— Который возвращается сюда после разгрузки. Если вернётся исправленным, кто докажет, где исчез мешок — на дворе, в пути или уже на форте?

Нейл перестал писать. Дарен посмотрел на него, затем на распоротые мешки.

— Сегодня мои люди пересчитают груз здесь и при разгрузке, — решил он. — Оба числа занесут в две отдельные записи. Одну получит форт, вторую — двор.

Это защищало и гарнизон, и её. Благодарить Лиора не стала. Один раз он уже объяснил, что считает благодарность за исправленную ошибку лишней; проверять, не изменил ли он мнение за десять минут, было незачем.

Донн выдохнул и принялся заново затягивать мешки. Его руки всё ещё дрожали, но теперь хотя бы от работы, а не от ожидания полной остановки.

— Благодарю, — сказала она вслух, ровно.

— Не благодарите, — ответил Дарен. — Вы всего лишь не дали мне сделать глупость, которая обошлась бы дороже вашей проверки. Это разные вещи.

Он передал Нейлу ещё несколько распоряжений и снова повернулся к Лиоре.

— Леди Весс. Раз уж вы так уверенно оперируете чужими данными, надеюсь, в собственных документах вы ориентируетесь не хуже.

— Это был вопрос?

— Это было условие. — Он взглянул в сторону канцелярии, будто уже знал, где она находится, хотя двор видел, возможно, впервые. — Мне нужны грузовые накладные за последний месяц. Все, не выборочно. Покажите мне ваши накладные, леди Весс — и посмотрим, так ли хорошо сходятся ваши собственные цифры, как только что сошлись чужие.

Лиора коснулась письма, спрятанного за поясом. Чтобы спорить о закрытии дальше, ей нужны были не чужие мешки овса, а собственные цифры.

— Хорошо, генерал. Дайте мне час, и я покажу вам всё, что у нас есть.

Час был чистым нахальством: она понятия не имела, где хранятся накладные и кто способен их найти.

— Через час, — повторил Дарен. — Нейл придёт за ними. Если не соберёте, мы опечатаем канцелярию и возьмём книги сами.

Это уже больше походило на генерала, который пять минут назад собирался выломать ворота.

— Тогда до встречи через час.

Лиора развернулась к дому. На третьем шаге двор качнулся. Она поймала ладонью шершавый столб, переждала и пошла дальше, уже не изображая идеально прямую спину — только достаточно прямую, чтобы никто не бросился её ловить. За спиной звякнули цепи, заржала лошадь, Дарен начал отдавать приказы по досмотру.

Не окликнул. И хорошо.

— Постой! — крикнула Лиора вслед служанке — по имени она её не знала, узнать не успела. — Найди кого-нибудь, кто знает, где хранятся грузовые книги за последний месяц. Пусть начнут собирать. Я приду через четверть часа.

Служанка кивнула и побежала к канцелярии.

Она сделала два шага в сторону канцелярии — и остановилась, потому что наперерез через двор уже спешила женщина в тёмном дорожном плаще, с лицом, на котором тревога уже успела превратиться в страх.

— Лиора! Лиора, деточка, что случилось, мне сказали, приехали военные, я как раз возвращалась от Хельды, услышала ещё на дороге…

Женщина остановилась в шаге от неё и обняла прежде, чем Лиора успела отстраниться. Пахло сухими травами и старой шерстью. Пальцы сами вцепились в складку тёмного плаща. Лиора разжала их не сразу и успела смять ткань.

— Всё уже решилось, — сказала она, мягко отстраняясь, чтобы разглядеть лицо той, кого тело явно знало, а она — нет. — Военные закрыли часть двора на проверку. Не арест, не конфискация. Просто проверка.

— Слава богам, — женщина прижала ладонь к груди. — Я думала… после всего, что было в последний месяц, я уже не знаю, чего от них ждать.

«Последний месяц» добавился к длинному списку неизвестного. Но сейчас ей требовался человек, готовый отвечать без свидетелей.

— Пойдёмте внутрь. Расскажете мне всё по порядку, — она сделала короткую паузу, взвешивая следующие слова так же осторожно, как взвешивала бы цифры в чужом отчёте. — Мне… нужно многое уточнить.

Женщина прищурилась.

— Ты странно говоришь, — сказала она. — Как чужая.

— Голова после обморока, — ответила Лиора ровно. — Простите. Пойдёмте.

* * *

В маленькой комнате рядом с кухней — женской, домашней территории с вышивками на подушках — Лиора наконец узнала имя своей собеседницы.

Мара. Тётя по матери. Имя произнеслось легко, хотя Лиора не помнила ни одного разговора с ней; зато тело знало, что рядом с Марой можно сесть ближе к печи, взять чашку обеими руками и не ждать, что за это попросят объяснений.

Мара поставила перед ней кружку с чем-то травяным и горячим и придвинула стул ближе к печи.

— Ты не спала ночь? — спросила Мара, разглядывая тёмные круги у неё под глазами. — Опять сидела над книгами до утра?

— Сначала скажите: кто нашёл меня в кабинете?

— Тильда. Та самая девочка, которую ты отправила за книгами. Она принесла тебе ночной отвар, увидела разбитый стакан и побежала за помощью. Пока разбудила кухню и послала мальчика ко мне, ты уже очнулась.

Значит, между пробуждением и стуком в дверь прошло не больше нескольких минут.

— Доктор меня осматривал?

— Не успел приехать.

— Когда приедет, пусть сначала посмотрит остатки отвара и скажет, могла ли такая доза вызвать обморок. Стакан и пробку не выбрасывать.

Мара нахмурилась.

— Лиора, это обычные капли. Ты принимаешь их не первую неделю.

— Тем важнее знать, сколько их было вчера.

Она не собиралась искать преступление там, где мог оказаться несчастный случай. Но и принимать удобное объяснение без проверки больше не хотела — слишком многое в этом доме держалось на словах «так было всегда».

— И пусть доктор осмотрит меня после того, как я передам накладные военным, — добавила она, заметив, что Мара приготовилась спорить. — Обещаю не выгонять его и не заявлять, что мне некогда.

— Ты именно так и заявишь.

— Вероятно. Поэтому проследите, чтобы он не поверил.

Мара улыбнулась — быстро и растерянно. Потом провела большим пальцем по краю чашки, собирая каплю, хотя чашка была сухой.

— Расскажите мне про отца. И что случилось после его смерти. Только не «всё стало плохо», ладно? Мне нужны люди, даты, решения.

Мара замерла с ложкой в руке.

— Ты же всё это знаешь, милая.

— Расскажите так, будто я не знаю, — сказала Лиора твёрдо. — Мне это нужно.

Мара долго смотрела на неё, затем придвинула чашку ближе и начала рассказывать, глядя в огонь.

Отец Лиоры умер полгода назад — сердце, внезапно, среди зимы, между завтраком и утренним обходом. Мара запомнила даже чашку, которую он не допил и которую потом долго не позволяла убирать со стола, хотя отвар остыл, покрылся неприятной плёнкой и всё равно никого уже не мог дождаться. Двор к тому моменту шатался третий год: доходы снижались, часть складов пустовала. Но пока хозяин был жив, дела шли, потому что он лично знал крупных клиентов, сам разбирал спорные грузы и держал в голове то, чему полагалось храниться в документах.

После его смерти вся эта система, построенная на памяти одного человека, начала рассыпаться.

— Ты пыталась вникать, — сказала Мара тихо. — Первые недели приходила к Гералю с вопросами, требовала показывать книги. Но он всякий раз находил объяснение — то расчёты сложные, то данные ещё не сведены, то «так делал ваш отец, доверьтесь». А ты не привыкла спорить со взрослыми мужчинами о делах, которых отец никогда тебя не учил вести самостоятельно.

Лиора слушала и злилась на человека, которого никогда не видела. Отец оставил дочери не управление, а набор личных договорённостей, существовавших только в его голове.

— И вы позволили ей поверить, что дело безнадёжно.

Мара отдёрнула руку от чашки.

— Да. Если хочешь обвинить, обвиняй как следует. Я видела, как ты перестала есть, как вздрагивала от шагов Гераля в коридоре, и решила, что ещё один разговор о книгах тебя добьёт. Очень удобно решила.

Лиора ожидала оправданий и уже приготовила следующую жёсткую фразу. Пришлось проглотить её вместе с остывшим чаем.