потянулась я к нему.

— Нет! — Грубый протест.

— Я не спрашиваю разрешения. — Схватив край его рубашки, я успела приподнять её совсем чуть-чуть, прежде чем он перехватил мою руку.

Когда его ладонь накрыла мою, я ощутила, насколько моя рука мала и хрупка. Мне не хотелось язвить или ругаться — я просто хотела помочь.

— Позволь я помогу, — произнесла я почти умоляюще, внимательно следя за его реакцией.

Ничего не говоря, он убрал свою руку. Приподняв рубашку, я принялась распутывать бинты. Молча, без единого слова, Илай приподнимался, когда это было нужно. Рана выглядела уже лучше, но шрам, без сомнения, останется. Взяв настой для промывания, я обработала еще глубокий надрез, а затем аккуратно нанесла мазь. Прикосновения к его коже заставили меня слегка волноваться. Я скользнула взглядом по его груди и торсу. Выпуклые, четкие линии и мускулистое сложение говорили о долгих тренировках. Я поймала себя на мысли, что восхищаюсь им. Он был скалой, ледяной, — холодной, подобно оттенку его глаз, и совершенно неприступный. Ведь за лёд нельзя ухватиться голыми руками, а твёрдые мышцы напоминали камни, покрытые мягкой, неожиданно гладкой для него кожей. Подняв глаза, я встретила морозящий и острый взгляд Илая. Да, он был поистине величественным творением Святой Матери. Надеюсь, он не заметил, что я его разглядывала. “Только бы не раскраснеться”, — мелькнуло у меня в голове.

Взяв чистые бинты, я сделала перевязку.

— Не слишком туго? — уточнила я, завязывая узелок.

— Нет, хорошо. Во всяком случае, аккуратнее, чем Артур, — он слегка улыбнулся и посмотрел на меня.

— Ты меня похвалил? Я не ослышалась?

В ответ он промолчал. В воздухе повисла неловкая пауза. В поисках спасения мой взгляд упал на оружие, стоявшее в углу комнаты.

— Ваши мечи… У них есть история, или вы их просто приобрели?

Совершенно спокойным тоном Илай ответил:

— Предыстория этих мечей мне неизвестна. Они были у отца ещё до нашего рождения. Он оставил их нам, когда уехал. Единственная памятная вещь, которая нам от него досталась.

На несколько секунд воцарилось грустное молчание, словно густой, обволакивающий туман окутал нас печалью.

— А у меня даже этого нет. Ни воспоминаний, ни каких-либо вещей на память, — эта внезапная, горькая откровенность далась мне на удивление легко.

— Поверь, Аврора, ни воспоминания, ни даже вещи на память не делают потерю легче, — он перевёл взгляд на меч и продолжил: — А наоборот…

Илай прокашлялся и резко замолчал, видимо, посчитав, что был со мной слишком откровенен. “Сегодня он уж слишком добр и разговорчив”, — подумала я. Признавшись самой себе, что устала от наших вечных стычек, я мысленно взмолилась, чтобы в нем не проснулся прежний Илай.

— Иди, ложись спать. Мне больше не нужна твоя помощь.

Видимо, мои молитвы не были услышаны. Пожелав ему доброй ночи, я направилась к двери. Взявшись за ручку, я обернулась и тихо сказала:

— Я знаю, что ты, возможно, ненавидишь меня из-за отца. Мне правда жаль, что я не в силах ничего изменить. Но неужели мы обязательно должны друг друга ненавидеть?

Мой вопрос так и остался без ответа, повиснув между нами невидимой завесой, пока я не прикрыла за собой дверь.

Дни пролетели незаметно, словно вереница, один за другим похожие, как отражения в зеркале.

— Нам больше нельзя здесь оставаться. Мы и так задержались. Илай почти выздоровел, сможет ехать верхом. Так что выдвигаемся, — Артур был непреклонен в своем решении.

Приготовления заняли немного времени. Матильда снабдила нас припасами, причитая, как жаль с нами расставаться, и настойчиво предлагая Артуру заезжать, если окажется поблизости. Попрощавшись с ней, мы снова отправились в путь.

Я открыла для себя одну истину: я полюбила эту дорогу, полную неизвестности. И была ещё одна — люди, которые ехали со мной рядом, стали мне по-настоящему близки. Ведь только такие остаются с тобой, когда это особенно нужно.

— Куда мы теперь? — поинтересовалась я, поглаживая Звёздочку.

— В Ханфрид, — ответил Артур, как всегда, выпрямляя спину.

— Зачем нам туда? — спросил Леон, встряхнув головой, чтобы стряхнуть с лица непослушный локон.

— У меня есть мысли, как узнать направление к Древу, — совершенно спокойно бросил Смотритель.

— Но от посоха остался лишь кристалл, — Илай недоуменно уставился на Артура.

— Он же до сих пор у тебя, Илай? — повернувшись к нему, переспросил Артур.

— Конечно, — тот был краток.

Артур, не говоря более ни слова, подогнал лошадь, и мы молча двинулись следом.