— Оглохни на всеобщее благо! — зло бросила я ему. “И почему он такой живучий, а? Ни сирены, ни волчицы его не съели. Наверное, он и на вкус такой же противный. Точно, абсолютно точно!” Довольная своим заключением, я зашагала бодрее. Подошвы с глухим стуком бились о камни.

И тут первые капли дождя упали на землю. Словно выплескивая свое недовольство, небо разразилось громом. Вслед за ним яркие дорожки молний озарили все вокруг. Под усилившимся ливнем я промокла насквозь, мокрая одежда неприятно липла к телу и натирала кожу. Дойдя до края ущелья, мы укрылись под скальным навесом. Места было мало, но достаточно, чтобы переждать непогоду. От мокрой одежды хотелось поскорее избавиться, и предложение Илая переодеться оказалось как нельзя кстати. Вещи в кожаной сумке остались сухими, и это не могло не радовать. Они все ушли, и я переоделась, потом просто отвернулась, когда дошла очередь до них. Дождливый летний вечер выдался прохладным. Сырые ветки трещали и не хотели разгораться, шум ливня сливался с раскатами грома. Тоскливая погода нагоняла печаль. И лишь утренние лучи добавили красок в это мрачное ощущение.

— Завораживающе, не правда ли, Аврора? — Марсимус подкрался бесшумно, словно ступал по воздуху, а не по земле.

Я наблюдала за бурлящими потоками большого водопада, мощно низвергавшимися вниз с высокого горного склона. Прозрачно голубая вода, разбиваясь о камни, превратилась в белоснежную пену. Водопад я видела впервые — эти стремительные потоки одновременно пугали и заставляли восхищаться. Я затаила дыхание, не в силах оторвать взгляд.

— Да, Марсимус, очень красиво. Так и хочется задержаться здесь навечно, — ответила я тихим, ровным голосом.

— Река Мэлуи вдали от ущелья такая тихая и спокойная, что в ней могло бы раствориться само умиротворение. А разделившись на три рукава, стала водопадами — такими разными, словно у каждого свой характер.

— Ты и остальные видел? — повернувшись, я встретила его восхищенный взгляд, адресованный явно не водопаду.

— Видел картины одного художника — этот водопад он изобразил с удивительной точностью, — уголки его губ приподнялись, и в этот момент он казался вполне сносным человеком.

— Неужели нашелся художник, который не побоялся приехать так далеко, чтобы написать картину? — в моем голосе звучало неподдельное удивление. Создавать нечто прекрасное вопреки всему — это бесценно.

— Был один такой сумасшедший! — Марсимус усмехнулся, а я посмотрела на него вопросительно, и он поспешил продолжить. — Его давно никто не видел. Возможно, погиб во время очередного похода за неизведанными красотами. Он много путешествовал и писал невероятные картины. Продавал их на рынках разных городов, нигде подолгу не задерживался… Одним словом, довольно странный творческий человек.

— Чего это вы там воркуете? Смотрю, спелись, как соловьи в саду. Собирайтесь в путь, а не видами любуйтесь, — раздался голос Илая. Не будучи в Обители, я наивно надеялась избавиться от надзора воспитателей. Казалось бы, Артур должен был опекать и поучать. Но нет — эту роль на себя взял Илай, что раздражало еще сильнее.

— Тебе то что? Хотим — поём, хотим — воркуем… — сказала я и встретила яростно недовольный взгляд, в котором бушевал настоящий шторм, с каждой секундой становившийся чернее. К удивлению, он ничего не ответил, резко развернулся и ушёл.

Повернувшись, я увидела довольное лицо Марсимуса и поспешила уточнить.

— Не будь таким довольным, это ничего не значит, — громко заявила я и, желая расставить все точки над и, добавила: — И да, держись от меня на расстоянии.

Сбросив с лица улыбку, словно надоевшую пылинку, Марсимус поспешил ретироваться. В последний раз устремив взгляд на опасный водопад, я мысленно попрощалась с ним. То, что эти бурные потоки текли вдоль ущелья, а не поперёк, стало для нас большой удачей — пересечь такую реку было бы невозможно.

Как и говорил Марсимус, второй водопад оказался совершенно иным — намного меньше первого и гораздо спокойнее. Стекая с отвесного уступа, он струился так плавно, что солнечные лучи успевали оставлять на его поверхности широкие блики. Шум густого потока смешивался с весёлыми брызгами. Буйная растительность вокруг добавляла красок, радуя глаз. “Наверное, не такой уж и сумасшедший тот, кто решил запечатлеть такую красоту”, — с улыбкой подумала я.

Остановиться на ночлег решили, не дожидаясь захода солнца. Расположившись под сенью большого дерева, мы начали готовиться к ночи. Разложив скудные припасы, приступили к ужину. До слуха доносился плеск воды. Леон изъявил желание сходить посмотреть. Вскоре он вернулся довольный, теребя пальцами мокрые волосы.

— Сказал, что посмотреть, а сам искупался? — Я улыбнулась, и Леон ответил мне милой улыбкой.

— Ага! А ты не хочешь, Аврора? — Он присел рядом и встряхнул головой, брызги попали мне на лицо.

— С удовольствием, но предпочту сама решать, когда мне намокнуть.

Леон заливисто рассмеялся,и его смех, как и всегда, был заразительным.

— Тогда идем, вода тёплая. Водопад маленький, и там очень красиво — тебе понравится. Пойдем, провожу, это совсем рядом. — Он встал, демонстрируя готовность сопровождать меня.

Обрадованная перспективой освежиться, я взяла сумку с вещами и пошла за Леоном.

— Здесь безопасно, и мы неподалёку. Я предупрежу остальных, чтобы не беспокоили, — доведя до места, он поспешил удалиться.

Улыбкой поблагодарив его, я поспешила к воде. Будучи самым маленьким, этот водопад ничуть не уступал в красоте остальным двум. Словно всё спокойствие реки Мэлуи сохранилось именно в этой воде. Плавный поток вливался в небольшой водоём, из которого вода лениво стекала, образуя тонкий ручей. На поверхности под порывами ветра покачивались розовые и белые кувшинки. И вновь я вспомнила свой сон — всё это мне уже снилось. Скинув дорожную одежду, я надела легкое серое платье. Первый шаг в воду — и приятная прохлада окутала тело, пробежав мурашками. От водопада, словно ступени, уходили полукруглые плиты. Подойдя под самую маленькую струю, я запрокинула голову. Брызги разлетелись во все стороны. Снова погрузившись в воду, я наслаждалась уединением. Увы, оно продлилось недолго.

— Как водичка? — Голос Марсимуса заставил вздрогнуть. От неловкости я погрузилась в воду по горло.

— Марсимус, бестактность — твоё второе имя? Неужели не заметил, что я здесь? — я разозлилась так, что, казалось, от меня исходили искры.

— Конечно, заметил. Разве можно не увидеть столь очаровательную особу?.. — Он улыбнулся, обнажив зубы, словно хищник перед жертвой.

“Вот наглец! Как Артур вообще мог взять с собой этого невоспитанного типа?”

— Будь любезен, уйди, — потребовала я.

— А я думал, предложишь и мне окунуться, — присев на край водоема, Марсимус погрузил в воду длинные пальцы и принялся водить ими по поверхности. — Приятная водичка, я бы не прочь поплавать. — Его зеленые глаза блестели с неприличным намёком.

Внезапно из чащи вышел Илай. Он шёл так стремительно, что казалось — летел. Подойдя к Марсимусу, он грубо поднял его и поставил на ноги.

— Хочешь поплавать? Я тебе это устрою! — с этими словами Илай размахнулся и ударил его в челюсть.

Марсимус, отлетев, плюхнулся в воду. Брызги долетели до меня, и я отплыла подальше, будто мне грозила опасность. Илай же, не медля, спустился в воду. Когда Марсимус показался на поверхности, Илай схватил его за воротник.

— Я тебя предупреждал держаться от неё подальше! Что ты себе позволяешь? —

Гневный взгляд Илая испугал бы кого угодно, но Марсимуса это, похоже, ничуть не смутило. С невозмутимым видом он ответил:

— Это ты что себе позволяешь? Артур обещал доставить меня к Древу. У нас с ним договоренность, — оттолкнув Илая, он ухмыльнулся ещё шире. — Так что держи себя в руках.

— Думаю, о целостности твоих языка и глаз речи не было. Я могу доставить тебя туда без них. И обязательно сделаю это, если подобное повторится. Это последнее предупреждение!