— Не меньше сна, — поправила она. — Ночные помощники освобождены от первой дневной смены. В журнале есть часы отдыха и надбавки.

Орс покосился на неё, понял поправку и кивнул.

— Верно. Ночью глаз больше, днём рук меньше. Поэтому дневную работу перераспределили отдельно.

— Вы гарантируете надёжность такой схемы? — спросил караванщик.

— Гарантирую, что эти люди не заснут на посту и не спутают своих с чужими, — ответил Орс без тени сомнения. — Больше ничего в этом мире никто вам не гарантирует, господин хороший, при всём уважении.

Что-то в этой прямоте, лишённой всякой попытки подсластить действительность, подействовало на караванщика убедительнее, чем любые заверения могли бы подействовать.

* * *

Дарен присоединился к финальной части осмотра — формально как представитель стороны, арендующей склад. Неформально, подозревала Лиора, он не собирался пропускать момент, ради которого весь двор три дня жил по исписанной мелом доске.

— Генерал Роэль, — сказал глава отделения, узнав его без представления. — Ваше присутствие здесь — своего рода порука за надёжность объекта.

— Я не даю порук за чужой бизнес, — сказал Дарен ровно. — Могу подтвердить, что за последние десять дней здесь ввели независимые журналы, двойную проверку грузов и разделение финансовых операций. Нарушения всё ещё расследуются. Остальное — решать вам.

Караванщики отошли к дальней стене. Лиора сделала вид, что проверяет доску, и услышала только «ворота», «ночь» и, кажется, «слишком быстро». Последнее могло относиться и к ремонту, и к ветру.

— Хорошо, — сказал глава отделения, вернувшись. — Минимальным требованиям для пробного потока двор соответствует. Подпишем контракт сегодня, но первые четыре дня объём будет половинным. На седьмой день проведём окончательную проверку. Если ворота и склады выдержат заявленную скорость, перейдём на полный поток. Если нет — союз вправе расторгнуть договор без штрафа.

Это была не победа на обещании и не подарок за старание. Двору давали четыре дня доказать условия на реальном грузе.

* * *

Договор лёг на стол канцелярии тем же вечером. Мина и Лиора вычитывали его дважды, Дарен — отдельно, уже не как человек, поцеловавший хозяйку ночью, а как арендатор склада и представитель корпуса. Он нашёл пункт, позволявший союзу задерживать оплату на целый месяц при любой спорной накладной. После короткого торга срок сократили до трёх дней, а спорную сумму отделили от остальных платежей.

— Половинный объём четыре дня, затем гарантированный полный поток на полгода, если пройдём проверку, — сказала Мина. — Это первый настоящий стабильный источник дохода за всё время, что я здесь работаю.

Лиора пересчитала приложение. При полном потоке союз гарантировал двадцать четыре обоза в неделю. После жалованья, ночных надбавок, масла, ремонта и резерва на порчу оставалось около девяноста золотых чистой прибыли. Долг в одиннадцать тысяч четыреста двадцать золотых это не решало быстро. Зато впервые появился доход, который можно было предъявить при переговорах о графике платежей.

— Это ещё и первый убедительный довод для банка, — сказала она вслух. — Не «двор, возможно, выправится». А «двор уже выправляется, вот подпись, вот цифры».

— Тогда, пожалуй, стоит приложить копию договора к следующему письму в Расчётный дом, — заметила Мина. — Если отсрочку до сих пор не подтвердили, это может сдвинуть дело быстрее любых уговоров.

— Хорошая мысль, — сказала Лиора, делая пометку в списке дел, который, кажется, никогда не становился короче, только менялся составом.

Подпись легла на бумагу твёрдо. Девять дней назад эта же рука дрожала над банковским письмом, хотя тогда Лиора ещё не знала, кому она принадлежит.

Договор заверили Мина как руководитель канцелярии и представитель союза. Гераль, узнав о подписании, поздравил Лиору с обычной безукоризненной вежливостью. Его взгляд задержался на подписи Мины дольше, чем на суммах: ещё одна обязанность, прежде принадлежавшая управляющему, прошла мимо него.

— Спасибо, Гераль, — сказала она вслух, ничем не выдав этой мысли.

* * *

Первый пробный обоз союза провели через двор до заката: шесть телег, два вида товара, одна исправленная ошибка в весе и ни одной пропажи. Мина закрыла день доходом в двадцать четыре золотых. После прямых расходов осталось тринадцать — первая прибыль, заработанная новой системой, а не найденная в старом сундуке и не полученная авансом.

Праздник устроили прямо в канцелярии. Собрались Томас, всё ещё пахнувший свежими досками; Орс, ворчливо признавший, что «могло быть и хуже»; Мина, сиявшая откровеннее обычного. На столе лежали тринадцать золотых в отдельном мешочке. Мина не позволила потратить на угощение ни одного: Мара принесла пирог из кухонных запасов и заявила, что первая прибыль должна хотя бы одну ночь побыть целой.

— За первые тринадцать честных золотых, — сказала Лиора, поднимая простую чашку с травяным отваром.

— За первые, — сказал Томас. — Надеюсь, не последние.

Дарен стоял у двери с чашкой, которую Мара по ошибке наполнила сладким сидром вместо отвара. Он попробовал, удивился и поймал взгляд Лиоры. Она подняла свою чашку, предлагая смириться.

Перед сном пришёл ответ Расчётного дома. Взыскание приостанавливали на десять дней без новых штрафов; за это время двор должен был представить копии спорных накладных, военный протокол и предложение по графику платежей. Лиора перечитала условия, отметила дату и положила письмо рядом с контрактом. Передышка имела срок и список приложений — значит, её можно было планировать.

Покой продержался меньше двух часов.

Пожарный колокол ударил меньше чем через два часа. Лиора вскочила, надела платье задом наперёд, поняла это только у двери и не стала исправлять. В коридоре уже пахло дымом.

Мысль о поджоге пришла первой. Лиора записала её в уме как версию — рядом со свечой, молнией, жаровней и любой другой причиной, которую они ещё не видели, — и побежала во двор.

Склад одиннадцать горел уже в полную силу, когда Лиора добежала до площадки, — оранжевые языки пламени рвались из-под крыши, которую они с таким трудом чинили меньше суток назад, и дым стелился по двору низко, едко, забивая горло раньше, чем удавалось сообразить, что делать в первую очередь.

— Цепочку к колодцу! — кричал Орс, уже раздавая указания сорванным со сна работникам. — Вёдра, живо, живо!

Мара выскочила следом за ней в наспех наброшенной шали, бледная так, что даже в оранжевых отсветах пламени было заметно, как отхлынула кровь от её лица.

— Лиора! Слава богам, ты не там… — Мара схватила её за руку и больно надавила большим пальцем на костяшки. — Что делать? Чем я могу помочь?

— Идите к воротам, тётя, — сказала Лиора, мягко, но твёрдо освобождая руку. — Встречайте тех, кто выходит из дыма, следите, чтобы никто не пытался вернуться внутрь за вещами. Это важно не меньше, чем тушить.

Мара кивнула. Шаль сползла с одного плеча; поправлять её она не стала и побежала к воротам.

Лиора заставила себя не смотреть только на пламя.

— Перекличка! — крикнула она Томасу. — Кто был на ночной смене и где они сейчас? Никого внутрь не пускать, пока не знаем, что все снаружи.

Коробка с накладными находилась в караульной комнате под двумя печатями. Впервые осторожность, показавшаяся ночью медленной и излишней, окупилась раньше, чем высохли чернила в протоколе.

Томас собрал старших смен. Двух грузчиков нашли у колодца, одного — на цепочке с вёдрами. Не хватало ночного сторожа склада одиннадцать. Его обнаружили за соседним сараем: он лежал на земле, кашлял и пытался подняться, чтобы вернуться за журналом.

— Журнал сгорит, — сказала Лиора, опускаясь рядом. — Вы — нет. К Маре, у ворот.

* * *

Дарен появился минутой позже — уже без плаща, в одной форменной рубашке, с той собранностью, что превращала хаос вокруг него в подобие порядка одним лишь фактом его присутствия.