Лиора рассмеялась.

— Попробуйте.

— Ничего не приходит.

— Уже честнее большинства ваших донесений.

— Есть ещё Мара, — сказала Лиора. — И Мина. Они заметят раньше, чем мы решим, что готовы им сказать.

— Нейл заметит раньше обеих. Возможно, уже заметил.

— Он стоял в другом конце склада.

— Это никогда ему не мешало.

— Тогда что именно мы собираемся скрывать?

Дарен задумался, и Лиора оценила эту паузу: он не отвечал удобной фразой только ради продолжения ночи.

— Не скрывать, — сказал он. — Не объявлять, пока мы сами не понимаем, что объявляем. Если спросят прямо, лгать не будем. Но двор не обязан получить отчёт раньше нас.

— Разумно.

— Вы только что утверждали, что разумное годится не для всего.

— Для разговоров с тётей — исключительно оно.

Мара, вероятно, уже мысленно переставляла мебель в гостевой комнате после одного ужина. Давать ей материал для дальнейших планов было опаснее, чем прятать коробку накладных.

— Ещё одна граница, — сказала Лиора. — Никто из моих работников не должен думать, что через вас можно получить моё решение. И наоборот.

— Согласен. Никаких просьб о должностях, взысканиях и контрактах между нами наедине. Всё служебное — при Мине или Нейле и на бумаге.

— Звучит ужасно неудобно.

— Хорошие правила часто так звучат в первый день.

Он вернул ей её собственный довод, и Лиора не могла с ним спорить.

Дождь усилился. Дарен снял куртку и набросил ей на плечи прежде, чем она успела возразить. Куртка была тяжёлой, тёплой и пахла им сильнее, чем поцелуй успел оставить на памяти.

— А это не нарушение границ? — спросила она.

— Это защита хозяйки стратегического объекта от простуды.

— То есть служебная необходимость.

— Разумеется.

Они пошли к дому не касаясь друг друга. Между их руками оставалось несколько пальцев воздуха — расстояние меньше прежнего и почему-то заметнее любого объятия. У колодца Дарен всё же подал ей руку, помогая перейти размытый участок. Лиора приняла её и не отпустила на два шага дольше, чем требовала грязь.

У крыльца горел один фонарь. В окне кухни мелькнула тень, и занавеска тут же опустилась.

— Мара, — сказала Лиора.

— Или человек, который очень похож на вашу тётю и совершенно случайно дежурит у окна перед рассветом.

— Завтра она спросит, почему на мне ваша куртка.

— Скажите правду. Шёл дождь.

— Боюсь, правда её только воодушевит.

— Нам стоит закончить с коробкой, — сказала она. Коробка была самым безопасным предметом в комнате: опечатанная, учтённая и совершенно не требующая ответа о будущем.

— Стоит, — согласился Дарен, но не сдвинулся с места ни на шаг.

— Прямо сейчас, — уточнила она, тоже не двигаясь.

— Разумеется.

Ни один из них не рассмеялся вслух, но что-то в том, как одновременно дрогнули уголки обоих ртов, было красноречивее смеха, — узнавание нелепости момента, в котором оба слишком хорошо понимали, что должны заниматься делом, и слишком мало хотели этим заниматься прямо сейчас.

— Значит, завтра служебные вопросы обсуждаем как раньше, — сказала она.

— Как раньше уже не получится.

— Тогда хотя бы без перевёрнутых списков и подозрительно долгих пауз.

— Постараюсь не смотреть на вас подозрительно долго.

— Я говорила о паузах.

— Разумеется.

* * *

Они не стали обсуждать, что это означает, — ни по дороге через тёмный двор, ни у дверей канцелярии, где расходились в разные стороны на остаток ночи.

— Доброй ночи, леди Весс, — сказал Дарен. Обычная ровная фраза; только пауза перед именем оказалась длиннее нужного.

— Доброй ночи, генерал, — ответила она и тоже не сразу отпустила последнее слово.

Он не ушёл сразу. Большим пальцем стёр с её щеки полосу пыли, показал испачканный палец и только потом повернул к конюшням.

Лиора закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и обнаружила, что всё ещё держит в руке ключ от караульной комнаты. Пришлось снова открыть дверь и бежать за Нейлом, пока тот не унёс второй ключ в противоположную сторону.

Утро принесёт третий день из семи, Мину с протоколом, Гераля с вежливой непроницаемостью и коробку под двойной печатью. Прятать придётся не улику, а только то, что случилось после её опечатывания.

В комнате она легла поверх покрывала, не раздеваясь. Через минуту встала и записала на полях завтрашнего плана: «ключи — проверить возврат». Рядом уже стояло: «Дарен, шесть вечера».

Лиора поднесла перо, собираясь уточнить тему встречи, и оставила строку как есть.

Утро началось не с Дарена, а с коробки. При Мине, Нейле и Томасе сняли обе печати, сверили сорок три временных номера и разложили документы на чистом столе. Два писца корпуса делали копии, Мина читала каждую строку вслух, Томас отмечал совпадения со складскими журналами.

К девяти часам подтвердили пять связок: дубликат накладной, запись на посту и движение товара в старой книге двора. Ещё одиннадцать листов имели совпадающие номера, но не имели независимого подтверждения. Их положили отдельно — не как слабые улики, а как незавершённую работу.

Гераль вошёл, когда оригиналы уже запечатывали снова. Он посмотрел на коробку, на военную ленту, на Мину с протоколом. Левая рука не двинулась к манжете.

— Старые документы из одиннадцатого склада, — сказала Лиора прежде, чем он спросил. — До окончания проверки доступ к ним ограничен.

— Разумеется, госпожа. Если понадобится моя помощь в установлении почерков…

— Понадобится — вызовем официально.

Он поклонился и вышел. Только после закрытия двери Мина записала время его появления и точные слова. Теперь даже вежливость Гераля становилась фактом, а не впечатлением.

Лишь затем Дарен развернул карту ремонтных зон, и началась та часть утра, которую оба обещали провести нормально.

— Доброе утро, генерал Роэль, — сказала Лиора, входя в канцелярию с осанкой человека, явившегося на официальный приём, а не на третий день привычной совместной работы. — Прошу простить, у меня много неотложных вопросов сегодня, поэтому позвольте перейти сразу к делу.

Дарен, стоявший у стола с картой ремонтных зон, поднял на неё взгляд — ровный, безукоризненно спокойный, настолько спокойный, что сама эта безукоризненность выдавала его вернее любого смущения.

— Разумеется, леди Весс, — сказал он тем же тоном, каким докладывал бы командованию. — Я в вашем полном распоряжении, насколько позволяют мои обязанности.

— Хорошо. — Она разложила перед собой список дел, хотя знала его почти наизусть. — Первый вопрос: состояние охраны на въезде.

— Удовлетворительное, — сказал Дарен. — Второй вопрос?

— Второй вопрос будет после того, как вы ответите на первый чуть более развёрнуто, генерал. «Удовлетворительное» — не отчёт.

— Разумеется, — повторил он, и в этом слове, произнесённом второй раз за минуту, прозвучало что-то подозрительно похожее на то, что он изо всех сил сдерживал улыбку.

Лиора уставилась в список. Через несколько секунд поняла, что держит его вверх ногами, и перевернула слишком резко. Мина всё видела, но пока молчала.

* * *

К обеду ситуация не улучшилась, хотя оба демонстрировали удивительное упорство в изображении полной нормальности.

Мина, наблюдавшая за их третьим за утро подчёркнуто официальным обменом репликами про списки, охрану и графики, отложила перо и посмотрела на них с тем выражением человека, который слишком долго терпел, прежде чем не выдержать.

— Госпожа, — сказала она, — можно личный вопрос?

— Разумеется, — ответила Лиора чуть быстрее, чем следовало бы, невольно повторив словечко Дарена.

— Вы оба сегодня разговариваете друг с другом так, будто читаете чужие письма вслух перед судом. Что-то случилось?

— Ничего не случилось, — сказала Лиора ровно.

— Совершенно ничего, — подтвердил Дарен от двери, куда, по чистой случайности, направлялся именно в эту секунду.