Система заработала к середине дня — неровно и медленно.

Первый жетон привязали к верёвке, которой закрывался тюк, и потеряли при разгрузке. Второй возчик сунул в карман. Третий номер Бран переписал как шестьдесят один вместо шестнадцати. Каждый сбой задерживал очередь и вызывал новый спор.

Лиора не отменяла порядок. После потерянного жетона Томас велел крепить их под узлом, а не поверх него. Бран стал повторять номер вслух привратнику. Возчик получал отметку о возврате жетона, чтобы его нельзя было обвинить после отъезда.

К вечеру писец уже мог за минуту сказать, что находится на дворе, на каком складе и кто принял партию. Для этого не требовалось знать, в каком из старых томов спрятана запись.

Мина нашла её там же, ближе к сумеркам, с непривычно серьёзным лицом.

— Госпожа. У нас два груза без происхождения.

— Как это?

— У нас два груза без происхождения. На бочках жетоны есть, а номеров в приходном журнале нет. У второй партии бумага оформлена, но жетонов на ящиках никто не видел. Обе приняли уже после запуска системы.

— Покажите мне обе партии, — сказала она. — Прямо сейчас.

Первая стояла у пятого склада: шесть бочек масла, на каждой жетон с новым номером. В приходном журнале номера отсутствовали.

— Они не въезжали сегодня, — объяснил кладовщик. — Стояли здесь с прошлой недели. Томас велел промаркировать всё, что уже на дворе. Я и промаркировал.

— Кто выдал жетоны?

— Столяр. Я сказал, что для старого остатка.

Лиора посмотрела на Томаса.

— Я распорядился отмечать старые грузы буквой «С», — сказал он. — Без новых въездных номеров.

Кладовщик переминался с ноги на ногу.

— Про букву он не сказал.

— Сказал, — отрезал столяр, которого Мина уже успела привести. — Только вы торопились на обед.

Не саботаж. Обычная ошибка передачи — та самая, которой Гераль мог объяснить почти любое расхождение. Но теперь у ошибки были имена, время и способ исправления.

— Старые остатки получают отдельную серию, — решила Лиора. — Сегодня пересчитываем их один раз при Томасе и Мине. После этого новый жетон для старого груза выдаётся только по их общей записи.

Мина внесла исправление в журнал. Шесть бочек перестали быть грузом без происхождения.

Вторая партия оказалась хуже.

Десять ящиков свечного воска стояли у канцелярского навеса. Бумага была оформлена безупречно: время въезда, вес, имя поставщика, подпись Брана. Жетонов не было ни на верёвках, ни внутри телеги, ни у привратника.

— Кто принял? — спросила Лиора.

Бран побледнел.

— Я оформил по распоряжению господина Тисса. Поставщик спешил, а у ворот была очередь. Господин Тисс сказал не задерживать старого клиента из-за нового порядка.

Гераль, подошедший вслед за ними, остановился в нескольких шагах. Его сапоги были в дорожной пыли: значит, он действительно встречал поставщика или хотя бы выходил к воротам. Деталь могла говорить и в его пользу, и против него. Лиора оставила её без вывода.

— Совершенно верно, госпожа. Дом Саррен работает с нами много лет. Я решил, что для одной проверенной партии можно не создавать лишнего затора.

— То есть в первый же день вы лично разрешили исключение из системы, введённой именно потому, что старый порядок не позволяет проверить груз?

— Исключение было разумным. Все документы на месте.

Лиора взяла накладную. Печать выглядела настоящей. Подпись поставщика — тоже, если верить Брану. Но бумага без жетона уже повторяла схему ночной партии: правильный документ, который невозможно связать с конкретными ящиками.

— Ящики не вскрывать и не перемещать. Позовите военных для независимого досмотра. Бран, в журнале рядом с этой партией запишите, кто разрешил исключение и почему. Господин Тисс поставит подпись.

— Вы сомневаетесь в моём слове? — спросил Гераль.

— Я сомневаюсь в порядке, при котором слово заменяет проверку. В том числе моё.

На этот раз его вежливая улыбка не вернулась.

Томас поднял один из пустых жетонов.

— Вот зачем нужен не только номер, — сказал он. — Нужно правило, что без него груз для двора не существует. Иначе каждый будет считать своё исключение разумным.

— Запишите это первой строкой инструкции, — сказала Лиора Мине. — Без жетона груз не принимается, не хранится и не выдаётся. Исключений нет. Если нет жетона — отдельная зона досмотра и две подписи.

Нейл прибыл через четверть часа. Военные вскрыли первый ящик. Верхний ряд занимали бруски свечного воска. Под ними лежали такие же по форме куски, покрытые лишь тонким восковым слоем.

Нейл поднял один, поскрёб ножом поверхность и посмотрел на Лиору.

— Внутри обожжённая глина, — сказал он. — Настоящий только верхний ряд.

Гераль взял брусок. Воск осыпался с обожжённой глины на его безупречную манжету. Он стряхнул крошки один раз, второй — и только с третьего понял, что все смотрят на него.

— Я потребую объяснений от дома Саррен, — произнёс он.

— После того как Нейл снимет копии и опечатает накладную, — сказала Лиора.

Во дворе уже начинался вечерний пересчёт. Пётр громко повторял номера, Бран отвечал из журнала, Томас ругался на плохо затянутый узел. Новая система трещала, пачкала людям пальцы и задерживала телеги. А десять ящиков с правильными бумагами стояли отдельно — впервые не растворившись среди остальных.

Нейл оставил ящики дома Саррен под охраной до утра. Верхний ряд настоящего воска сложили отдельно, покрытые воском бруски глины — отдельно, и уже по одному виду двух штабелей было понятно, зачем поставщик торопился миновать очередь у ворот.

Лиора присела возле вскрытого ящика. Глина была дешёвой, местной; такую использовали для печных кирпичей. Каждый брусок аккуратно обмакнули в воск и продавили клеймо дома Саррен. Лиора подняла один, недооценила вес и чуть не уронила себе на носок. Подделка оказалась тяжелее настоящего воска — настолько, что это заметил бы любой, кто принял ящик в руки, а не только бумагу.

— Кто должен был принять эти ящики на хранение? — спросила она.

Томас сверился с листом перемещений.

— Седьмой склад. Кладовщик Свен Ольт. Он и попросил поставить их под навесом до разгрузки.

— Попросил лично?

— Передал через мальчишку. Но имя назвал своё.

Гераль разрешил исключение. Бран оформил бумагу. Свен выбрал склад. Три человека касались одного груза, и пока только один из них не имел удобного объяснения в виде чужого приказа.

* * *

— На седьмом складе есть ещё одна странность, — сказал Томас, вертя в руках старый деревянный жетон. — Соль, обычная соль, но стоит за рулонами ткани. В журнале её нет. Жетон старой серии, такой у нас перестали использовать два года назад.

Имя ничего не говорило Лиоре, но что-то в том, как Томас его произнёс — чуть суше обычного, — заставило её насторожиться.

— Кто такой Свен?

— Кладовщик. Третий год у нас. — Томас пожал плечами, всем видом показывая, что дальше говорить не его дело.

Мина, стоявшая рядом с очередной стопкой бумаг, оторвалась от списка.

— Свен Ольт, — сказала она негромко. — Я как раз хотела о нём заговорить, госпожа, только не была уверена, что это не пустые сплетни.

— Говорите. Я сама решу, пустые они или нет.

— Три месяца назад у него не было сапог приличных, а теперь — новые, кожаные, такие в лавке за перевал не всякий приказчик себе позволит. В таверне платит первым, не считает мелочь, как остальные. Я бы не обратила внимания, если бы не жалованье кладовщика — я его сама выписываю и точно знаю, сколько это.

— Может быть наследство, долг или выигрыш, — сказал Томас. — Сапоги к грузу не пришьёшь.

Мина не обиделась.

— Наследство обычно не прячут от писаря, который записывает его для пошлины. Долг нужно кому-то отдавать. А в кости Свен играет так плохо, что тавернщик не позволяет ему ставить больше двух медяков.