Переступив порог, я оказалась в столовой, вокруг было чисто и уютно. Стол был накрыт, за ним уже сидели Артур и Леон. Мы переглянулись, слегка улыбнувшись друг другу. Они выглядели уставшими — видимо, недостаток сна и отдыха за эти дни давали о себе знать.

— А вот и ужин! — Громко постукивая каблуками, с подносом в руках вошла женщина; из трех пиал поднимался пар, свидетельствуя об их горячем содержимом. Ее пышные формы обтягивало тёмно-зелёное платье. Каштановые волосы были собраны в небрежный пучок. Миловидная особа, широко улыбаясь, подошла к столу.

— Вы очнулись? — Мило приподняв уголки губ, повернулась она ко мне. — Как чувствуете себя? Ничего не болит?

— Всё хорошо, спасибо, — тепло ответила я.

— Можешь называть меня тётушка Матильда. — Глаза по-доброму смотрели, рисуя блики в ее зрачках.

— Аврора, приятно познакомиться. — Я склонила голову в почтительном жесте.

— Садись за стол, кушайте, пока не остыло! — Продолжая суетиться вокруг нас, она бегала от одного к другому, вертелась, стараясь угодить. — Ну все, приятного аппетита! — Она обвела нас взглядом и продолжила. — Как же мне повезло с такими замечательными и симпатичными гостями! — Довольная, она покинула столовую. “Ещё бы тебе не повезло! Мешочек золотых сделает любого гостя желанным”, — промелькнуло у меня в голове. Для Артура это, конечно, не такие уж большие деньги, но для простого народа — заработок не за один год. Тем более для тех, кто круглый год работает в поле.

С этими мыслями я приступила к трапезе, тушеная картошка с мясом и овощами пахла аппетитно, а я была очень голодна. Свежеиспеченный хлеб, нарезанный сыр, овощи, сладкий десерт в виде запеченных яблок, политых медом. Леон издал смешок вслед за Матильдой, Артур сразу серьезно на него посмотрел.

— Почему ты смеёшься? — поинтересовалась я.

Прикрыв рот ладонью, он вновь усмехнулся. Я смотрела то на Артура, то на Леона, а он всё продолжал улыбаться. И поэтому я вновь вопросительно уставилась на него.

— Да тут просто… у нашего симпатичного Артура появилась воздыхательница. Ну, понимаешь, одинокая женщина, а тут симпатичный мужчина, — захохотал он.

— Ещё и при деньгах! — подхватила я.

— А-ха-х… — рассмеявшись, мы тут же встретили грозный взгляд Артура.

— Давайте кушайте, бесстыжие, не болтайте такое про одинокую даму. — Он состроил серьезное и в то же время обиженное лицо и уставился перед собой. Переглянувшись и вновь усмехнувшись, мы принялись за ужин. Ели молча. С Артуром мы всё обсудили, когда он заходил ко мне после пробуждения. Осмотрев меня и заключив, что со мной всё в порядке, мы принялись обсуждать произошедшее. Ответа, почему посох исчез, я не получила, потому что Артур и сам этого не знал. Покончив с едой, каждый собрался к себе.

— Артур, давай снова я побуду с Илаем, а ты отдохни, — предложил Леон.

— Леон, ты и так долго был с ним, — возразил Артур.

— Давайте я посижу с ним, — вмешалась я. — Я всё равно не смогу заснуть, а вы отдохнете. — Недолго думая, они согласились, и я направилась в комнату Илая.

Шагнув в комнату, я сразу ощутила запах лечебных трав, витавший в воздухе. На прикроватной тумбочке были разложены баночки с маслами, мешочки с высушенными растениями и специями, а также глина разных цветов. Артур всегда предпочитал готовить мази сам. Я узнала знакомую зеленую пасту — смесь глины, цветков календулы, тысячелистника и куркумы. Ее состав помогал остановить кровь, ускорить заживление и предотвратить заражение.

Для наилучшего эффекта маги добавляли в такие мази несколько капель своей крови, что усиливало свойства компонентов. Не все ранения и болезни поддавались такому лечению, но с ранами, жаром, лихорадкой или бессонницей они справлялись отлично. Стоили дорого, да и портились быстро, но для нас это сейчас не являлось проблемой.

Я подошла к кровати и присела на деревянный стул. Илай лежал неподвижно — видимо, травяные настои делали свое дело. Его лицо казалось непривычно бледным, на лбу выступили капельки пота. Взяв с тумбочки мягкую ткань, я наклонилась, чтобы протереть его кожу, но рука замерла в воздухе. Смешанные чувства к этому человеку, который не раздумывая прыгнул за мной в воду, заставили меня окаменеть. Почему такая простая вещь, как вытереть лоб, вдруг показалась таким важным жестом?

Все же я протянула руку. Медленно, осторожными движениями я принялась убирать капли выступившего пота и отодвинула пряди его удлиненной челки. Он был красив — этого у него конечно не отнять. Сейчас передо мной была другая его сторона: сильный духом и телом мужчина лежал беззащитным, нуждаясь в уходе. Эта слабость не казалась отталкивающей; напротив, она напоминала, что он — обычный человек, как и все. Илай с тихим стоном пошевелился и медленно приоткрыл глаза.

— Что ты здесь делаешь? — В безмолвной тишине наши взгляды встретились. “Интересно, какого оттенка становятся эти голубые глаза, когда смотрят с любовью?” — мелькнула у меня мысль. “Наверное, они блестят, как прозрачный ручей на рассвете”. Я опустила взгляд на его губы. Он же поцеловал меня в озере? Нет, это была необходимость, просто попытка спасти мне жизнь. “Так, Аврора, прекращай думать о глупостях”. Я отвела глаза в сторону и тут же убрала руку.

— Я просто побуду с тобой, чтобы Артур и Леон могли отдохнуть, — почему-то говорить стало трудно, неловко. Повернувшись к нему снова, я увидела, что он по-прежнему пристально смотрит на меня. И почему он так на меня смотрит? Внутри него будто бушевал ураган, а океан его глаз был поглощен самым яростным штурмом.

***

Сколько можно ее отталкивать? Каких размеров еще показывать ненависти и неприязни, чтобы она наконец перестала проявлять добро? Или это ты обманываешь себя, Илай? Неужели эта глупышка может нарушить то равновесие, которое не удавалось поколебить никому? Ты дал себе слово ненавидеть ее, так почему же сейчас тебе так хочется… убрать с лица эту выбившуюся прядь? Почему в тот день тебя так взбесило, что она прекрасна? И что ты хотел доказать той дурацкой тренировкой? Что она хрупкая и беззащитная? Но все девушки такие. В Обители ты украдкой за ней наблюдал — почему ее бело-золотые волосы бросали свет в твою душу? А те слезы рвали на части, острее вражеских мечей. Нет, ты Аврору ненавидишь, Илай. Она должна быть жалкой в твоих глазах. Что за мысли? Наверное, это настойки Артура. Что он туда намешал? Голова совсем не соображает. Одурманил своими травами. Я включил леденящий расчёт, и морозная волна накрыла меня с головой.

***

“А ты чего уставилась на него, Аврора? С каких пор он стал так тебе интересен?” — ругала я себя. Не зная, как разрядить затянувшееся молчание, я спросила:

— Может, хочешь воды? — слова прозвучали робко.

— Нет! Мне ничего не нужно, можешь уходить. — В его слабом голосе все так же звучали нотки неприязни. “Будь он при смерти, всё равно ворчал бы”, — подумала я.

— Илай… — я снова встретила его лазурный взгляд, замолчала на мгновение, а затем тихо продолжила. — Я хотела тебя поблагодарить.

— За что, Аврора? — с явным недовольством спросил он.

— Что прыгнул за мной и спас мне жизнь.

— Я сделал то, что должен, и ничего больше! — отрезал он равнодушно, а я злилась, и на него, и на себя. Пожалев, что вообще заговорила о благодарности, я отвернулась. Разве можно жалеть о сказанном “спасибо”? Видимо, если благодаришь не того человека, это заставляет сожалеть.

— Иди к себе, мне не нужна твоя помощь, — процедил он сквозь зубы.

С возмущенным видом я встала, отнесла стул к стене и уселась на него у самой двери.

— Я тут не тебе помогаю, так что не надумывай! — скрестив руки на груди, уставилась в потолок. “Внешняя красота — еще не показатель внутреннего мира”, — убеждала я себя. Он шумно вздохнул и отвернулся; тихий, едва слышный стон, словно сквозняк, пронесся по комнате. Я сидела, погруженная в мысли о нем, о том, как меня бесила эта ледяная глыба… Спустя некоторое время дыхание Илая стало ровным — он снова крепко уснул. Мысленно поблагодарив Матерь и Святое Древо за то, что он не храпит, я продолжила дежурство.