Если огонь мог быть синим, то именно такой и горел сейчас в глазах Илая — прекрасный и завораживающий. В них шла борьба пламени и льда, где холод грелся у огня, делясь с ним своим морозным ветром.

— Не потеряешь, — робко прошептала я, пока в душе бушевал ураган. Конечно, мне хотелось себя корить за то, что сдалась так легко. Но я тоже боялась, что между нами снова вырастут прежние стены, стоит мне сказать что-то не то. Илай тяжело сглотнул, и появившаяся в его глазах трепетная неуверенность окончательно растрогала меня.

— Сейчас я, конечно, не могу ничего тебе предложить, но мои чувства — не игра, Аврора, — уверенно произнес Илай. Он по-своему признавался в своих чувствах, этот невероятно красивый и мужественный человек. Что я чувствовала? Нежилась в его взгляде, подобно в облаках, нежном и теплом. Внутри, конечно, ликовала, ведь всё было до безумия взаимно.

— Мы даже не знаем, будем ли живы завтра, чтобы что-то друг другу обещать... — во рту была горечь, и слова прозвучали соответствующим образом.

Его пальцы коснулись моих щёк, и по телу разлилась горячая волна. Илай одной рукой коснулся моей щеки, а другой, нежно собрав волосы, притянул меня ближе.

— Я так ревную тебя, схожу с ума при мысли, что кто-то другой посмотрит или же коснется тебя. Я так ревную тебя, схожу с ума при мысли, что кто-то другой смотрит на тебя так же, как и я. Готов взорваться, словно вулкан, от одной мысли, что тебя может коснуться кто-то чужой. Ты так прекрасна, Аврора, словно луна, искупавшаяся в лучах солнца. — Я смутилась и стыдливо опустила глаза. Слишком много признаний прозвучало за один день.

— А я думала, ты умеешь говорить только колкости! — неуверенно подняла я взгляд.

Уголки его губ дрогнули, расплываясь в улыбке.

— Ну, вообще-то у тебя немного кривой нос! — он громко рассмеялся.

— Неправда! — возмутилась я.

— А когда ты злишься, брови сдвигаются некрасиво! — он продолжал смеяться, выдумывая мои недостатки.

Мне хотелось раствориться здесь и сейчас — настолько хорошо было с ним в этот момент. Будто моя душа, словно корабль, наконец причалила к родному берегу.

— И я готов положить к твоим ногам свою жизнь ради твоей улыбки.

Он склонился, и его губы снова коснулись моих, обжигая льдом и огнем. Нежные прикосновения, прерывистое дыхание, ураган в душе... Всё это время рядом с Илаем было похоже на сладкий сон. Без своих стен он стал другим. Или мои чувства делали его таким в моих глазах? Я ответила себе, что это неважно, раз мне было так уютно рядом с ним. Наши отношения перешли на новый, более взрослый уровень.

Через месяц каким-то чудесным образом мы увидели вдалеке пустыню. Не спеша, но радостные, направились к ней навстречу. Остановившись на границе, устремили взгляд на горизонт. Белый песок отдавал желтизной под лучами испепеляющего солнца, словно доказывая, что дальше невозможно существование ничего живого. Последний кустик травы, как страж, стоял на границе, пытаясь сказать нам, что не стоит идти дальше.

Все спешились. Было решено отпустить лошадей — им не было места в пустыне. Тяжелее всех это решение далось Илаю: о его привязанности к своей лошади можно было говорить бесконечно. И для меня расставание со Звёздочкой стало весьма затруднительным. Отпуская ее, я почувствовала, будто частичка меня отрывается и уходит. Это глубокое чувство было до боли знакомо мне. Но надежда встретиться вновь все-таки теплилась глубоко в душе.

— У меня такое чувство, что мы идём на самоубийство. — Леон тяжело вздохнул.

— Начав этот путь, Леон, мы уже подписали себе смертный приговор. — Илай был серьёзен, и теперь это меня не раздражало. Я любила его всеми гранями своей души

— Илай, ты, как всегда, умеешь поддержать. — Я наигранно возмутилась, и он бросил на меня тёплый взгляд. Остальные, если даже что-то догадывались о наших чувствах друг к другу, то любезно делали вид, что ничего не замечали.

— А если мы не сможем добраться до Древа, не сумеем его найти, что будем делать, Артур? — Волнительный голос Марсимуса прервал недолгое молчание.

— Марсимус, тебя никто не вынуждает туда идти. Можешь остаться здесь и подождать нас. — Артур ответил ровным тоном.

— Я весь этот путь преодолел не для того, чтобы ждать здесь и наблюдать за горизонтом, Артур. У меня иные цели и желания. Ты же знаешь это. — Мужчина ворчал, и мы с Илаем, словно сговорившись, скорчили недовольные лица.

— Я всё никак не пойму и в толк не возьму, как ты собираешься избавиться от браслетов? Если их снять может только тот, кто надел. — Приподняв бровь, Илай вопрошающе посмотрел на Марсимуса.

— Илай, тебе не понять, это дела магические. Магия браслета запечатала мою, и кристаллы погасят силу браслетов, и я освобожусь. Это, конечно, предположение, но возможно, мне повезёт, и удастся избавиться от этих браслетов. — С мечтательным видом закончил Марсимус.

— То, что ты с нами и до сих пор жив, не говорит о том, что ты самый везучий? А, Марсимус? — Если бы взглядом можно было убить человека, то Марсимус от убийственного взгляда Илая упал бы замертво.

— А что, могло быть иначе, Илай?

— Хочешь проверить? — Угрожающий тон Илая заставил меня слегка напрячься.

— Так, хватит вам уже препираться! Ваши стычки нам ничем не помогут и порядком уже поднадоели. — Артур был одним из тех людей, кто не любил ссор и разборок. Он всегда старался не лезть в конфликты и не выяснять отношения, пытаясь свести любой спор на нет. Но его друг явно был совершенно иным. Желание провоцировать в нем было так велико, что, словно вода из заполненной до краев чаши, выплескивалась наружу. — Я всего лишь… — Встретив серьезный взгляд Артура, Марсимус тут же замолчал. — Вперед шагайте лучше, и да поможет нам наша создательница. — Артур поднял взгляд на небо, словно прося благословения.

Стоя на границе двух разных миров, я мысленно тоже попросила помощи. Желание было лишь одно — найти то, что поможет нам победить Варгуса. Ну и, конечно, засыпать не думая: “А проснусь ли я завтра?” И вот поступь ботинка слегка провалилась в белый песок. Мягкая поверхность не внушала доверия, и к груди подкралось волнение, заставляя сердце учащенно биться. Уверенными шагами мы направились в объятия снежной пустыни. Словно пытаясь доказать нам своё гостеприимство, в лицо ударил горячий поток ветра, слегка обжигая щеки.

Ровный горизонт вдали сменился холмами из песка. Мертвая тишина, которую изредка нарушали порывы ветра, гоняя песок в одном направлении. На небольших дюнах вырисовывались волны из белоснежного песка, тень от солнца извивалась мелкими дорожками. И вновь перед глазами предстала красота природы, заставляющая душу волноваться, сердце трепетать, а взор восхищаться.

Ночной закат принёс с собой облегчение. Оранжевый небосвод стал спасением. Голова и тело были такими горячими, словно я побывала в самом огне. Вторые сутки мы не спали, так как было решено первую ночь продолжать путь. Свет луны на небе был ярким, прохлада ночи прибавляла сил. В следующую ночь решили немного поспать.

Сев на песок, я запустила пальцы в него. Теплота остывающего песка окутала мою ладонь. Взяв горсть, пропустила его сквозь пальцы — это действие немного успокаивало. С чувством спокойствия веки тяжелели, голова, словно камень, опустилась на сумку, и я сразу отключилась. Засыпая, ощутила прикосновения Илая, только его пальцы были настолько нежны. “Весь этот кошмар закончится, и мы будем вместе”. Засыпая, мечтала я. Потом сон был беспокойным. Слабый шепот звучал всю ночь, так и не дав понять, был это сон или явь.

— Артур, может, мы вернёмся? Я уже больше не могу. — Мои силы были на исходе, меня явно нужно было учить не шитью, а тому, как нужно выживать в дикой природе! Если первые дни мы шли уверенными шагами, словно на дальнем горизонте виднелась наша цель, то к пятому дню уверенность и желание сошли на нет. Теперь мы плелись, словно улитки. Вода, которую мы экономили, закончилась, не ели уже как день. Голова кружилась, ноги подкашивались. Пересохшее горло болело, нежная кожа на губах потрескалась. Знойный воздух, который я вдыхала, обжигал легкие, заставляя гореть изнутри. Моя слабая воля была готова умолять о спасении. И только Илай, который, игнорируя косые взгляды, шел рядом, крепко держа, заставлял шагать дальше…