— Мы не знали, что ещё делать, — Мара вскинула на неё взгляд, в котором была настоящая боль. — Кредиторы приходили один за другим. Ты перестала спать. Начала пить успокоительные капли — доктор прописал, немного, только чтобы уснуть хоть на несколько часов. А сегодня ночью, видно, приняла больше обычного. Служанка нашла тебя утром на полу кабинета, разбитый стакан, письмо на столе — и сразу послала за мной. Я как раз была у Хельды. Прибежала — а ты уже пришла в себя сама, ещё до меня. И с этого самого утра ты… — Мара замялась, подбирая слово, — другая.

Разбитый стакан. Сладкий запах. Стеклянная пробка. Объяснение совпадало со всем, кроме главного: проснулась не та женщина, которая выпила капли.

— Другая, — повторила она вслух. — Как это проявляется?

— Ты говоришь иначе. Смотришь иначе. — Мара покачала головой. — Мне уже передали, как ты сегодня спорила с генералом у ворот — спокойно, по цифрам, «на каком основании», «на какой срок». Прежде ты терялась перед незнакомыми военными. А тут — ни разу не растерялась.

Потому что она не успела понять, чего именно должна бояться.

Вместо этого она потянулась к чашке — пальцы легли на глиняный бок привычным, безошибочно узнанным движением. Тело помнило форму предмета. Голова не помнила ничего.

Она отпила. Горьковато-медовый вкус оказался знакомым — не ей. Горло перехватило, глаза наполнились слезами. Лиора поставила чашку слишком резко, расплескав отвар на стол.

— Прости, — прошептала Мара.

— За что?

— Я заварила его так же, как твой отец.

Вот откуда пришли слёзы. Не воспоминание даже — след от него, оставшийся в мышцах и вкусе.

Лиора вытерла щёки и обхватила чашку обеими ладонями.

— Значит, отец лично вёл дела. После его смерти всё легло на Гераля, а вы с… — она замялась, подбирая, кто ещё мог быть вовлечён, — со мной пытались контролировать со стороны, но не справились. Кто вообще, кроме Гераля, знает реальное положение дел? Есть ли в доме кто-то, кому вы доверяете?

— Томас Хель на складах — честный человек, всегда был. Мина в канцелярии всё видит, хоть и не её должность решать. — Мара вздохнула. — Но решает Гераль. Он управлял этим двором ещё при твоём деде, деточка. Ему верил твой отец. Как не верить и тебе?

Три поколения доверия давали Гералю власть, которую никто не проверял.

— Мне нужно, чтобы вы рассказали ещё одну вещь, — сказала она, вставая. — Прямо сейчас, прежде чем я пойду разбираться с накладными. Есть что-то, о чём вы мне не говорите, потому что боитесь расстроить?

Мара долго молчала, комкая край передника в пальцах.

— Есть, — сказала она наконец, не поднимая глаз. — Три дня назад приезжал человек из Расчётного дома. Не за долгом — раньше срока. Сказал, что осматривает имущество «в порядке предварительной оценки». Ходил по складам, считал бочки, мерил амбары шагами. Так, будто уже всё это принадлежит ему, а не тебе.

Лиора замерла у двери.

— Гераль знал об этом визите?

— Гераль его и водил, — тихо сказала Мара. — Показывал всё сам, вежливо, будто дорогому гостю.

— Спасибо, что сказали.

Лиора сжала руку Мары и вышла в коридор. До обещанного генералу срока оставалось меньше сорока минут.

У двери Лиора всё-таки оглянулась. Мара сидела, обхватив ладонями пустую чашку, и смотрела в стол.

Гераля следовало спросить о банковском письме. Мару — потом, когда сорок минут перестанут давить в затылок, — почему она называла Лиору то «ты», то «госпожа» и чего боялась больше: управляющего или её саму.

— Госпожа, вы уверены, что готовы работать? После вчерашней ночи вам стоило бы полежать хотя бы до полудня.

— Доброе утро, — сказала Лиора, останавливаясь. — Вы, полагаю, Гераль Тисс.

Он слегка склонил голову. Гладко выбритый, в сюртуке без единой складки, Гераль выглядел безупречно. Только нижняя пуговица была застёгнута не в ту петлю. Лиора заметила это и сразу почувствовала себя лучше.

— Управляющий этого двора уже тридцать лет, госпожа. Ваш батюшка мне доверял. — Он сделал паузу, достаточную, чтобы слова улеглись. — Как и вы, я надеюсь.

— Я надеюсь разобраться, — ответила Лиора. — Мне нужны накладные за последний месяц — отдельно грузовые, отдельно денежные, отдельно по складам. И общая сумма долга — точная цифра, не примерная.

— Ещё дата получения письма Расчётного дома. На нём нет отметки, а срок считают с вручения.

— Я запрошу подтверждение у городской конторы, госпожа.

— Письменно. Копию запроса оставьте Мине.

Гераль помедлил и поправил левый рукав, хотя манжета лежала без единой складки. Позже Лиора ещё не раз увидит этот жест и поймёт: управляющий приводил в порядок одежду всякий раз, когда разговор выходил из-под его контроля.

— Разумеется, госпожа. Позвольте, я всё принесу.

* * *

Он принёс не то, о чём она просила.

На длинном столе канцелярии выросла гора переплетённых книг. Толстые тома пахли пылью, кожей и чем-то мышиным; один был перетянут бечёвкой, у другого отсырел нижний угол. Внутри убористым почерком шли закупки, продажи, жалованья и ремонт конюшен — всё подряд, за годы, хотя просила она один месяц.

— Вот, — сказал Гераль, аккуратно поправляя верхнюю книгу, чтобы стопка не съехала. — Здесь всё, госпожа. Ваш батюшка вёл записи именно так — общей хроникой, по датам. Так проще ничего не упустить.

— Где реестр этих книг?

— Простите?

— Список: какой том за какой период, где начинаются складские операции, где платежи. Вы же не перебираете всю стопку каждый раз, когда клиент оспаривает счёт.

— При тридцатилетней практике нужная запись обычно находится без реестра.

— В вашей практике. Если вы заболеете завтра, двор снова останется без памяти — как после смерти отца.

Гераль положил ладонь на верхний том.

— Я здоров, госпожа.

— Отец, вероятно, тоже так думал за день до смерти.

Впервые его участливое выражение исчезло полностью. Всего на секунду, но Лиора успела увидеть раздражение.

Она придвинула чистый лист.

— Пока собираются накладные, составьте перечень книг: номер тома, первая и последняя дата, чья рука вела записи. Не содержание — только карту архива.

— Это займёт время, которое вы отвели на военные документы.

— Поэтому заниматься перечнем будете не вы. Позовите секретаря и продиктуйте ей, какие тома нужны за последний месяц. А сами назовите мне сумму долга.

Гераль не двинулся.

— Приблизительно одиннадцать тысяч золотых, — сказал он наконец.

Первая настоящая цифра за всё утро.

— «Приблизительно» — это насколько? Десять тысяч восемьсот или двенадцать?

— Без сверки процентов я не стану вводить вас в заблуждение.

— Запишите одиннадцать тысяч как предварительную сумму, поставьте время и подпись. После сверки исправите рядом. Мне нужно видеть, как меняется цифра и почему.

Он взял перо. Подпись появилась быстро, а время Гераль указал лишь после того, как Лиора молча коснулась пустого места в строке.

— Мне не нужна вся хроника. Мне нужен последний месяц. И три отдельных списка.

— Разумеется, я понимаю ваше желание, — сказал он тем же ровным тоном, каким, вероятно, отвечал на любые желания последние тридцать лет. — Но разделить записи задним числом — работа не одного дня. Придётся поднять каждую страницу, сверить, переписать. Ваш отец никогда не требовал такого разделения — он держал всё в голове, а книги были для него скорее памятью, чем инструментом.

— Мой отец умер полгода назад, — сказала Лиора ровно. — Значит, полгода эта система работает без человека, который держал её в голове. Как вы с ней справляетесь?

Гераль не смутился.

— Справляюсь, госпожа, как могу. Тридцать лет практики что-то да значат.

Она раскрыла ближайшую книгу наугад. Ровный почерк, даты, суммы — цифры действительно были, но без единой системы, позволяющей связать одну запись с другой без часа блужданий. Найти конкретную партию груза в этом можно было только одним способом: знать заранее, где искать.