Она сняла туфли, потом снова надела: бежать по холодному камню босиком было красиво только в чужих воспоминаниях. Если Мина окажется права, ночь и без того будет длинной.

Стук в дверь кабинета раздался чуть за полночь — не робкий, а такой, каким стучат люди, которым велели не церемониться.

— Госпожа. — Мина стояла на пороге уже одетая для улицы, со свечой в руке. — Пришёл груз. На таможенном посту. Без записи в расписании.

Лиора, которая просидела последний час над раскрытой книгой, не столько читая, сколько борясь со сном, была на ногах раньше, чем успела до конца осознать сказанное.

— Кто там сейчас?

— Военные, — сказала Мина. — Генерал тоже там. Похоже, он это ждал не хуже нас.

* * *

Таможенный пост освещали два фонаря и факел у ворот. Ночной ветер бросал огонь то в одну, то в другую сторону, тени двигались по тюкам, а возница всё время переступал с ноги на ногу — возможно, от холода, хотя ночь была тёплой. Двое солдат держали лошадей под уздцы. Дарен стоял чуть в стороне с листом бумаги в руках, и ветер не мог вырвать его только потому, что генерал прижимал нижний край рукоятью ножа.

Он поднял взгляд, когда она подошла. Посмотрел сперва на неё, затем на часы над постом — отметил, сколько времени понадобилось хозяйке двора, чтобы явиться к собственному неучтённому грузу.

— Леди Весс. Не спится?

— Мина сообщила о неучтённом грузе раньше, чем вы прислали человека. Что нашли?

— Партия тканей. По документам — законная, из Миррена. — Дарен протянул ей лист, но отпустил только после того, как она взялась за нижний край. — Накладная в полном порядке. Печать таможенного дома, подпись, номер партии.

Лиора взяла бумагу и всмотрелась в цифры под тусклым светом фонаря.

Номер партии — «четыре-восемнадцать».

— Мина, список ночных партий.

Секретарь достала сложенный втрое лист, который составляла вечером. Лиора провела пальцем по датам и нашла нужную строку: «четыре-восемнадцать», ткани из Миррена, двенадцать дней назад. Номер, отправитель и описание совпадали. Отличался только вес — в прежней записи было на четыре тюка меньше.

— Этот номер уже использован, — сказала она вместо приветствия своим мыслям вслух. — В расписании грузов за последние две недели.

Дарен посмотрел на неё внимательнее.

— Откуда вы знаете?

— Потому что партия под этим номером уже прошла двенадцать дней назад. Тот же отправитель, тот же товар, другой вес. Вот запись.

Дарен взял список Мины, сверил обе строки и передал Нейлу.

— Поднимите постовой журнал за ту ночь. Нужны имя дежурного и отметка о досмотре.

— До утра, генерал.

— Сейчас.

Нейл ушёл в помещение поста.

— Или, — сказал Дарен ровно, — кто-то использует настоящий бланк с настоящей печатью для провоза того, чего в списке быть не должно. Это не ошибка учёта, леди Весс. Это подделка документа под видом законного груза, доставленного посреди ночи через пост, который якобы закрыт для новых партий.

— Пост не закрыт для гарнизонных нужд, — напомнила она. — А эта партия — ткани, а не фураж и не медикаменты.

— Именно, — сказал он. — Значит, кто-то счёл нужным провезти обычный, не срочный груз ночью, тайно, с номером, который уже использован в других документах. Назовите мне невинное объяснение для этого набора фактов, и я с радостью его выслушаю.

— Невинное объяснение — это как раз система учёта, которая настолько хаотична, что позволяет случайные совпадения номеров, — сказала она. — Я меньше двух суток управляю этим двором и уже видела книги, где одна партия учтена дважды с разными судьбами не по злому умыслу, а потому что записи ведутся общей хроникой, без единой нумерации, без проверки. Прежде чем говорить о заговоре, надо исключить обычную небрежность.

— Меньше двух суток, — повторил Дарен со странной интонацией — не насмешкой, скорее констатацией. — Вы управляете этим двором меньше двух суток и уже готовы поручиться, что за каждым несовпадением стоит небрежность, а не умысел.

— Я не ручаюсь ни за что, — отрезала она. — Я говорю, что вы делаете вывод раньше, чем у вас есть достаточно данных для этого вывода. Это разные вещи, генерал, и вы сами говорили мне ровно то же самое вчера утром про овёс для кавалерии.

Возница, до этого молча переминавшийся у повозки, вздрогнул при слове «заговор» настолько явно, что оба разом посмотрели в его сторону.

Нейл вернулся с постовым журналом и положил его рядом с накладной.

— Первая партия записана. Досмотр проводил сержант Ворт. Но вес в журнале совпадает с сегодняшним, не со старой накладной.

— Значит, один из документов изменили после досмотра, — сказал Дарен.

— Или писец переписал цифру неверно, — возразила Лиора. — Но теперь у нас есть конкретное место для проверки: постовой журнал, складская книга и две накладные.

Дарен посмотрел на неё.

— Вы упорно защищаете право не считать преступлением то, что выглядит как преступление.

— Я защищаю право доказательств пережить суд. Если мы сами не можем объяснить, какая запись появилась первой, хороший защитник объяснит это за нас — в пользу обвиняемого.

Спорить с этим он не стал.

— Кто нанял вас на этот рейс? — спросил Дарен, разворачиваясь к нему.

— Через… через контору, ваше превосходительство, — пробормотал возница. — Мне сказали — обычный груз, обычная плата за ночную доставку. Я не спрашиваю лишнего.

— Кто в конторе отдавал распоряжение?

— Не знаю имени. Записка была.

— Где она?

— Отдал на посту вместе с накладной.

Нейл проверил папку приёмных бумаг. Записки там не оказалось.

— Кто принял документы? — спросил Дарен.

Дежурный солдат вытянулся.

— Я принял только накладную, генерал. Другого листа не видел.

Возница затряс головой.

— Была записка. Короткая, без печати. В ней сказано ехать после полуночи и не ждать разгрузки — оставить тюки у четвёртого склада.

— Четвёртый склад закрыт на ремонт, — сказала Мина.

Значит, груз направляли туда, где ночью не должно было быть работников и где утром никто не стал бы искать новые тюки.

Лиора и Дарен переглянулись — на этот раз без спора, просто отмечая одинаковую реакцию на одинаковое слово. Записка. Без имени. Она уже слышала это сегодня, дважды, от разных людей, по разным поводам.

— У меня тоже сегодня был случай с анонимной запиской, — сказала она тише, уже не для того, чтобы победить в споре, а потому что факт был важнее спора. — Про лошадей. Кто-то отдаёт распоряжения по этому двору, не подписываясь, и, судя по всему, делает это не первую неделю.

Дарен перестал следить за возницей и повернулся к ней всем корпусом.

— Покажите мне эту записку, — сказал он.

— У меня её нет. Мне пересказали содержание, не сам листок.

— Тогда у меня остаётся то, что есть: настоящий бланк, настоящая печать, дублированный номер и груз, который явно не хотели показывать при свете дня. — Он вернул ей лист накладной, аккуратно, но без уступки в голосе. — Я задерживаю партию до выяснения. И задаю вопрос напрямую: вы можете объяснить дублирование номера прямо сейчас?

— Нет, — сказала Лиора честно. — Не сейчас. Мне нужно время, чтобы проверить книги при дневном свете, а не в потёмках под фонарём.

Дарен долго смотрел на неё — не враждебно, но и не с той мимолётной теплотой, что мелькнула у ворот тем же утром.

— Оставьте копию себе, — сказал он, кивнув на лист в её руках. — Оригинал пойдёт в дело. — Он помолчал секунду. — Даю вам сутки. — К завтрашней ночи я жду объяснения — либо в виде доказанной ошибки учёта, либо в виде имени человека, который этим занимается. Если ни того ни другого не будет, я буду вынужден считать, что двор либо не способен контролировать собственные документы, либо не хочет этого делать. Оба варианта закончатся закрытием, а не проверкой.

— Сутки, — повторила она. — Договорились.