Она коснулась спрятанного письма. Долг никуда не делся, но у ворот уже считали минуты.

— Как меня зовут? Полностью. И как называется этот двор.

— Леди Лиора Весс, госпожа, — растерянно ответила девушка. — А двор — пограничный двор Весс. Вы же…

— Хорошо. Веди к воротам. По дороге скажешь, кто сейчас на площадке и кто имеет право говорить с военными от имени двора. И ещё: почему меня не разбудили раньше?

Она вытащила из причёски уцелевшую шпильку и на ходу собрала волосы. Пальцы справились без зеркала. Елена остановилась, распустила волосы и собрала их ещё раз — медленнее, следя за каждым движением. Получилось хуже.

— Госпожа?.. — позвала девушка.

— Ничего. Веди.

Елена толкнула дверь.

За дверью её встретил серый утренний двор, запах мокрого дерева и лошадей, и приближающийся со стороны ворот густой, поставленный голос, который не собирался ждать ещё четверть часа.

— Именем Тарвенского пограничного корпуса — открыть ворота!

Пять минут назад она была Еленой Рудневой и искала телефон. У ворот ждали леди Лиору Весс.

Она расправила плечи и пошла на голос.

Голос генерала перекрыл скрип телег и нервное ржание лошадей. Лиора вышла из-под арки как раз вовремя: молодой привратник вцепился в засов и смотрел на неё, ожидая приказа.

— Открывай, — сказала она.

Засов скрежетнул. Створки разошлись, и во двор въехал первый всадник.

На первом всаднике был серый плащ поверх формы. Следом въехали ещё одиннадцать конных. Он спешился и отдал поводья, не глядя; его человек принял их без команды. Никто не засуетился и не переспросил. Лиора отметила это с неприятной завистью: ей пока приходилось уточнять даже собственное имя.

Он был высоким, широкоплечим, с коротко остриженными тёмными волосами и тонким белым шрамом на подбородке. Серо-синие глаза задержались на её помятом платье, плохо собранных волосах и припухшем виске. Лиора удержалась, чтобы не прикрыть ушиб ладонью.

— Леди Весс, — произнёс он, и в голосе не было ни капли вопроса — только констатация. — Генерал Дарен Роэль, Тарвенский пограничный корпус.

— Доброе утро, генерал.

— По приказу командования двор подлежит проверке на предмет незаконного оборота товаров через границу. До её завершения грузовой и таможенный участки закрываются для приёма и отправки.

За его спиной двое солдат уже снимали с седла свёрнутые цепи и пломбиры. Это была не угроза для переговоров. Закрытие началось ещё до того, как она вышла.

Лиора сжала пальцы на складке юбки, скрывая дрожь.

— На какой срок, — спросила она, — закрывается участок?

— На десять дней.

Десять дней. Столько же банк отвёл на погашение долга. Если срок по письму ещё не начался, военные подарили двору убытки на всё время отсрочки. Если уже шёл — закрытие добьёт его раньше банка.

— На основании чего именно, — спросила она вместо того, чтобы показать, как её задело число, — принято решение о закрытии, а не, скажем, о выборочной проверке грузов?

Генерал слегка склонил голову.

— На основании донесений о регулярном несовпадении грузовых накладных с фактическим содержимым партий. Ваш двор — узловая точка на трёх дорогах. Если через него идёт контрабанда, закрыть проще, чем разбирать постфактум.

— Проще для вас, — сказала Лиора. — Не факт, что проще для всех остальных.

Один из офицеров позади генерала — моложе, с короткой светлой бородкой — коротко фыркнул и тут же взял себя в руки под взглядом командира.

— Поясните, — сказал Дарен.

Значит, он готов был слушать доводы. Не её — доводы.

Лиора наконец посмотрела на груз. У дальней стены стояли повозки, часть уже загружена мешками с клеймом. Она подошла, не дожидаясь разрешения, и грузчик, замерший при виде генерала, посторонился.

— Что везёте? — спросила она у него напрямую.

Грузчик — пожилой, с обветренным лицом — покосился сперва на Дарена, потом на неё, не понимая, кому подчиняться.

— Овёс, госпожа. На форт.

— На какой форт?

— На пограничный, госпожа. Он у нас единственный, кому регулярно возим фураж, — грузчик, кажется, удивился, что хозяйка не знает очевидного, но объяснил терпеливо. — Раз в четыре дня партия. У них своих запасов ровно настолько и хватает, чтобы дотянуть до следующей.

Четыре дня между поставками. Десять дней простоя.

— Раз в четыре дня, — повторила она, обернувшись к Дарену. — А ваш приказ закрывает грузовой участок на десять.

Дарен перевёл взгляд на повозки.

— Продолжайте, — сказал он.

— Если двор перестанет отправлять фураж сегодня, через четыре дня на форте закончится овёс. Не через десять. Через четыре. Если Донн назвал верный запас.

— Это ваш вывод или его, — Дарен коротко кивнул на грузчика, — за который вы просто спрятались?

Вопрос ужалил, но был справедлив.

— Мой вывод. Его данные. Я пришла в себя меньше часа назад, генерал, и ещё не видела ваших донесений. Но четыре дня между поставками и десять дней полной остановки не сходятся. Проверяйте контрабанду. Только не оставляйте заодно собственную кавалерию без фуража.

— Вы пришли в себя? — его взгляд вернулся к её виску.

— Неудачно упала. Это не относится к вашим накладным.

Дарен не стал расспрашивать. Лиора была ему за это благодарна ровно до следующего вопроса.

Офицер с бородкой снова хмыкнул, на этот раз тише, и на этот раз генерал не стал его одёргивать.

— Как вас зовут, — спросил Дарен у грузчика.

— Донн, ваше превосходительство.

— Донн, сколько ещё повозок с фуражом сегодня готовы к отправке?

— Три, генерал. Четвёртая довезена наполовину.

Дарен подозвал светлобородого офицера.

— Нейл, сверьте расход фуража по форту и запас на сегодняшний день.

— Займёт не меньше часа.

— Тогда пока считаем слова Донна предварительными данными.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Грузовой участок закрывается для новых партий. Но текущие обязательства перед гарнизоном — фураж, вода, медикаменты, если такие идут, — двор обязан выполнить в срок. Под контролем моих людей.

Солдаты отложили цепь, предназначенную для главных ворот, и направились к складским створкам. Где-то позади Лиоры Донн выдохнул так шумно, что одна из лошадей повела ухом. Двор не открылся полностью, но люди снова начали двигаться, а не стоять, ожидая чужого решения.

— Открыть первый мешок, — распорядился Нейл.

Донн побледнел.

— Там овёс, господин офицер. Я сам грузил.

— Тогда вы потеряете только верёвку.

Солдат подрезал завязку. Зерно посыпалось в подставленное ведро — чистое, без примеси, пахнущее сухой травой. Второй мешок выбрали с середины повозки, третий — у самого борта. В каждом оказался овёс.

Лиора следила за процедурой. Солдаты сами выбирали мешки и ставили на проверенные места белые меловые кресты; Нейл записывал номера повозок в маленькую книжку, придерживая страницы большим пальцем, испачканным мелом. У двора собственной параллельной записи не было. Работники смотрели на книжку офицера так, словно именно там сейчас решалось, честные они люди или нет, и никто из них не мог открыть второй журнал и доказать обратное.

— Кто принимает груз на форте? — спросила она у Донна.

— Квартирмейстер. Ставит печать на дорожном листе, потом лист возвращают в канцелярию.

— А если часть мешков пропадёт по дороге?

Донн покосился на солдат.

— Не пропадали, госпожа.

— Я спросила, как это будет видно по документам.

Он потёр затылок.

— По числу мешков. Наверное.

Дарен услышал.

— У вас нет пломбы на повозке?

— На зерно не ставим, ваше превосходительство. Только на металл и дорогие ткани.

— Значит, — сказала Лиора, — двор отвечает за груз до ворот, возчик — за дорогу, квартирмейстер подтверждает то, что получил, а единого документа между ними нет.

— Есть дорожный лист, — возразил Нейл.