— Леон, юг большой. Там не одна пустыня. Мы не можем просто поесть туда и блуждать в поисках. Это займёт уйму времени, которого у нас, к сожалению, нет. Даже зная примерный путь, мы потратим немало дней. Поэтому нужно знать хотя бы приблизительное направление. Возможно, Арета поможет. Нам нужно к ней. — Он потер переносицу большим и указательным пальцами.

— Артур, разве в Белой пустыне направление поможет? К тому же я давно не был у бабки. Ничего обещать не могу. Но отведу вас к ней с одним условием.

— Интересно, с каким? — Леон вопросительно поднял бровь.

— Вы возьмёте меня с собой к Древу Жизни. — Зелёные глаза мужчины потемнели, наполняясь серьезностью.

— С какой целью? — спросил Артур.

Марсимус, подняв рукав, показал один из браслетов.

— Ты не забыл, Артур, что я закован? — Покрутив рукой перед носом Артура, продолжил: — Мне надоело так ходить. Я хочу освободить свою магию.

— Не забыл, конечно, Марсимус. Я приехал в надежде, что ты мне поможешь. И, конечно, ты надеешься сбросить оковы с помощью нейтрализующей магии кристаллов, что окружают Древо.

— Совершенно верно, Артур, — утвердительно кивнул его друг.

Они ещё долго спорили. Не желая больше сидеть с ними, я решила выйти. Сказав, что хочу пить, я удалилась. Вспомнив о Звёздочке и узнав, где находится конюшня, я направилась к ней, прихватив с собой яблоко и стеклянную масляную лампу.

Звёздочка встретила меня тихим ржанием — своеобразным приветствием. Конюшня представляла собой длинный навес. Перегородки между денниками были сколочены всего из двух тонких досок, да и спереди лошади были привязаны к таким же. Сзади виднелся сквозной проход вдоль всего строения.

Звёздочка потянулась ко мне через ясли. Я протянула ей яблоко, погладила по голове, а затем опустила лоб на ее теплую морду. Она невозмутимо жевала. Сейчас меня согревала мысль, что я рядом с этим добрым животным. Здесь было куда лучше, чем в обществе некоторых людей.

— Звёздочка, что нас ждёт впереди? Наш ли это путь? Мой ли? — Я прикрыла глаза, вглядываясь в свою душу в поисках ответа.

— Неужели пришла сюда хныкать? Больше места не нашла? — Голос недовольного Илая не спутаешь ни с чьим другим, так что оборачиваться было даже не нужно.

— А ты, наверное, пришел в надежде это увидеть? Чтобы потом месяц меня этим упрекать. Может, в темноте и не видно, но я, вообще-то, не хныкаю, — с упором на последние слова ответила я. — А ты пришёл, наверное, няньку из себя корчить, — недовольно процедила я.

Повернувшись, я разглядела в ночном мраке лишь его силуэт. Тусклый свет луны добавлял немного видимости. Прислонившись к перегородке, Илай поглаживал свою лошадь. Я подошла ближе. Конь тут же недовольно фыркнул и переминался с ноги на ногу.

—Тихо, тихо, — успокаивающе прошептал Илай, не переставая ее гладить.

Подойдя вплотную, я посмотрела на его коня. “Ты тоже, как и твой хозяин, невзлюбил меня, да?” — промелькнуло у меня в голове. Вслух задать этот вопрос я не решилась.

— Я был там, у стены, когда ты проходила. Ты же дальше собственного носа ничего не видишь. Вот и не заметила, — он кивнул в сторону постройки.

—Ты там, наверное, в тени прятался, вот я и не заметила, — улыбнулась я в ответ.

Нужно было уходить, пока он не отпустил в мою сторону очередную колкость.

— Я, пожалуй, пойду в комнату, — так же крепко сжимая в руке лампу, я развернулась, собираясь уйти. Не успела сделать и десяти шагов, как услышала своё имя.

— Аврора, подожди! — попросил Илай. Не приказал, а именно попросил.

Я замерла на месте, гадая, что же он скажет на этот раз. Мысль о том, что лучше уйти, пока не последовала насмешка, мелькнула, но пока я размышляла, он уже встал передо мной.

— Возьми это. — Он протянул руку. Я опустила взгляд: на его ладони лежал небольшой кинжал в ножнах, с которого свисали толстые шнурки.

— Оружие? Зачем? — с недоумением подняла я на него глаза.

— Привяжи его на правую ногу, выше колена. Если будет необходимость… не думай, не бойся и не размышляй о последствиях. Сразу бей в горло, в глаз, подмышку. Неважно, главное — защити себя.

Его слова прозвучали с холодным расчетом, и у меня в душе похолодело. Я остолбенела, явно не ожидая такого поворота событий. Смотрела на него, разинув рот от удивления. Поняв, чего он от меня хочет, я поспешила возразить, сделав шаг назад, словно воспользоваться им нужно было прямо сейчас.

— Я не смогу, нет, Илай. Убить… Совершить такое я не смогу! — Я протестующе замотала головой.

— Аврора, путь, по которому мы идём, ни терпит слова “не могу”. Ты должна уметь хоть как-то постоять за себя, пойми ты это наконец. — Он сделал шаг ко мне, нависая надо мной, и сердце, как предатель, трепетно забилось.

— Я не выбирала этот путь! Вы меня по нему ведете! Я не умею быть воином. Я не так росла, не так воспитывалась. Сколько можно тебе это говорить? — Наши голоса стали громче, а Илай перешёл на сдавленный крик.

— Я знаю, где ты росла! Понимаю, чему тебя учили! Ты даже цветка лишний раз не сорвешь, не то что сумеешь причинить вред человеку! Вижу, что ты другая! — Тон, каким он произнес эти слова, был мне неясен: то ли разочарование, то ли восхищение.

— Ты тоже хочешь сказать, как Марсимус, да? Что я “монашка”? — перебила я его.

— Я не говорил такого, — недовольно произнес он, мрачнея. Даже свет от лампы не мог развеять эту тьму.

— Очень тонко намекнул. И вообще, я не монашка! Не нравится вам такая Аврора — ищите себе другую, воительницу, которая будет размахивать с вами мечами и рубить головы налево и направо! — Меня так раздражало его желание переделать меня. Возможно, люди и должны меняться, но явно не переступая через себя.

— Аврора… — Илай тяжело вздохнул и, успокоившись, продолжил уже тише: — Я не прошу тебя быть воином. Сейчас обстоятельства другие. Попытайся найти в себе силы, чтобы стать немного сильнее. Пусть это будет просто подарок. А что с ним делать — ты решишь сама.

Он пристально посмотрел на меня. В его глазах виднелся тёплый оттенок — или мне это лишь почудилось, и я, как мороз, рисовала узоры на стекле собственных иллюзий?

— Я не всегда смогу быть рядом! — С этими словами он вложил мне в руку тот самый “подарок”.

Оружие в руке пугало. А может, пугало его предназначение. Силуэт Илая затерялся в темноте, тени поглотили его, словно он слился с ними. Стараясь не думать ни о чём, я зашагала вперёд. Всё-таки он странный. И подарок странный. Девушкам обычно дарят что угодно, только не кинжал. Разные братья — два разных подарка, — раздумывала я, возвращаясь назад.

Вернувшись, я наткнулась на спор Артура и Илая. Артур сообщил, что Марсимус отправится с нами. Илай долго спорил, не соглашаясь с его решением, но Артур был, как всегда, непреклонен.

Собираясь утром, я с удовольствием отметила, что свободные штаны нравятся мне куда больше платьев и юбок — видимо, удобство в дороге решало многое. Перед выходом я вспомнила о подаренном Илаем ноже. Не долго думая, последовала его совету: плотно затянула шнурки на голенище, встряхнула ногой и, убедившись, что всё сидит крепко, поспешила к остальным. Меня уже ждали.

И вновь мы двинулись в путь.

На выезде из города к нам присоединился Марсимус. Его присутствие раздражало, причем, похоже, не только меня. Своей болтовней этот ловелас сумел затмить даже общительного Леона.

— Нам не особо интересны твои похождения по тавернам. Лучше расскажи, почему на запястьях у тебя браслеты из драхана? — спросил Илай.

Марсимус явно не хотел отвечать.

— Это не для ушей юной леди, — он посмотрел на меня, пытаясь найти предлог, чтобы уйти от ответа.

— Что, история позорная, да, Марсимус? — Илай ухмыльнулся, довольный своим выводом. — Вспомнил, что Аврора — леди. А вчера что с твоей памятью было?